неудавшийся пират победит?
Но в ответ он услышал лишь приглушенные крики Квинтаны. Пузырь уплывал прочь, унося с собой и ее, и стражников.
Рафал хмуро посмотрел на Крюка.
– Что? – спросил Джеймс.
– Я определенно заберу у тебя свою магию, как только мы со всем этим покончим, – сказал он, схватил мальчика за руку и заплыл внутрь куба вместе с ним.
Джеймс был очень рад, что в воде Рафал не сможет заметить, как вспотели его ладони. Оба раза, когда он воспользовался магией, он даже не задумывался. Новая, необузданная сила, которую он никак не контролировал, просыпалась и проявлялась в нем. С одной стороны, она спасла ему и Рафалу жизни. С другой… ему совсем не нравилось это чуждое чувство – словно он больше не знает ни своего тела, ни на что оно теперь способно, ни что может сделать в следующий миг. Но каждый раз, когда он слишком задумывался или слишком боялся, мертвая пустота возвращалась и напоминала ему о миссии, словно его душа получила новый компас.
Внутри тюрьма Монровия оказалась полной противоположностью тому, что он ожидал. В кубе было идеально чисто; камеры, прозрачные, как аквариумы, стояли ровными рядами друг над другом, освещенные золотыми водяными папоротниками и подводными лианами. Стражников нигде не было – судя по всему, Крюк расправился с большинством из них (или даже со всеми) своим заклинанием. В каждой камере-аквариуме сидели заключенные в белых комбинезонах с такими же светящимися синими кулонами, как у Квинтаны и стражников. Наверное, именно магия этих кулонов помогала дышать под водой. Крюк разглядывал ряды камер, поднимая голову выше и выше. Заключенных было не меньше сотни.
– Как найти Садеров? – спросил он у Рафала.
– Ясновидящих трудно удержать в тюрьме, потому что они в точности знают, что будет дальше, – ответил Злой Директор. – Ищи камеру с самыми суровыми мерами безопасности.
– Вон там, – показал пальцем Крюк.
С потолка, подобно цепочкам люстры, свисали стальные цепи, на которых держалась отдельная камера.
– Сначала ты меня спас, теперь замечаешь все раньше, чем я, – пробормотал Рафал.
– Может, мне стоит сменить твоего брата? – поддразнил его Крюк. – Только представь. Я стану директором Школы Добра.
Рафал не ответил.
Когда они подплыли ближе к камере-аквариуму, Джеймс заметил, что в ней сидит не один заключенный в белом комбинезоне, а целая семья, все как один светловолосые и худые: мать, отец, бабушка и двое подростков. Мать наблюдала за их приближением, в ее зеленовато-карих глазах не было и тени удивления. Длинные светлые волосы колыхались вокруг вздернутого носика и широко расставленных глаз, словно маленькие змейки.
– Здравствуй, Рафал, – ее голос звучал звонко, несмотря на водную преграду. – Я Адела Садер.
– Мать юной Мариалены Садер, полагаю? – ответил Рафал.
– Спасибо, что взял ее в Школу Зла. Иначе она бы наверняка оказалась здесь вместе с нами, – сказала Адела. – Несмотря на то, что ее провидческие силы…
– Да их просто нет, – протянул старший сын. Младший захихикал.
Отец отвесил им обоим подзатыльники.
– Она работает над своими силами намного прилежнее, чем вы двое. Может быть, ей все дается не так легко, но рано или поздно она все увидит.
– Ага, расскажи это тем, кому она задурила голову. Уже не первый год торгует поддельными пророчествами, – пробормотал один из мальчишек.
Отец пропустил его слова мимо ушей и обратился к спутнику Рафала.
– Ты, должно быть, Джеймс Крюк.
– Неудавшийся пират, которого вы не ожидали, – съязвил Крюк.
– О, мы тебя очень даже ожидали, – сказал старший из мальчиков, улыбаясь кривыми зубами.
– Мы наврали стражникам, – добавил его младший брат. – Как нам еще было от них избавиться?
Крюк увидел, что и для Рафала эта новость стала неожиданностью. Холодные глаза Директора школы внимательно разглядывали мальчиков.
– Зачем вы солгали ради нас? – спросил Рафал.
Вся семья обменялась взглядами.
– Потому что вы, конечно же, нас освободите, – сказала Адела, потом осеклась. – Ну… я не должна была говорить «вы», потому что это слово подразумевает «вы оба». Один из вас освободит нас.
Рафал нахмурился.
– А что будет делать другой?
– В этом-то все и дело, – вздохнула Адела. – Один из вас убьет другого.
Глава 9
«Один из вас убьет другого».
Райен никак не мог забыть слов Сториана. Он наклонился над стеклянным балконом и отпил вина из кубка. Над головой висела полная луна, впереди расстилался темный Лес.
Днем перо снова начало рассказывать сказку о Джеймсе Крюке. Он и его таинственный новый друг добрались до тюрьмы на самом дне моря. Там они обратились к семье ясновидцев, известных как Садеры, ища ответы, – и те сказали им, что один из них умрет от рук другого.
Именно такие внезапные повороты любило волшебное перо – идеальный кульминационный момент, после которого оно брало небольшую паузу, чтобы дорассказать остальную часть истории. Обычно Райен мало интересовался всеми этими перипетиями и поворотами… но было в этой сказке что-то странное, что пугало Доброго Директора.
Почему Сториан не называл имени незнакомца, который забрал Крюка из Блэкпула? Перо рассказало, какой вопрос собирается задать ясновидцам Крюк – как убить Пэна, – но почему оно не написало ничего о том, что собирается спросить незнакомец? А эти Садеры… Мариалена же как раз из этой семьи, правильно?
Впрочем, были проблемы и посерьезнее.
Когда директорами были Райен и Рафал, Школа Добра и Зла была единой. После появления Вулкана она стала разделяться на две отдельные школы. За один только прошедший день Вулкан провел сразу несколько реформ: никогдашники теперь ели отдельно, в новой Столовой Зла; совместные занятия Школ Зла и Добра отменили, и теперь у Зла были свои классы; наконец, он сделал официальным гербом Школы Зла клыкастую летучую мышь и успел налепить этот герб буквально везде – на стены, форму, учебники, – словно он единственный имел право оформлять школу.
Райен крепче сжал кубок.
Он все думал об этом мальчишке, Крюке. Внимательная, добрая душа, судьбу которой похитил незнакомец, вынашивавший собственные планы.
Райен понимал, в чем дело. То, что происходило в глубинах Свирепого Моря, служило отражением истории Доброго Директора, который и сам попал в заложники к незнакомцу.
Если Вулкан и ученики Школы Зла победят в Испытании, выстроят второй замок. Перо заключат в его стены. Древнее равновесие между Добром и Злом, между Директорами школы… будет разрушено.
Райен заскрежетал зубами. Условия Испытания были явно в пользу Вулкана. Ну и пусть! Сейчас главное – наконец избавиться от этого паразита. И ученики, и учителя восхищались Вулканом так же, как когда-то Райен, и теперь его уже нельзя просто выгнать – поднимется бунт. Единственной надеждой Райена была победа Школы Добра в Испытании – тогда бородатый выскочка отправится туда, откуда явился.
Он допил последний глоток вина.
Почему он не ценил Рафала, когда тот был рядом с ним? Почему заставлял его быть настороже, а не чувствовать, что его любят? Зло нападает, Добро защищается. Разве это не первое правило сказок? А ведь он только подпитывал подозрения своего злого близнеца, что Сториан обратился против него. То, что началось как шутка, превратилось в безрассудное нападение. И теперь он за это расплачивается. Он думал, что найдет в Вулкане замену своего брата. Кого-то, кто станет ему противовесом. Но вместо этого он доверился врагу. Как и Крюк.
«Странно, правда?» – подумал Райен. Последняя сказка Сториана была о нем… и настолько же точно эта новая рассказывает о том, что с ним происходит.
Райен криво улыбнулся. Он просто нарцисс. Именно в этом его всегда обвинял Рафал. Он думает, что все и всегда крутится вокруг него. Сказка о Джеймсе Крюке не имеет ничего общего с происходящим здесь, в школе.
Но тем не менее… что-то не давало ему покоя… мысль, пытавшаяся прорваться наружу…
Снизу послышались свист и улюлюканье, вырвавшие его из размышлений.
Райен напрягся. На обеде он вместе со Злым Директором объявил ученикам об Испытании и рассказал, что стоит на кону. Если Зло победит, оно получит собственную школу и право хранить у себя Сториана. Если победит Добро, то Вулкан вернется в Нижний лес и возглавит поиски Рафала.
Конечно же, никогдашники разволновались куда сильнее. А всегдашники не знали, что думать. Зло может выиграть новую школу, а Добро выиграет… что именно оно выиграет?
Вулкан тем временем собрал своих никогдашников, чтобы те проголосовали за своего участника, – звуки именно этого собрания Райен слышал внизу. Судя по радостным крикам, они уже решили, кто из Школы Зла пойдет в Лес следующей ночью.
Райен же сообщил всегдашникам, что он сам выберет, кто пойдет в Лес, чтобы выступить на стороне Добра. Ставки настолько высоки, что доверить выбор ученикам нельзя. Особенно учитывая, что он точно знал, что никогдашники выберут своим представителем Тимона – мускулистого одноглазового полуогра, который может сокрушить все на своем пути.
Райен вообще не представлял, кого против него выставить, а по взглядам всегдашников, мимо которых проходил в коридорах, видел, что они не только сомневаются по поводу своих шансов при Испытании, но усомнились и в нем – своем лидере, потому что он вообще согласился на подобное.
На следующее утро Райен и Вулкан встретились, чтобы огородить арену.
Для Испытания выбрали участок леса длиной в две мили. Оба Директора школы должны были наполнить его препятствиями по своему усмотрению. На закате два участника – один из Школы Добра, другой из Школы Зла – выйдут на арену. Тот, кто доживет до рассвета, будет победителем.
– Если Зло проиграет, ты должен немедленно покинуть школу, даже не пикнув, – напомнил Райен, укрепляя последнюю часть волшебного щита вокруг зоны испытания. – И своих дурацких летучих мышей тоже заберешь с собой.