многие другие – словно они все прибыли на одном корабле из разных портов в поисках удачи.
– Кто это? – спросила Кима.
Райен смотрел, как караван подходит к воротам стеклянного замка.
– Соискатели, – ответил он.
Собеседования на позицию декана проходили в холле замка Добра. Директор школы сидел в золотом кресле в дальней части бального зала, а кандидаты стояли в очереди и входили по одному.
– Я был учителем в Фоксвудской школе для мальчиков, – сказал красноносый, убеленный сединами мужчина. – Выбил из них всю дурь. Добро стало слишком надменным после всех этих побед. Думает, что уже никому не проиграет. Помню, я был юным всегдашником, таким же высокомерным, как и они. А потом настал Золотой век Зла…
– Нужно больше молчаливых раздумий, чтобы найти смысл в чем-то большем, чем победы и поражения, – предложила следующая кандидатка, тихая дама из Джиннимилла. – Утренняя медитация, затем йога в саду и время для ведения дневника…
– Нужно изменить процесс подбора учеников, чтобы дать шанс и другим народам, – настаивал худой эльф с Тыквенных Холмов. – За последние двенадцать лет вы взяли всего двух эльфов. Необходимо более широкое представительство среди всех видов существ…
Райен зевнул.
– Я напишу вам.
Нимфа из Вечных Источников призвала вернуть в школу волшебные палочки, потому что светящиеся пальцы – это слишком «продвинутая» магия. Гном из Стеклянной Горы хотел провести дуэльный турнир, чтобы улучшить боевые навыки всегдашников. Другой гном, из Гномландии, предложил давать ученикам специальные зелья, которые позволят им менять пол – чтобы мальчик мог стать девочкой, а девочка – мальчиком.
Райен отослал их всех в гневе.
Чего он хотел? Он и сам не был уверен. В прошлом, когда ему требовался декан, он выбирал самого квалифицированного кандидата – обычно пожилую женщину вроде Мэйберри, с безупречной родословной, опытом и навыками. Но в этот раз, когда появилась именно такая кандидатка – стоявшая последней в очереди миниатюрная женщина по имени Хедадора, с пышными седыми волосами и в розовых очках с толстыми линзами, – Райен понял, что больше внимания уделяет не ее резюме, а гигантской бородавке у нее под носом.
– Я два года преподавала в академии Жон-Жоли, после чего меня повысили до директрисы, потом перешла в начальную школу Жон-Жоли, тоже в качестве директрисы, где проработала шесть лет, и именно благодаря моим усилиям по перевоспитанию и просвещению в духе ценностей Добра в вашу школу набирают больше бывших учеников Жон-Жоли, чем когда-либо раньше. У меня даже есть рекомендательное письмо от декана Мэйберри, в котором та подтверждает, что я действительно лучший кандидат на эту должность, а еще она дала ясно понять, что вашему замку просто необходима женская рука, и я идеально подхожу и с этой стороны.
Она протянула ему листок бумаги, аккуратно держа его в толстых пальцах.
Райен его не взял.
– Я и так уверен, что вы говорите чистую правду, – рассеянно сказал он.
– Когда вы хотите, чтобы я приступила к работе? – спросила Хедадора.
После того как она ушла, Райен откинулся в кресле и отпил вина прямо из бутылки, которую прятал под сиденьем. Новая Мэйберри, даже еще более старомодная, чем сама Мэйберри. Замечательно. Как раз это ему и нужно. Очередная училка, которая будет его ругать и раздражать.
Райен покачал головой, хмурясь своим мыслям.
Она – идеальный декан. Лучший декан. Он поступил так, как того требует Добро, а теперь об этом жалеет? С каких пор он жалеет о добрых делах? С каких пор он превратился в Рафала, который только и хочет накликать проблем и на себя, и на школу?
Райен выпрямился и со звоном поставил бутылку на пол. Нет, он не Рафал. Потому что в конце концов он все-таки нанял эту педантичную тетку – как и полагается ответственному, разумному Директору школу. И к черту мятущуюся душу.
Он встал, чтобы уйти…
В дверь громко постучали.
– Не сейчас, – проворчал он.
Еще стук.
– Декан уже нанят! – рявкнул он.
Опять стук.
– Да чтоб тебя…
Райен подбежал к двери и резко распахнул ее.
А потом пораженно отступил назад, его сердце колотилось.
– Декан не может быть нанят, – сказал мальчик, стоящий перед ним. – Пока я тоже не пройду собеседование, как и все остальные.
Высокий и худой, с холодно-синими венами, едва пробивающаяся щетина на щеках. Он был одет в белую рубашку, застегнутую до половины, на бледной груди висела золотая цепочка. Его глаза были похожи на полированные угольки, волосы того же цвета свисали неровными волнами, лицо совершенно серьезно.
Райен знал, что должен засмеяться.
А потом отвесить мальчишке пинка и отправить его восвояси.
Но он этого не сделал.
Он посмотрел на Джеймса Крюка и поднял брови, словно собеседование уже началось.
Глава 7
Найди место, куда ночью уходят сказки.
Рафал вообще не понимал смысла слов, которые нашептала ему Адела Садер, уходя из «Черного кролика».
Какие сказки? Как вообще сказки могут куда-то уходить? Или он что-то не так услышал?
И она ведь сказала еще кое-что…
Появится новая школа. Пришло время тебе вступить в союз с нашей семьей.
Когда он в последний раз виделся с Садерами, те спокойно оставили его умирать. А теперь вдруг взялись ему помогать? Что за будущее увидела Адела? Какую новую школу? И как это связано с новым учеником, которого он ищет? Новым никогдашником, которого он еще не нашел?
Все эти вопросы крутились в голове Злого Директора, пока он летел обратно в школу под покровом ночи. Он спланировал над освещенным луной озером и влетел прямо в окно башни Директоров.
Сториан висел в тусклой комнате, словно во сне. Его рассказ прервался на том месте, где юный Фала видит две тени, целующиеся в ночи.
Рафал на цыпочках подошел к книге и протянул палец, чтобы перелистнуть страницу назад…
Перо тут же ожило и порезало ему ладонь.
– Не заглядывать назад. Знаю, – проворчал Рафал. Рана тут же магическим образом затянулась. – Гадкий маленький дьявол.
Когда Рафал заглянул в книгу в последний раз, прежде чем улететь в Акгуль, перо только-только начало свой рассказ. Фала и его брат покинули дом, чтобы искать счастья.
«Еще одна сказка о братьях», – подумал тогда Рафал. Но, к счастью, не о них. Доказательством послужила первая иллюстрация Сториана – Фала с его стриженными под горшок русыми волосами и с длинным кривым носом нисколько не был похож ни на Злого Директора, ни на его брата-близнеца. Увидев это изображение, Рафал испытал немалое облегчение. Перо наконец-то оставило в покое его и Райена. Все вернулось в норму. А вскоре восстановится и равновесие.
Но имя Фала казалось ему знакомым, и Рафал никак не мог понять, почему. Лишь когда он возвращался из «Черного кролика», окруженный в полете черными тучами, вспомнил: Фала – так его называл Райен, когда они были совсем маленькими, потому что не мог произнести имя Рафала. «Фала, Фала, Фала», – бормотал Райен, хватаясь за Рафала, когда нуждался в утешении, а потом Рафал отталкивал или пинал его. Рафал вспомнил, как однажды с помощью магии крови сделал кожу Райена прозрачной, чтобы было видно все органы и вены близнеца, и Райен визжал «Фала, Фала, Фала!», пока Рафал не вернул все как было. Так странно видеть это имя в сказке Сториана сотню лет спустя… да еще и в сказке о двух братьях! Особенно после того, как две предыдущие сказки были о Директорах-близнецах…
Рафал присмотрелся получше.
Неужели этот Фала – я?
Но он был совершенно не похож на него. К тому же Сториан всегда рассказывал сказку именно так, как она происходила… а этого не происходит… А это значит, что Фала не может быть им. Должно быть, это бывший ученик, потому что перо рассказывало истории только о выпускниках школы. (По крайней мере, пока не начало вдруг рассказывать о Директорах школы.) Он вспомнил какого-то никогдашника по имени Файзал, с отвратительной прической и кривым носом. Или его звали Фала? Хм-м-м. Райен часто помнил никогдашников даже лучше, чем Рафал. Брат точно сможет ему помочь.
– Райен? – позвал Рафал.
Из темноты никто не ответил.
Его брат точно еще не спит. Райен спал просто ужасно, хотя всегдашники отличались крепким сном, а никогдашники обычно страдали от жуткой бессонницы. Рафал, с другой стороны, мог проспать даже бурю.
Он сунул голову в опочивальню, ожидая, что увидит брата – тот будет читать какую-нибудь из старых сказок Сториана, или отжиматься, или сидеть на подоконнике и смотреть на звезды.
Но там никого не было.
«Странно», – подумал Злой Директор. Может быть, он решил ночью поплавать? Или просто боится спать один в новой башне. Райен всегда был таким в детстве, боялся, когда Рафал оставлял его даже на мгновение, кричал «Фала, Фала, Фала»…
Рафал лег на холодную шелковую простыню своей постели.
Завтра он найдет своего никогдашника.
Своего нового Капитана Крюка.
Но сейчас… спать.
Он услышал звук из большой комнаты.
Шорох, шелест.
Должно быть, Сториан снова пишет, подумал он.
Шелест становился все громче.
Нет, это не Сториан.
Он мгновенно вскочил и выбежал в большую комнату – как раз вовремя, чтобы увидеть, что происходит…
Сториан носился по башне и аккуратно сбрасывал книги с полок… одна… две… три… четыре книги… они зависли в воздухе вместе, затем Сториан сотворил золотую ленту, которой связал их вместе, и выбросил их в окно во вспышке яркого света. Они пронеслись по небу, словно комета.
Сториан вернулся на свое место в тени, тихо вздохнул и повис неподвижно…
А потом увидел Рафала.
Перо и Директор школы смерили друг друга взглядами.
Найди место, куда ночью уходят сказки.
Сториан бросился ему наперерез, но Директор школы был слишком быстр. Он выскочил из окна и отправился в полет вслед за книгами.