— Я не намекаю на то, что вы подконтрольны айн, ни в коем случае. Свобода вашей воли уже была доказана, и никому не следует возвращаться к этому вопросу. Я лишь имел в виду, что каждого из нас можно ввести в заблуждение, причём в обычной беседе, подав информацию определённым образом. Недоговорив. Слегка переставив акценты.
— То есть вы планируете просто мне не верить? А разве в конечном итоге результат нужен одному мне? Нет. Мне он не так уж и нужен. Я не собираюсь лезть из кожи вон, доказывая свою искренность, и упорствую сейчас только потому, что надеюсь на благополучный исход наших переговоров и не хочу, чтоб передо мной в будущем стали большие проблемы, чем стоят сейчас. В конце концов, Терра может и уцелеть после гибели Мониля.
— Вам, как государственному деятелю, Лексо, пора привыкнуть к тому, что не стоит давать волю гневу.
— Я человек простой, политикой и интригами не закалённый. Потому, простите, этот номер: сперва довести до точки кипения, а потом предложить не кипятиться — со мной не пройдёт. Затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо, но это так.
— Вы исходите из ложной предпосылки, что я принципиально стою на позиции отрицания вашей возможной правоты. Это не так. Я лишь предлагаю вам лишний раз обдумать слова своей айн. Могут ли быть какие-то иные толкования её слов? Могла ли она что-то от вас скрыть, и, может быть, скрывает до сих пор? Может, свой проект она способна всё же осуществить без вторжения в Ишниф?
— У меня к вам встречное предложение. Если хотите, могу чуть позже озвучить его также и Курии.
— Я внимательно слушаю.
— Мне не улыбается вытанцовывать перед каждым куриалом и до кровавой пены доказывать свою правоту. Предложение следующее: я своими силами и на свои средства завоёвываю Ишниф, добываю нужные мне записи, потом строю систему обелисков на новом принципе — и они становятся моей полновластной собственностью. И вам впоследствии придётся платить мне за их использование. Столько, сколько я потребую.
Воцарилась тишина; я ждал именно такой реакции и, даже пребывая в ярости, готов был терпеливо молчать, пока опытный политик просчитает все варианты.
— Вам не стоит раньше времени делать выводы, — сказал Дьюргам. — И сердиться не стоит…
— Есть ещё один вариант: я построю обелиски в Терре, а Мониль уж пусть как-нибудь сам…
— Прошу вас, Лексо! Я тоже человек, тоже могу ошибаться. Уверен, что во имя спасения нации Мониль пойдёт даже на такое необычное и сомнительное предприятие, как захват демонической области, и окажет вам в этом всемерную поддержку. Но будущие обелиски, которые вы возведёте на территории Мониля, несомненно должны принадлежать Монилю. Находиться в собственности государства.
— Тогда почему речь о поддержке? Если будет только поддержка, то и Монилю логично будет требовать свою долю пропорционально оказанной поддержке.
— Эти технические вопросы можно будет обсудить на заседании. Я, хоть и являюсь главой Курии, не могу говорить за всё государство и весь наш мир. Но, полагаю, имею право прогнозировать, что ваши выкладки и идеи, а также план действий будут внимательнейше рассмотрены, и мы сможем прийти к решению, которое всех удовлетворит.
«Как изящно пошёл на попятный, — мысленно восхитился я. — Куда уж нам, прямолинейным до ужаса, к тому же сиволапым, с балалайкой и в ушанке».
— Вопрос, который я хотел обсудить с вами, Дьюргам — пользуюсь случаем! — мне пришлось на ходу учиться брать себя в руки, — касательно Гильдии Тени. И их нападения на меня. Вы же знаете правду, раз принимаете меня у себя, не выставив здесь же охрану магов-демонологов. Знаете, что я не нападал на своих же спутников, одержимый демоном. Или всё-таки не знаете и подозреваете, что их смерть — моих рук дело?
— Да, знаю. Уверен, что если бы в вас настойчиво обозначил себя демон, вы сразу же обратились бы к специалисту. Однако этот вопрос вас беспокоит, если я всё верно понимаю. Вам ведь пришлось прибегнуть к процедуре экзорцизма. Вы не поделитесь, какова была причина?
— Не из страха перед демоницей, уж поверьте.
— А из-за чего?
— Ради её усмирения и наказания.
— За самоволие?
— Ну хорошо, можете считать, что тут вы меня подловили. Однако это не так. Да, с её стороны было своеволие, которое я не сразу смог распознать. Уверены, что я такой дебил и не стал бы после происшествия трижды и четырежды перепроверять каждое её слово и действие?
— Уверен, что вы — вполне здравомыслящий человек. Так в этом причина вашего гнева? Вы предположили, что я готов оскорбить вас неуважением?
— Мой гнев — реакция на фирменный стиль общения дипломатов. Чувствую себя беззащитным перед вашим основным оружием.
— Раз вы так говорите, значит, уже не беззащитны, — улыбнулся Дьюргам. — И если сомневаетесь в своих способностях спорить с профессиональным политиками, то зря. У вас есть дар вести диалог.
— Давайте вернёмся к теме Гильдии Тени и их поступка по отношении ко мне. Что вы можете мне сказать?
Глава Курии ненадолго задумался.
— Попытаюсь объяснить вам статус Гильдии. Наша история вам, естественно, известна плохо. В прежние времена, как вы понимаете, Мониль представлял собой множество государств, множество культур и религиозных конфессий. Процесс объединения проходил очень кроваво, тяжело, болезненно, войны велись не только ради политического и торгового, но и религиозного доминирования. Многие мелкие культы ассимилировались с другими, более могущественными, признанными большим числом последователей. И в конечном итоге остались две основные конфессии, враждующие друг с другом не только из соображений соперничества, но и по ключевым религиозным догматам и представлениям… Пожалуй, я даже рискну пояснить эту ситуацию на примере из вашей собственной истории. Скажем, отношения христианства и поклонников дьявола. Или вражда последователей учения пророка Мухаммеда и, например, индуистов.
— Вы имеете в виду мусульманство и любую форму язычества, многобожия. Да, я вполне понял вашу мысль.
— Учение Сияния сейчас имеет статус официальной религии Мониля. Что же касается Гильдии Тени, то она, по сути, является наследником учения Храма Чародейства, который в прошлом вынужден был уйти в подполье. Учение было лишено статуса официально признанной религии. В последующем, хоть и частично, но Храм восстановил своё положение — не в качестве религии, а как дозволенная секта.
— Такое бывает?
— Бывает. Учение Чародейства сейчас существует в качестве своего рода философского течения, имеющего множество последователей. Могу даже сказать, что несколько действующих куриалов исповедуют это учение. Нет, представителями Гильдии они, вероятнее всего, не являются. Однако факт остаётся фактом. Видите ли, Лексо, это учение когда-то взяло своё начало из религиозного течения полудемонического народа, с которым монильцы много взаимодействовали. Демоны поклоняются магической власти, это общеизвестно. Разумеется, их верования претерпели серьёзные изменения, когда были восприняты людьми, однако прежний след сохраняется — учение Чародейства во главу угла ставит магию и магическую власть, которой она наделяет своего адепта. Оно было неимоверно популярно, и по сей день сохраняет свои позиции. Понимаете, в чём загвоздка? Конечно, не все последователи Чародейского учения принадлежат в Гильдии Тени, но поддерживают её многие.
— Какой вывод я должен сделать из этой исторической справки?
— Что Курия не имеет возможности выступить против Гильдии Тени. Что же касается предъявления обвинения, то, к моему большому сожалению, в формальном плане оно не настолько убедительно и нерушимо, как хотелось бы.
— Прошу прощения?
— Большинство последователей учения Чародейства безоговорочно поверят в то, что кейтах — коим, разумеется, вы не являетесь, однако многие обыватели готовы поверить в это лишь потому, что это щекочет их страсти и воображение — мог сам по себе войти в состояние одержимости. И перебить своих спутников.
— Вы хотите сказать, что…
— Подождите, Лексо. Позвольте мне закончить свою мысль. Я рад, что вы полностью со мной откровенны, и я очень хочу быть откровенным с вами. Нет, у меня нет сомнений в том, что вы невиновны в случившемся. Можете мне поверить. И я не сомневаюсь в вашей искренности. Разумеется, у Гильдии Тени были все основания открыть на вас охоту. И я понимаю, что сейчас ваша жизнь в опасности, потому что последователи Храма Чар не отступятся, пока ещё будут хранить надежду на успех. Вас ведь это волнует в первую очередь?
— Да. Волнует.
— Я понимаю. И здесь ваше происхождение, которое затрудняет правовой путь, облегчает путь, скажем так, неофициальный. Поскольку вы обладаете чуждым происхождением, хоть и являетесь сейчас полноправным монильцем, вам простительны поверхностные знания о наших обычаях и обо всём, что связано с нашей религией. Особенно если речь идёт не об официальной религии. Словом, я склонен предложить вам рассматривать ваш конфликт с Гильдией Тени как конфликт двух частных лиц. Они попытались нанести вам вред, тем самым дав вам право защищаться или ответить ударом. Курия закроет глаза на то, что вы сделаете для того, чтоб защитить себя.
— Хм…
— Вас устраивает этот вариант? — Дьюргам помедлил. — Думаю, если кто-нибудь из куриалов пожелает в неофициальном порядке оказать вам в этом помощь, это нисколько не будет противоречить интересам государства. Тем более что Гильдия Тени, неудержимо набирающая силу — не то, что может способствовать процветанию Мониля.
— А кто-нибудь из куриалов пожелает? Вы можете это гарантировать?
— Я, разумеется, не могу гарантировать ничего, кроме своей поддержки. Которую я вам, несомненно, окажу. Неофициально.
— Да, это меня устраивает, — поразмыслив, не стоит ли ещё чуток поёрничать, и решив этот вопрос отрицательно, произнёс я.
Напряжённость определённо оставила нас, даже воздух словно бы стал более подвижным. Глава Курии подал мне бокал с чем-то слегка алкогольным — теперь он улыбался вполне искренне на вид и куда более искренне, чем раньше. Какова бы ни была в действительности эта искренность, желание показать её уже кое-что значит.