А затем их пробудил золотой свет.
Они посмотрели вниз.
Глубоко на дне сверкал гигантский золотой куб, укрепленный тысячью длинных железных кольев, каждый из которых сулил смерть.
Рафал улыбнулся.
Они добрались до тюрьмы.
Глава 7
Прибытие Вулкана в школу породило немало совершенно новых проблем, и самой большой из них стало то, что его полюбили буквально все.
Ученики и учителя, всегдашники и никогдашники… Все они были в щенячьем восторге от чернобородого и татуированного молодого учителя, который расхаживал по замку в полурспахнутых кожаных дублетах и на рассвете обязательно купался в ледяной воде пруда – и на это вскакивала смотреть половина школы.
– Знаешь, что написано на татуировке на его груди? – услышал Райен разговор никогдашницы и всегдашницы по пути в класс. – «Мементо мори». Помни о смерти.
– А почему у нашего Директора нет татуировок? – жалобно спросила всегдашница. – И почему он носит дурацкие старые мантии?
Когда рядом был Рафал, Райену не надо было ни о чем беспокоиться. Его брата нисколько не интересовало мнение учеников о себе. Но вот когда по школе стал расхаживать Вулкан – крутой и модный, – Райен почувствовал, что и всегдашники, и никогдашники смотрят на новоприбывшего так, словно это он Директор школы – и, помимо всего прочего, Вулкан и сам присвоил себе этот титул, несмотря на возражения Райена.
– Директор школы Вулкан. Рад знакомству, – говорил он проходящим мимо ученикам – и Школы Добра, и Школы Зла. – Директор школы Вулкан. Привет, у тебя замечательная улыбка… Директор школы Вулкан. Я видел, как ты играл в регби на лужайке. Ноги у тебя как у быка!.. Директор школы Вулкан. Ты похожа на мою кузину Мирославу…
Поначалу Райен терпел все это – и не только потому, что знал, Рафал вернется и восстановится прежний порядок, но и потому, что было в Вулкане что-то такое, что заставляло выше поднимать голову и всегда быть настороже. После ухода Рафала он успел позабыть ощущение сильной энергии Зла рядом. Теперь же кровь в жилах Райена струилась быстрее.
– Может, поужинаем сегодня? – спросил Райен утром третьего дня. Вулкан сидел на балконе и попивал кофе. – Знаю, ты два дня наблюдал за уроками и учениками, разбирался, как все устроено в школе…
– Посидим как равные? – ухмыльнулся Вулкан.
Райен вздрогнул.
– Мы с братом… мы почти всегда ужинали вместе. Так что я просто решил, это будет уместным…
– Твой брат был Директором школы, а ты говоришь, что я – не Директор. Так что ты посылаешь… как там это называется… противоречивые сигналы.
Райен вздохнул.
– Слушай, я пригласил тебя только для того, чтобы ты помог, пока мой брат не вернулся…
– Но это нечестно. Назначить своего ставленника в школу Зла, чтобы он подчинялся тебе… Будто я какой-то мелкий прихвостень. Нет, Злу требуется настоящий лидер. Именно поэтому в школе два Директора. Именно поэтому ты вызвал меня. Потому что без Злого Директора и ты, и ученики твоей Школы Добра стали ленивыми и избалованными, как жирные коты. Вот почему тебе нравится Вулкан. Вот почему ты зовешь Вулкана ужинать как равного. Потому что тебе нужен кто-то, кто отвесит тебе хорошего пинка и напомнит, что ты не самолично все решаешь.
Вулкан и в самом деле размахнулся и слегка пнул Доброго Директора пониже спины.
– Вот, видишь? Тебе уже лучше!
Он подмигнул Райену и не спеша, вразвалочку, ушел.
Что оставалось делать Райену, кроме как рассмеяться?
Дела в школе после прибытия Вулкана действительно пошли на лад. Никогдашники разобрали палаточный городок, перестали протестовать и вернулись в стеклянный замок, а за ними и всегдашники. Хамбург и Мэйберри снова начали нормально работать, жалоб на Райена и новую школу стало меньше. И в самом деле, когда в замке воцарился мир, Райен стал все меньше и меньше думать о брате и все больше видел в роли Директора самодовольного и стильного незнакомца, с которым – неужели он решится сказать такое – все стало лучше? Кабинет Директоров школы наполнился новой энергией, напряжением между Добром и Злом – жарким, подвижным, живым. Новым равновесием.
– Я рад, что ты согласился поужинать, – улыбнулся Райен, сидя за освещенным свечами столиком на крыше.
– Последний раз я так ужинал с девушкой, которая была в меня влюблена, – сказал Вулкан, накладывая на тарелку клубничный салат и запеченную рыбу. – Сториан по-прежнему ничего не пишет?
Райен покачал головой и отпил вина.
– Что бы ни замыслили Крюк и этот незнакомец… перо пока не хочет об этом рассказывать. Подозреваю, Крюк ошибся, решив отправиться с ним. Мы не зря учим всегдашников не разговаривать с посторонними.
– Тем не менее ты впустил постороннего прямо в замок, – ответил Вулкан, приподняв бровь.
– Я за ним пристально наблюдаю, – парировал Райен.
– А почему вы с братом не придумали герб для школы? – спросил Вулкан. – Символ, который все в Бескрайних лесах будут знать и уважать?
– Мы это обсуждали, – ответил Райен… – Но так и не смогли договориться. Он хотел чего-то мрачного и пугающего, а я – благородного и вдохновляющего. Сделать герб одновременно и таким, и таким не получится.
Вулкан отложил вилку.
– Проблема с тобой и твоим братом в том, что вы не доверяете друг другу. Директорам школы необходимо взаимное доверие, чтобы работать на благо своих школ. Школа – главное. Не самолюбие. Не гордость. Ты же доверяешь мне? Веришь, что я сделаю все правильно?
– Стараюсь, – искренне ответил Райен.
– Отлично, – сказал Вулкан.
Той ночью Райен лег спать, благодаря судьбу за то, что все так повернулось. Казалось, что сказка Сториана о его ссоре с братом проложила дорогу к новому этапу его жизни.
По крайней мере, Райен так считал, пока Вулкан не начал все менять.
Началось это на двенадцатый день.
Вулкан отгородил веревками крыло за́мка, где были спальни никогдашников, и поджег его. Ученики Школы Зла пришли в восторг от черного закопченного фасада. Затем Вулкан занялся формой никогдашников – он не был согласен с идеей, что и Добро, и Зло должны одеваться одинаково, поэтому переодел учеников Школы Зла в черные кожаные брюки и юбки и разнообразные черные рубашки, блузки и пиджаки, предложив самими добавить к образу что-нибудь злодейское – брошку с черепом и костями, пояс из змеиной кожи, корону из бражников-мертвоголовов. Но изменения Вулкана затронули не только эстетику. Школа Зла отставала по оценкам и постоянно проигрывала Школе Добра в общих соревнованиях, так что он оборудовал новую «комнату Страха», заполненную сладко пахнущими цветами и феями, играющими веселую музыку. «Любой ученик Школы Зла, который не сдаст зачет, проведет ночь в комнате Страха», – объявил он. Оценки никогдашников тут же взлетели, и вскоре они начали обходить всегдашников даже на испытаниях, где обычно побеждало Добро – по благородству, верховой езде и уходу за собой.
Каждый раз, когда Райен пытался с ним это обсудить, Вулкан внезапно вспоминал о срочной встрече или отгораживался от него учениками.
Дни шли и шли, но в итоге Райену все же удалось застать Вулкана в их кабинете, когда тот пил кофе.
– Ты не имеешь права ничего менять в школе без моего разрешения, – укоризненно сказал Добрый Директор.
Вулкан уставился на него.
– Ты разве не сказал, что доверяешь мне? Как Директору школы? Как равному себе?
– Я лишь доверил тебе место своего брата до тех пор, пока он не вернется, – ответил Райен. – А когда он вернется и увидит…
– …что Зло успешно даже там, где раньше проваливалось? И что? Ему станет стыдно за свою некомпетентность. За то, что исполняющий обязанности справился настолько лучше него, – поддразнил Вулкан, разглядывая спящего Сториана, который по-прежнему безжизненно лежал на столе рядом с незаконченной книгой о Крюке. – Я, кстати, еще не все закончил. Мне кажется, этот кабинет тоже нужно сжечь. Это же твоя идея – уродливая берлога, спрятанная не пойми где? Может быть, поэтому Сториан и не хочет писать? Его оскорбляет новый дом.
Он выплеснул остатки кофе за окно и протянул Райену кружку.
– И вообще, кто сказал, что твой брат вообще вернется? – спросил он и вышел из кабинета.
Райен остался стоять, держа в руках грязную кружку.
Проблему с Вулканом надо решать.
И побыстрее.
Он попытался сплотить Школу Добра, чтобы она достойно ответила на вызов, брошенный Злом, но никогдашники – с их новыми спальнями, в новой форме, начавшие отлично учиться – разгуливали по школе с таким видом, словно они ее полновластные хозяева, и не раз портили школьную вывеску надписью «ШКОЛА ЗЛА И ДОБРА». Всегдашники были ошарашены, словно они настолько привыкли выигрывать, что забыли, как сражаться. Вулкан назвал их жирными котами, и именно это Райен сейчас видел в их перепуганных и избалованных лицах. (Мариалена, воспользовавшись раздраем в их рядах, громко предсказала, что все всегдашники умрут в течение месяца, и один из никогдашников попытался исполнить это пророчество досрочно, отравив их блинчики. Попытка провалилась лишь потому, что одна из зачарованных кастрюль обнаружила злоумышленника и хорошенько настучала ему по голове.)
Райен приказал Вулкану наказать лгунью-провидицу, но новый Злой Директор не выполнил этого приказа.
– Но почему? – спросил Райен, заперев кабинет, чтобы никто больше их не услышал. – Она лгунья! Она чуть не убила всех моих учеников! Почему это недостойно наказания?
– Проблема до сих пор была в том, что никто из Школы Зла ни разу не попытался убить твоих учеников, – протянул Вулкан, развалившись в кресле Доброго Директора и закинув ноги на стол Райена. – Вы одевали их в одинаковую форму, отправляли на одинаковые уроки, они вместе ходили по коридорам. Вы превратили никогдашников в слабаков. В этом и есть дисбаланс. Именно поэтому я здесь – чтобы его исправить. А еще я считаю, что замков должно быть два. Один для Добра, один для Зла. Больше похоже на равновесие, правда ведь? У тебя своя школа, у меня своя.