— Спасибо, коллега. Напоил, так сказать, накормил, — поднялся Анискин, прикончив последний кусок мяса. — Давненько такой вкусной телятины не ел. Где брал-то, на рынке или в магазине?
— Шутите, товарищ майор? — слегка побледнел Булкин. — Да где угодно почитайте, всюду пишут, что оленье мясо на говядину или телятину по вкусу похоже. Никакого обмана.
Будто не слыша его, Анискин продолжил:
— А рога откуда взялись? В охотничьем магазине приобрели или как вещдок у кого-то изъяли? В общем, на охоте вы, коллега, конечно, ни на какой не были, но кулинар вы точно прекрасный, мясо получилось изумительным. Еще раз спасибо!
После чего сыщики удалились. Булкин посмотрел им вслед, а потом в сердцах ударил кулаком по столу:
— Вот гадство! Опять «развести» его не получилось! Зря только на парное мясо потратился. Думал, завтра весь отдел будет обсуждать, как Булкин Анискина «свежей олениной» кормил. Тьфу! Но как он догадался-то?
Как Анискин понял, что Булкин обманывает его?
27. Царское письмо
Бизнесмен Кропотов неоднократно становился жертвой мошенников — до тех самых пор, пока не стал, перед тем как влезть в очередную авантюру, консультироваться со своим соседом Анискиным. Бравый майор неоднократно выручал его в тяжелых ситуациях, когда Кропотов уже готов был заплатить достаточно большие деньги явным мошенникам.
Показать полностью.
Вот и сегодня Кропотов пришел к Анискину в гости и, попивая чай, рассказывал соседу:
— Вы же знаете, что я коллекционирую всякие раритеты. Широко известен в узких кругах. Про меня вот в газетах печатают даже как про известного собирателя. Поэтому ко мне часто обращаются люди, владеющие реликвиями, и я их скупаю.
— Сосед, хватит саморекламы. Ближе к делу!
— Ладно. Итак, ко мне обратился историк Бабурин из Москвы. Он не хочет светиться в столице в своих кругах. В общем, у него на руках находятся письма Ивана Грозного, написанные им собственноручно Малюте Скуратову. Прекрасный образец эпистолярного жанра, почище, чем послания князю Курбскому! В общем, он мне предлагает купить около 30 писем за относительно небольшую сумму в 100 тысяч долларов. Поверьте, сосед, для такого раритета это — копейки!
— А почему вы уверены, что письма подлинные?
— Бабурин дал мне одно письмо и сказал, что готов к любой экспертизе. К сожалению, у нас в городе нет специалистов, которые могли бы определить его подлинность. Но Бабурин приложил к письму заключение московского эксперта. Проблема в том, что историк дал мне всего один день на принятие решения, позже письма уйдут за границу. Он говорит, что вынужден спешить, потому что ему очень нужны деньги на лечение больной жены.
— Дайте — ка посмотреть!
Кропотов протянул письмо и заключение эксперта. Последнее выглядело очень солидно, все честь по чести — подпись, печать. Само письмо было написано на пожелтевшей от времени бумаге, местами протерто на сгибах, а местами даже практически не читаемо.
Анискин благоговейно взял его в руки и пробежал глазами по строчкам, в которых грозный царь выплеснул свою ярость на ближайшего сподвижника:
«Малюта, пес смердящий! Аще царю не повинуются подовластные, и никогда же от междоусобных браней престанут. Се убо зло обаче само себе хапати! Почто, собака, опричнину обираешь? Жалятся мне верные люди мои, что все уворовал тать и злодей Малюта. Пусто на столах опричнины — ни тебе мяса, ни рыбы, ни картофеля. Даже каша — и та пуста да по ложке всего на брата! Щи, жалятся, не щи, а вода. Погряз, Малюта, ты в пияньстве, в блуде, в прелюбодействе, в скверне, во убийстве, в граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе… Чтоб не видел я более твоего лику эфиопского на пирах моих, налагаю на тебя опалу. Сиди в именьишке своем, и чтобы духу твоему в стольном граде не было! Ты же, тела ради, душу погубил еси, и славы ради мимотекущия, нетленную славу презрел еси, и на человека возъярився, на Бога возстал еси. Прочь, постылый!»
— Сильно он его приложил, да? Прямо как мой первый начальник Валерий Моисеевич. Вот, помню.
— Сосед, вас в очередной раз пытается поймать в ловушку мошенник. Уверен, что и заключение эксперта сварганено им же, а печать нынче поставить — не проблема.
Вскоре «историка» арестовали. Выяснилось, что он обманул уже многих коллекционеров в провинции, продавая им за бешеные деньги искусственно состаренные подделки. Мошенник справедливо рассудил, что в регионах сложно найти опытных экспертов, к тому же он специально ставил своим покупателям крайне сжатые сроки, чтобы заставить их нервничать и торопиться.
Почему Анискин решил, что Кропотова пытаются обмануть?
28. Похититель микросхем
Несильный, но постоянный ветер поднимал пыль с дороги и заставляла водителя «уазика» безбожно ругаться. Автомобиль проехал вдоль высокого забора с колючей проволокой наверху и остановился у проходной предприятия.
Здесь Анискина и Сидорова встречал их бывший коллега Сергей Бородач, несколько лет назад вышедший на пенсию и возглавивший службу безопасности предприятия по производству дорогостоящих микросхем. Поздоровавшись с прибывшими, он повел их внутрь завода.
— Ничего себе, — присвистнул Анискин, когда они проходили через два поста охраны, металлодетектор и сканер. — У вас тут и мышь не проскочит.
— Мышь — нет, — ответил Бородач. — А вот микросхемы, к сожалению, пропадают. В общем, если вкратце: за последнюю пару месяцев у нас исчезло несколько десятков драгоценных микросхем. Кто их ворует — ума не приложу. Они невелики, но все уходящие с завода проверяются очень тщательно. Вынести микросхемы невозможно, тем более в таких количествах.
— А пронести что — то внутрь? — уточнил Анискин.
— Это — пожалуйста, на входе у нас никого не обыскивают, — ответил Бородач и скаламбурил: — Главное — борьба с несунами, а не с внесунами.
— Кто имеет доступ к уже готовым микросхемам?
— Да практически все. Они же постоянно нужны то в отдел проверки качества, то спецам, то компьютерщикам. Фактически украсть их может любой, они не на строгом учете. А вот вынести — невозможно.
— Перебросить через забор? — вмешался в разговор Сидоров.
— Нереально. Во — первых, он очень высокий, во — вторых, внутренний двор просматривается камерами, а наружный периметр — под сигнализацией, если кто — то подойдет к забору ближе чем на 5 метров, тут же сработает ревун.
— Безопасность на уровне! — восхитился Анискин.
— А воруют все равно, — вздохнул Бородач.
Анискин и Сидоров в сопровождении отставника прошлись по кабинетам и мастерским предприятия. Периодически Анискин беседовал с инженерами, компьютерщиками и прочим заводским людом. Зашли даже в столовую и на склад. Но пока ничто не навело на след похитителя.
— Так, где мы еще не были? — спросил Анискин.
— Пожалуй, только у кадровика, — ответил Бородач.
— Пойдемте!
Кадровик был не слишком доволен визитом сыщиков (как, наверное, и любой другой человек) и сразу принялся возмущаться:
— Да, конечно, знаю про кражи. Но я — то тут при чем? Я вообще, можно сказать, на заводе больше всех работаю, а платят копейки! Да еще и с милицией приходят!
— Тише, Виталий Павлович, — попытался урезонить его Бородач. — Никто тебя не подозревает, мы ко всем заходим.
— Вот и заходите ко всем, а ко мне не надо! Проверьте лучше инженера Васильева. Он позавчера на новой иномарке на работу приехал. Или вон посмотрите на Ольгу Гришко из компьютерного отдела. Она вся в золотых цацках стала ходить. Или Толстунов из отдела приемки. Он носит только одежду от кутюр и ботинки из натуральной кожи. Вы представляете, сколько стоят такие вещи?
Под этим словесным напором визитеры отступили и, захлопнув дверь снаружи, облегченно вздохнули.
— А ведь Палыч-то прав, — произнес Бородач. — Надо будет к Васильеву, Гришко и Толстунову присмотреться.
— Прав-то прав, но микросхемы ворует именно Палыч. И я даже знаю как, — ответил Анискин. — Сегодня подходящий день, так что, думаю, устроим снаружи засаду и задержим его сообщника. Вперед, коллеги!
И вправду, вскоре в паре десятков метров от забора, на краю рощи, задержали сообщника Палыча. Он пытался выдать себя за случайно оказавшегося здесь охотника и в доказательство своих слов предъявил пневматическую винтовку. Однако Анискина обмануть не удалось, и вскоре оба преступника уже давали показания…
Почему Анискин заподозрил кадровика и как совершались кражи с завода
29. Растратчик
Июнь подходил к концу. Войдя в кабинет, кинув на стол фуражку, поздоровавшись с начальником и отметив на календаре правильную дату, Сидоров, недавно получивший звание старшего лейтенанта, удивленно спросил:
— Товарищ майор, что это вы Пушкиным увлеклись? Над «Евгением Онегиным» зависаете?
— Можно подумать, коллега, что Александр Сергеевич только «Онегина» написал. Сейчас вот я перечитываю «Медного всадника» и, не поверите, коллега, воистину наслаждаюсь! — назидательно ответил Анискин.
Сидоров, однако, только хмыкнул в ответ и заявил:
— Моя настольная книга — Уголовный кодекс!
Продолжить дискуссию милиционерам не дал посетитель. На стул перед Анискиным уселся мужчина, некогда, вероятно, выглядевший очень импозантно. Однако сейчас его дорогой костюм был смят, рукав оторван, а под глазом у визитера имелся здоровый синяк. Кроме того, от мужчины сильно разило перегаром.
— Меня ограбили! — с ходу заявил посетитель и положил перед майором служебное удостоверение. «Дмитрий Юрьевич Вознесенский, главный бухгалтер ООО „Золото Руси“», — прочитал Анискин, а потерпевший начал рассказ:
— Мы занимаемся продажей золота. Три дня назад директор выдал мне большую сумму наличных на представительские расходы и выдачу аванса партнерам, и я сразу же убыл в Санкт-Петербург.
— Насколько большую? — уточнил Сидоров.
— Триста тысяч рублей, не считая командировочных, — ответил Вознесенский. — Вечером я прибыл в Санкт-Петербург и на следующий день должен был отправиться на деловые переговоры. Было около полуночи, и я решил погулять по ночному городу. Сначала я гулял по набережной Невы, а потом случайно забрел на какую-то узкую улочку. На ней не горели фонари, темнота была — хоть глаз выколи. Внезапно сзади послышались шаги, я обернулся и получил мощнейший удар в лицо. Возможно, кастетом или дубинкой.