— Уму непостижимо, — помотал я головой, — он же был нормальным пацаном.
— Был. Давно. Ты знаешь, это уже не первый раз. Уже такое было в Танзании. Я там переночевала в гостинице, потом к родителям поехала. Я его тогда сильно любила, мне было дико плохо… но я смирилась, ну что, думаю, ну бросил, значит, все. Надо с этим жить. А он приехал к моим родителям, их очаровал, такой человек снова хороший, мягкий, понимающий, добрый, передо мной чуть ли не на коленях стоял. Родители мне и говорят… ну в общем, я к нему опять вернулась. И вот теперь здесь…
Она заплакала.
— Что ты хочешь сделать? — спросил я ее.
— Не знаю, Стас. Думаю взять здесь комнату в гостинице. Я хочу, чтобы это все прекратилось, навсегда. Любой ценой. Я больше не могу. Я люблю его… но я устала. Я просто устала от этих качелей — то безумная любовь, то боль… Я обыкновенный кибернетик. Я не Кармен и не мадам Бовари, мне не нужны никакие бурные страсти. Мне не нужна безумная любовь. Знаешь, в древних книгах все вертится вокруг этих чувств, влюбленностей, люди кончают с собой, убивают других — все ради любви. Я не хочу больше никакой любви! Я работать хочу. Жить как человек. Я, может, ребенка хочу родить. Да много чего вообще… Я не могу больше жить этой страстью.
— Но ты же можешь перестать, — тихо сказал я, — сейчас очень удобный момент для этого. Он сам так решил. Ты тоже можешь принять решение.
Марсела снова заплакала, горько, как маленькая девочка. Высморкалась в платок.
— Я… у меня нет сил, Стаська. Я думаю, что я взрослая и сильная, принимаю решения. А потом приходит он — и все становится так, как он хочет. Потому что понимаешь, он умеет убедить всех окружающих. Моих друзей — хотя и друзей у меня давно нет. Коллектив на работе. Родителей — они все думают, что он золото, и начинают убеждать меня, какая я дура и все такое. Понимаешь, он сильнее меня. Захочет — выгонит. Захочет — снова вернет, и я пойду, как дура. Потому что не пойти — значит, идти против всех, а я так не могу. Меня все осудят, скажут, что я мучаю прекрасного мужчину. Что я сама не знаю, чего хочу — так мне мама сказала. И мне уже начинает казаться, что да, они все правы. И нет ни одного человека, который… который просто был бы на моей стороне.
— Я на твоей стороне, — произнес я немедленно, — я всегда на твоей стороне.
— Он сильнее меня.
— Ничего подобного. Вы — два равных взрослых человека. Каждый из вас обладает собственной волей. Никакой власти над тобой у него нет.
— Может, так и было в начале, — всхлипнула она, — а сейчас я… ты же видишь.
И я понял, что мне срочно нужно что-то сделать. Прямо сейчас.
— Знаешь что, Марси, — сказал я, — никакой комнаты тебе здесь не нужно. Поехали ко мне. Ночевать будешь у меня, комната есть. И вообще у меня остановишься.
Конечно, дома меня ожидала еще одна сложность. Когда мы подъехали с Марси — эх, я совершенно перестал спать по ночам — в квартире уже горел свет. Ерш и Стрекоза вернулись с прогулки.
— У тебя же гости, — шепнула Марси. Я взял ее за руку.
— Теперь моя гостья — ты.
— Я могу переночевать у тебя в комнате, на полу, — предложила она.
— Еще чего!
Я решительно толкнул дверь гостиной. Стрекоза раскладывала диван — группа «Бомба» готовилась ко сну. Ерш сидел у стола, пощелкивая по планшету — похоже, играл на сон грядущий. Они уставились на меня, как на привидение.
— Так, ребята, — произнес я вежливо, — обстоятельства изменились. Извините, что так неожиданно, но они изменились вот прямо сейчас. С этого момента я живу здесь не один. У меня есть девушка, и у нее проблемы. Она поселится в моей квартире. Поэтому прошу вас собрать вещи и освободить гостиную. Сейчас.
Ерш и Стрекоза переглянулись. Я заметил, что Стрекоза щелкнула по виску, и в ее заколке что-то сверкнуло. Понятно, она вела видеозапись. Потом выложит в Субмир с пояснениями о том, как наглый мудак выставляет их из дома среди ночи.
Плевать.
— Послушай, ну может, мы как-то договоримся… хотя бы не сейчас. Нам нужна хотя бы неделя, чтобы найти другую вписку! — начал Ерш.
— Нет. Никакой недели.
— Ну хоть до утра.
— И не до утра.
— Но куда же мы пойдем на ночь глядя…
— В городе полно гостиниц. Не примут — вы знаете, куда обращаться. Не хотите — ночи сейчас теплые, спальники я дам.
Мы препирались недолго. В конце концов я сказал, что вызову патруль. Ворча, Ерш и Стрекоза начали быстро и умело паковать свои тюки и рюкзаки. Я наблюдал за процессом, подозревая, что если отлучусь, он может и прекратиться. Как все оказалось легко! Черт возьми, я сам ничуть не лучше Марселы — мне тоже все казалось, что Ерш «сильнее меня».
А ведь он мне вовсе не любовник!
— Ты хочешь, чтобы мы спали на улице? — обвинительным тоном спросила Стрекоза, встав напротив меня.
— Нет. Я хочу сам спать как человек. А вам я желаю пойти ночевать в реа-центр или поехать, например, в Оренбургскую область, к баптистам. Как хотите. Лучше, конечно, в реа-центр. Это недалеко, на магнитке доедете.
— Ерш больной, а ты…
— Ничего он уже не больной. Я его вылечил.
— Ты же сам понимаешь, что он требует медицинского наблюдения!
— В реа-центр! — строго сказал я.
Я сам не верил своим глазам. Нет, это просто невероятно — гости, так замучившие меня в последние два месяца, вместе с разноцветными тюками и рюкзаками, которых явно прибавилось, перевалили через мой порог и двинулись к лифту. У двери лифта Стрекоза обернулась.
— Спасибо за все, — сказала она. Непонятно — всерьез или с сарказмом.
— Пожалуйста, — я закрыл дверь.
Марсела в оцепенении сидела на моем кресле, прижав к себе кота.
— Марси, — сказал я ласково, — ты иди в гостиную. Я тебе сейчас свежее постельное белье сделаю. Есть-пить хочешь? Идем, я тебя в коквинере авторизую, чтобы ты меня не ждала.
Марси с трудом поднялась. Ее черные глаза светились отчаянием.
— Стаська… я не знаю, как быть теперь.
— Не бойся, — я положил руку ей на плечо, — все хорошо будет. Все будет нормально.
— Стаська… понимаешь, все это сложно. Я не знаю, зачем я пошла к тебе. Знаю только, что одна я этого всего не выдержу, а больше у меня никого здесь нет. Он всех от меня отвадил. Но я же не могу использовать тебя… я же знаю, как ты ко мне относишься. Но я и тебя любить уже не могу. Я никого больше никогда не смогу любить! Но тогда нечестно с моей стороны быть здесь, спать у тебя. Мы же не просто друзья, давно уже.
Я притянул ее к себе. Прижал, как ребенка, погладил по голове.
— Марси, успокойся. Забудь ты про меня. Я салвер, я же не могу отказать человеку в помощи. Поживи здесь, пока не окрепнешь. А тогда уже сама и решишь, куда уходить. Или, может, ты думаешь, что мы, салверы, берем за лечение какую-то плату?
На следующий день Марси немного ожила. Навела порядок в гостиной. Группа «Бомба» оставила там довольно много вещей — происхождения большинства из них я не знал и сильно подозревал, что они ворованные. Марсела сложила все эти вещи в одном из углов. Надо будет вызвать утилизацию.
Она сама заказала себе кое-какую одежду и вещи, миски и еду для кота. Я совсем забыл, как это — когда ты имеешь дело с нормальным человеком, а не с уклонистом от Службы.
— Мне на смену только послезавтра, — сказала Марси, — сейчас выходные.
Я тоже отказался по совету Ильи от смены в субботу. Мне было не до того — Марси, конечно, важна, но другое дело сейчас волновало меня. Впрочем, я по-прежнему был далек от решения этой загадки.
После обеда мы с Марси сели на балконе. Она щурилась и подставляла солнцу и без того смуглое лицо.
— Расскажи о себе, Стаська, — попросила она, — я жутко эгоцентричная. До сих пор так ничего о тебе и не знаю. Ты же был ранен на Церере, да?
— Ничего страшного. То есть да, была авария, меня шибануло о камень. Позвоночник и спинной мозг был поврежден, отправили на Землю. Но сейчас уже все хорошо, ты же видишь.
Я наслаждался тишиной и покоем опустевшей квартиры. Конечно, я и теперь был не один — но это даже лучше. Это куда лучше. Хорошо бы Марси вообще никуда больше не уходила. Никогда.
— А что за авария была?
— Да вот никто не мог понять, — я помрачнел, — мне всего-то нужно было доехать на ровере до ближайшей базы. Был вызов. Одному там плохо стало. Я поехал, можно было и пешком дойти, но я прикинул, что на ровере чуть быстрее. И вдруг… какая-то сумасшедшая поломка. Может, программный сбой. А может, и вирус… кстати, незадолго до этого был похожий случай.
Я сам не заметил, как увлекся и начал рассказывать. Марси слушала внимательно, подавшись вперед, меж ее бровями образовалась складка. Время от времени она задавала вопросы по технике — как вела себя машина? Что сказали инженеры? Какие протоколы использовались? Что за контроллер был установлен в ровере? Я рассказал и об Аркадии, и о своей аварии, и о том, что и здесь, на Земле продолжилась странная череда смертей и несчастных случаев… Но я как-то не мог преодолеть себя и заговорить о том, что, по моему мнению, все эти случаи объединяло. Марси была все-таки слишком нормальным человеком. Цзиньши и весь этот бред — все это было уж слишком безумно для нее.
Она и не подумала о таком. Но сказала.
— Все же ты знаешь, это похоже на какой-то вирус. Не понимаю только, кто и зачем мог бы его установить на Церере, а тем более, использовать на Земле?
Я пожал плечами.
— Все дружно клянутся, что вирус невозможно было установить, и что система бы его отследила и все такое.
Марсела задумалась.
— Если бы мы могли найти какую-то закономерность. Проверить, нет ли в этих случаях чего-то общего, например, одной и той же модели комма. Или — все эти люди использовали один и тот же прибор, например, внешний навигатор, транслятор, что-то подобное…
— Я думаю, если что-то подобное было, то ОЗ могла бы и сама дойти до этого. Субмир, насколько я знаю, уже проверяли. Ведь это мог быть какой-то сайт, понимаешь?