— Между прочим, там, наверху, воздуховод прикрыт крышей.
— А что раньше не предупредила?
— А ты не спрашивал.
— Ну и дура. Сбивай крышу с воздуховода.
— Я?
— А кто?
Над моей головой заклубились чары. Мне захотелось дать демонице крепкий подзатыльник, что так откровенно демаскирует меня, но для этого требовалось отвлечься, а это было недопустимой роскошью. «Ладно, — подумал я. — Потом навешаю дурынде». Конструкцию, накрывающую жерло вентиляционной шахты, отбросило в сторону, и, не встретив препятствий, лишь чуть оцарапавшись об острый край, я выбрался наружу.
В лесу, ароматном и влажном.
Босыми ногами приятно было ступать по старой хвое, сквозь которую пробивались редкие золотисто-зелёные стебли. Даже острые старые ветки, которые человеческую ступню могли серьёзно потревожить или поранить, сейчас меня только слегка щекотали. Осторожно обходя широченные стволы, я прислушивался к каждому шороху — но уж больно много их тут было! Ветер вокруг так и гулял, а поскольку деревья росли свободно, и только старые, пышные, с поистине царскими кронами, шуршало тут вовсю.
— Предупредишь о любой опасности, — коротко бросил я айн.
— Разбирайся сам.
— Чёрта с два. Работай! Приказываю!
— Ах ты, ёлки-моталки…
Демоница во мне всплеснула бешенством, но я почувствовал её внимание, обращённое во все стороны. Кстати, любопытный способ — экономичный и, как вижу, продуктивный. Прошло с минуту может быть, не больше, и она указала мне на приближающихся людей. Хоть и с ворчнёй, но помогла сваять заклятье, позволявшее слышать чужой разговор на большем расстоянии, чем обычно, и при этом не обозначить себя. Хватило секунды, чтобы спрятаться за один из неохватных стволов, и я прислушался изо всех сил.
— Давайте там шарьте. Живо!
— Да он наверняка внизу. Выход из катакомб ни за что не найдёт. Надо будет там загонять в угол…
— И тут тоже велено посмотреть.
— Да пустое это… Говорили же — лучше было сразу пришить, без обрядов-шмобрядов!
— А всё же, раз велено, обшарить придётся. Разделимся.
— Затёсы на деревьях оставляй, чтоб видно было, где уже посмотрели.
«Затёсы, значит», — подумал я. Сперва пришла в голову мысль затихариться в той части леса, которая кем-нибудь уже была осмотрена. Но потом сомнительную идею я отбросил. Мотать мне отсюда надо, как можно быстрее и как можно дальше. А сперва — вооружиться и одеться. Вооружиться при этом нужно не клинком, который у меня в любом случае есть при себе, а информацией. Тем более что в сознании до сих пор существовали пробелы. И многое я по-прежнему не понимал. Важнее, конечно, вывернуться из сложной ситуации, но и понять тоже важно.
Я отступил поглубже в лес, а потом принялся красться за одним из троих, кого чувствовал чуть лучше. Он явно маг, и странно, что не ощущает меня, не слышит моих шагов. Да-да, айн, детка, можешь не напоминать, что за это я должен быть благодарен тебе. Не должен — это во-первых, а во-вторых — демоническому облику я обязан такими возможностями. Ах, демонический облик — это тоже благодаря тебе? Ну-ну… Благодаря…
Скользнув вперёд, я накинулся на гильдейца сзади, но от удара парень инстинктивно ушёл. В развороте обернулся ко мне. Я уже больше чем наполовину перешёл в демонический облик, был, наверное, смугловат, и кожа стала шероховатой, с намёком на чешую — это максимум, на который способна была энергетика мира и моя собственная энергетика.
Моего противника ошеломило увиденное, а мне хватило, собственно, одной секунды. Я влепил ему кулаком в переносицу. Гильдеец опрокинулся на спину, лишь всхрипнув. Мне нужно было нейтрализовать его, не позволив ему закричать, а то ведь опять сбежится целый табун магов. И отбиться от них будет непросто, а уж побеседовать с кем-либо — вообще пустая надежда. С этим же, получившим основательную трёпку, очень даже может быть диалог.
— Он маг? — коротко вопросил я демоницу.
— Ну, разумеется!
— Блокируй его.
— Это как, интересно?
— Не юродствуй. Я-то в курсе, что ты это можешь… Помедленнее, я запоминаю!
Убедившись, что дело завершено, подхватил противника подмышки и поволок за собой. Он вяло брыкался, постанывал, но на вопль его явно не хватало. Да и тащил я его недолго — отшвырнул к стволу особенно рослого и мощного дерева, прижал коленом и, содрав с него ремень, засунул его пленнику в зубы. Ещё крепче притиснул гильдейца к дереву.
— Эй! Парень! Приди в себя… Что смотришь? Смотришь? Смотри. Знаешь ведь, кто я. Знаешь, думаю, на что способен кейтах. Тебе рассказывали? Если хочешь, могу и показать. Показать? Что головой мотаешь? — Я убрал ремень. — Можешь и поорать, вряд ли тебя сразу услышат, а я немедленно сделаю больно. Очень больно.
— Да пошёл ты.
Ремень опять оказался втиснут между зубов жертвы. Примерившись, ударом пятки я сломал ему правую руку. Пришлось, конечно, и ремень прижать, чтоб вопль не разнёсся по всему лесу. Получился лишь сдавленный стон. На меня посмотрели ошалевшие от паники и страдания глаза. Я подержал, пока мой пленник дёргался, потом приотпустил, отвлёкся, чтоб сдёрнуть с него сапоги.
— Ну?
— Тебя всё равно выловят.
— Правда? Ещё одну руку сломать?
— Чего тебе нужно от меня?
— Да всего пара ответов на пару вопросов. Так-то я всё прекрасно понимаю: и зачем я вам, и что вы со мной собирались делать. Мне вот что любопытно — откуда вы узнали, где меня перехватить? Рассказывай.
— Мне откуда знать?
— Что — конечности не жалко? Я ведь не только руки-ноги могу тебе переломать, но и кое-что отбишить. Руки-то тебе, конечно, починят. А вот то самое место трудновато будет возвращать в прежнее благополучное состояние. Что-то не верю я твоему «незнанию». Рассказывай.
— Слушай, мужик — ну будь же ты логичным — кто мне станет докладывать источник информации? Я же просто исполнитель. Откуда мне знать?
— От верблюда. Сплетни же ходят. И ты наверняка знаешь.
— Не знаю.
— Проверим?
— Не надо! Ладно, скажу! Да, знаю. У нас болтали, что айн Эйвидлоу сама сообщила, где её хозяин будет находиться, и ещё пообещала, что он будет обессилен магической практикой, и не сможет сопротивляться.
— Как айн может что-либо сообщить? Она ведь несвободна.
— Она вроде бы передала сведения через какого-то слугу, с которым имела короткий контакт. Видимо, успела овладеть его сознанием, и тот сделал всё, что хотело это существо. Так что разбирайся с ней сам, а к нам не лезь. — Он попытался поёрзать, наверное, чтоб принять более удобное положение, но я слегка усилил нажим, и гильдеец затих. Однако говорить продолжил. — Ты понимаешь, каким опасным врагом может быть Гильдия Тени? За то, что ты сделал, тебя уничтожат. В землю зароют.
— Слушай, как мило! — Я говорил медленно, едва владея собой. — То есть я, спасая свою жизнь, вызвал такое неудовольствие Гильдии? Ах, как я понимаю! Конечно, досадно, что я не пожелал подарить Гильдии свою жизнь и свои возможности. Ой, очень обидно! О том, какого врага в моём лице приобрела Гильдия, я уж, так и быть, говорить не стану. Вам же так обидно, что ни о чём больше думать не можете.
— Да, да, поддай больше иронии!
— Тебе сейчас будет не до смеха, дружище!
— Постой! Ну чего ты ещё-то от меня хочешь? Я тебе всё рассказал, что знал.
— Рассказывай, как отсюда уйти… А впрочем… Айн, давай, бери у него схему местности.
— Слушай, я…
— Делай, как я сказал, пока мне не пришло в голову задуматься над тем, что услышал от этого парня.
— Ты его убьёшь?
— С каких это пор тебя стала волновать судьба людей?
— А тебе разве не стыдно за то, что ты натворил? Стольких людей убил и теперь ещё этого парня убьёшь…
— Дура ты, вот что я тебе скажу. Нашла время, чтоб с этой стороны подкапываться. Но вообще ты права — парня лучше пришить. Увы, ничего не поделаешь. — Я опрокинул своего пленника, и моими руками айн свернула ему шею.
Я стащил с него всю одежду, какую, по моим прикидкам, мог на себя приспособить. В сапоги едва удалось всунуть ноги — пришлось надеть без обмоток. Поколебавшись, я вовсе стянул их — босой ногой будет бесшумнее. Уже не упрямясь, демоница подсунула мне отрывистую и неполную информацию о том, где тут что расположено, и куда тут нужно идти, чтоб миновать охрану катакомб. А охраны в округе, как можно понять, много. Это естественно, ведь воздуховодов, наверное, немало, и входов в катакомбы тоже прилично.
Кое-как закутавшись в плащ гильдейца, я осторожно двинулся вперёд. Пару раз пришлось прятаться под юбками у ёлок, таких пышных и щекотных, что они даже меня, не самого маленького человека, надёжно укрывали от посторонних глаз. Правда, и мне не давали возможности следить за происходящим снаружи, а чересчур уж полагаться на чувства тоже не следовало. Осторожность не позволяла широко разбрасывать щупальца чар, а то можно было засветиться. Приходилось уповать на остроту слуха, предвиденье и удачу.
Лес становился всё гуще, дорогу пару раз перерезали овраги, и далеко не сразу я сообразил, как перебраться через них, чтоб не переполошить всю округу. К тому же, если судить по сведениям, имевшимся у убитого гильдейца, вот там стоят дозорные, которым хорошо видна эта часть оврага. Правда, если перебраться ниже по оврагу, а потом ползти по кустикам, то, наверное, никто не заметит. Само собой, можно себе представить, в каком я окажусь виде, но мне же не ко двору являться, а благодаря частичному преобразованию кожа у меня стала лужёная. Я могу сейчас и сквозь ежевичник продираться без последствий для здоровья. Правда, одежда этого не переживёт.
Потом начались буреломы. Скопированная память жертвы услужливо подсунула объяснение — Гильдия разумно защищает подступы к своим подземельям, и не оставила на волю природы такое важное дело. Все эти завалы были образованы искусственно, дополнительно укреплены и снабжены множеством ловушек. О них убитый гильдеец ничего не знал, просто был уверен, что туда лучше не соваться. А значит, мне придётся самому искать проход.