три дня, когда тебя уже совершенно определенно здесь не будет. – Райен толкнул его к стене. – Именно так поступил Вулкан…
– Именно, – ответил Крюк.
Райен уставился на него.
– Вулкан привнес в Зло что-то новое. Никогдашники были взволнованы, они верили ему и сражались за него, потому что уважали так же, как пираты из Блэкпула обожают Капитана Пиратов, – сказал Джеймс. – Я хочу, чтобы всегдашники тоже были верными и преданными. Хватит всех этих аляповатых бальных платьев и глупостей про поцелуи настоящей любви. Нужно сделать Добро снова сильным, единым и могучим. Таким, как стало Зло. А Вечер Талантов, на котором мы выступим против Зла, – хорошее начало. Посмотри на них! Когда ты в последний раз видел своих всегдашников такими увлеченными?
Райен посмотрел вниз по лестнице. На всех этажах замка ученики с энтузиазмом практиковали свои таланты: бой на мечах, размахивание флагом, оперное пение, сальто назад с лестницы…
Добрый Директор покачал головой.
– Злодеи рождаются с более сильными магическими талантами. Так никогдашников не победить. Выйдет то же самое, что и на Испытании…
– Нет, не то же, – перебил Крюк. – Вечер Талантов поможет тебе в двух отношениях. Во-первых, он заставит всегдашников больше стараться. Но, что еще важнее, мы сможем определить десять сильнейших никогдашников. Никогдашников, которые станут их соперниками в сказках Сториана после того, как они окончат школу. Чем больше мы будем знать об этих никогдашниках и их талантах сейчас, тем больше шансов у Добра будет победить в будущем.
Райен задумался, его гнев и упрямство постепенно отступали.
Джеймс коснулся его руки.
– Я на твоей стороне, Райен. Ты должен мне доверять. Как когда-то доверял твой брат. Он даже вдохнул в меня свою магию. Дважды.
Директор школы уставился на декана.
– Рафал дал тебе частичку своей души?
– А потом выбрал тебя и бросил меня, – ответил Крюк, подмигивая. – В конце концов я уйду, и вы снова останетесь друг с другом. И будете жить долго и счастливо. Но когда и как я уйду, зависит от тебя.
Он дерзко ухмыльнулся.
Райен не смог не ответить улыбкой. Теперь он понимал, почему Рафалу так нравился Джеймс Крюк. Ему трудно было отказать. Райен почувствовал укол совести… ему показалось, что он забрал что-то, что не принадлежит ему… но прогнал от себя это чувство. Это он – добрый брат. А Рафал – злой. Если он будет доверять своим чувствам, душа всегда направит его на верный путь. К Добру. И он всеми фибрами души чувствовал, что Джеймсу доверять можно.
Он посмотрел в глаза декану.
– У меня есть идея, – сказал Райен.
Глава 11
Ум Рафала был остер, словно меч.
Райен жульничает?
Что он задумал?
Он подумал, не стоит ли тотчас полететь в школу и застать брата за мошенничеством. Но, с другой стороны, Рафал и сам сейчас жульничал – он проник в самое сердце Дальнего леса, чтобы похитить оттуда читателя. Читателя, который перевернет все. Оба близнеца обманывали друг друга, надеясь, что другой этого не узнает.
«Честная схватка», – неохотно признал Рафал.
Тем не менее мысль его тревожила. Каждый раз, когда он оставлял Райена одного, его добрый брат сбивался с пути Добра. Построил новый замок, нанял замену своему близнецу, выбрал вора, чтобы сражаться за всегдашников, из-за этого чуть не лишился Сториана, отдав его пирату, а теперь… жульничество? Много лет Рафал считал, что это Райен держит его в узде, а тут все оказалось наоборот.
– Рафал?
Он поднял голову и увидел, что Мариалена летит вслед за утренней толпой.
– Если кто-то из деревни нас увидит, будут вопросы, – сказала она, окинув взглядом его торчащие белые волосы и сине-золотой костюм. – Ты можешь как-то спрятаться?
– А ты что, не видишь, что я должен сделать? – съязвил Рафал.
– Я вижу лишь важные моменты будущего, а не будничные промежуточные события, – сказала фея и спряталась у него в волосах, когда они подошли к рыночной площади. – Рекомендую тебе поторопиться, а то тебя сожгут на костре, как колдуна. Спасет ли тебя бессмертие, если ты станешь кучкой пепла?
Рафал совсем не хотел узнать ответ на этот вопрос.
Невидимость – не вариант, слишком сложное заклинание. Так что он зажег свой волшебный палец и, тихо пошептав, превратился в согбенного, морщинистого седобородого крестьянина, который незаметно слился с толпой.
– Ты специально сделал себя таким неповоротливым? – проворчала Мариалена.
Но прожив сто лет подростком, Рафал наслаждался ощущением старости. Груза прожитых лет. Опыта, накопленного в костях. Тела, более соответствующего душе.
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГАВАЛЬДОН», гласила вывеска на краю рыночной площади.
Магическое имя для такого немагического города.
Он оглядел деревню – простенькие гаревые дорожки, скрипучие вывески на лавках, неровные грядки с тюльпанами, на которых виднелись собачьи какашки, – все такое простое, приземленное, неидеальное, и на какой-то неуловимый момент ему захотелось так и остаться в этом старом теле и жить одним из читателей, не обремененным братом-близнецом, школой, обязанностями. Сториан за это, несомненно, накажет его, сделает смертным. Он умрет в этом дряхлом теле, и его похоронят под землей, как и все остальные здешние обреченные души. Если бы он был действительно злым, то сделал бы именно так. Спрятался здесь и не вернулся… Райен бы точно поступил именно так. Он бы заявил, что поступает верно, а потом стал ждать, пока Рафал выручит его из беды.
От этой мысли Рафал громко фыркнул.
– Поверни направо, в этот переулок, – шепнула ему фея.
Рафал послушался и пошел вдоль ряда маленьких домиков. Ноги и спина болели, колени тряслись.
Он передумал оставаться старым.
– Вот, – сказала Мариалена.
Первый дом, со светло-голубыми карнизами и желтой дверью, а в окне…
…девочка. Та самая.
Она сидела на кровати. С другой стороны дома, через противоположное окно, Рафал смотрел за ее матерью в кухне, которая позвала дочь по имени:
– Арабелла! Тебе пора в школу!
– Иди, – шепнула Мариалена Рафалу, вылетая из его волос. – Иди к ней.
Рафал прищурился так сильно, что глаза больше напоминали щелочки.
– Ты встала на сторону Вулкана против меня. Ты хотела, чтобы меня навсегда заперли в Монровии. Что изменилось? Что знаешь ты и твоя мать? Почему я должен тебе доверять?
Лицо Мариалены посерьезнело. Она заглянула глубоко в его душу.
– Появится новая школа, Рафал. И ты будешь Единственным.
– Твоя мать сказала то же самое, – ответил Рафал, не понимая. – Как может быть Единственный там, где их двое?
Что-то в нем шевельнулось.
Воспоминание о другом пророчестве.
Предательство. Война. Смерть.
– Иди, – настойчиво сказала фея. – Пока еще не поздно.
Девочка все еще сидела в своей комнате, притворяясь, что не слышит маминых призывов идти в школу. А потом обернулась и увидела, что на ее кровати сидит юноша.
– Привет, Арабелла, – сказал Рафал.
Девочка не закричала. Она присматривалась к Директору школы темными, словно пуговицы, глазами; ее платье было красным – чуть светлее, чем волосы. У нее был длинный нос, тонкие бесцветные губы и веснушки на щеках. На первый взгляд она выглядела не сильно младше Рафала.
– Кто ты? – спросила она.
– Ты веришь в сказки? – спросил в ответ Рафал.
Девочка затаила дыхание, разглядывая Директора школы.
– Ты мой принц?
– Ты любишь принцев? – спросил он.
– Нет.
– Тогда тебе понравится в моей школе.
Девочка моргнула.
– В школе?
– В школе Добра и Зла, – сказал Рафал. – Хочешь туда поступить?
– Как нам туда попасть? – спросила Арабелла.
– Я отнесу тебя по воздуху в свой замок, – ответил Рафал. – И больше ты не вернешься.
На мгновение девочка испугалась.
– Арабелла! – уже настойчивее позвала мама.
Девочка скривила губы и выжидающе посмотрела на Рафала.
– А что я буду делать в школе?
– Ты будешь самой доверенной моей ученицей. – Его глаза блестели, словно драгоценные камни. – Моей верной соратницей.
Арабелла громко выдохнула.
– Возьми меня с собой.
Директор школы широко улыбнулся.
Но… не двинулся с места.
Его улыбка медленно сошла с лица.
Да, он злой.
Всегда был злым.
Но… похищать девочку?
Украсть ее из семьи?
Рафал похолодел.
Зачем он на самом деле пришел сюда?
Не для того, чтобы найти неуязвимое оружие против Добра.
Не для того, чтобы сжульничать.
Он хотел найти нового Крюка.
Кого-то, кому доверял бы так же, как когда-то доверял брату.
Ученика, который заменит ему брата-близнеца.
Его сердце сжалось.
Все это время он думал, что это Райен потерял доверие к родному брату.
Но на самом деле нет.
На самом деле это был он.
Это Рафал так и не простил брата за то, что тот сбился с пути.
Это Рафал сомневался в силе их любви.
Предательство. Война. Смерть.
Может быть, именно это предвидели Садеры?
Рафала, который не может простить брата.
Рафала, который не смог вернуться к прежнему равновесию.
Неужели именно поэтому Добро все время побеждает?
Потому что Зло никак не может отпустить старые обиды?
А теперь он готов зайти так далеко… похитить ребенка…
Предательство.
Война.
Смерть.
Что, если он сможет все это остановить?
Что, если не даст пророчеству сбыться?
Если совершит добрый, а не злой поступок?
Дверь в комнату распахнулась, и в комнату вошла мама Арабеллы, громко топая.
– Ты опаздываешь в школу! – рявкнула она.
Но ее дочь сидела на кровати, сжимая в руках покрывало, словно только что увидела, а потом потеряла призрака.