настоящий друг. Которому ты сможешь доверять – в отличие от Вулкана или твоего близнеца. Никто не встанет на нашем пути.
Он положил руку на грудь Райена.
– Но, чтобы сделать это, мне нужна твоя магия.
Райен не двинулся.
Лишь кадык дернулся в горле, а глаза раскрылись очень широко.
Фала смотрел за ними, к горлу подкатил ком.
Его брат-близнец собирался сотворить непростительное зло.
Не делай этого.
Пожалуйста.
Прошу, Райен.
Тень его брата шагнула вперед. Вот она уже совсем близко к другой тени, они взялись за руки.
Горло Рафала сдавило.
Эта иллюстрация из книги.
Из последней сказки Сториана.
Вот она.
Две тени в лесу.
Фала смотрит на них.
– Нет! – ахнул Фала.
Райен наклонился – его лицо было совсем близко к лицу Крюка – и вдохнул в него золотой свет. Грудь Джеймса засветилась изнутри, спина выгнулась, напрягаясь от силы и волнения. Дело было сделано…
Небо прорезал ужасный вопль.
Крюк и Райен быстро посмотрели вверх, но никого не увидели.
Глава 20
Рафал влетел в башню Директоров школы.
Сториан как раз рисовал картинку: Фала превращается в Злого Директора, улетая от своего брата и друга-предателя. Униженный. Пристыженный.
– Лжец! Мошенник! – закричал Рафал на перо и схватил его, сжимая кулак…
Сториан вонзился ему в руку, каменные стены забрызгало кровью.
Рафал пораженно опустил перо.
Тяжело дыша, он уставился на рану, ожидая, что магия сейчас заживит ее.
Но рана не зажила.
На открытую книгу закапала кровь.
Рафал отскочил к стене.
Воспоминание о пере пронзило ему сердце.
Тот единственный раз, когда оно заговорило.
Каждый Директор школы должен пройти испытание.
Ваше испытание – любовь.
Предадите любовь – провалите испытание.
Их любовь была предана.
Они лишились бессмертия.
Провалили испытание.
Директора школы потеряли все, что у них было – учеников, равновесие, саму жизнь.
Он медленно посмотрел на перо, которое как раз перевернуло страницу.
Оно рисовало новую сцену.
Которая случилась много лет назад.
Два брата-близнеца, один – с золотистой кожей и растрепанными волосами, другой – холодный и колючий, стоят перед Сторианом в тот самый день, когда впервые прибыли в Школу Добра и Зла.
В тот день, когда Сториан доверил им равновесие.
Райену доверил Добро.
Рафалу – Зло.
Так сказало перо.
Рафал долго разглядывал изображение братьев-близнецов.
Оно действительно сказало так?
Или иначе?
Из раны по-прежнему сочилась кровь.
Я выбираю вас.
Двух братьев.
Одного для Добра,
Другого для Зла.
Перо не сказало, кого из них для чего выбрало.
Они выбрали все сами.
Предположили.
Нисколько не сомневаясь.
Потому что думали, что знают все друг о друге.
Потому что думали, что знают все о себе.
У Рафала перехватило дыхание.
Невозможно.
Невозможно!
Райен – добрый близнец.
А Рафал – злой.
Конечно, иначе и быть не может.
Отец Садер же это подтвердил!
Сказал в своем пророчестве на дне моря…
Перо чувствует беспокойную душу, Рафал. Сомневающуюся, достаточно ли ей братской любви…
У Рафала засосало под ложечкой.
Он не сказал, что беспокойная душа – Рафал.
Потому что это не Рафал.
И никогда не был Рафал.
Это Райен.
Райен, беспокойная душа, которая хочет большего. Райен, душа которого рвалась то к Вулкану, то к Капитану Пиратов, то к Крюку. Райен, душа, которая снова и снова пробовала на прочность мир, который они с братом должны были защищать.
«Вот почему Зло страдает», – сказал отец Садер.
Вот почему Зло постоянно проигрывает.
Потому что злой близнец – это Райен.
А не Рафал.
Директор Школы Зла, который никак не может победить…
…и который в конце концов понял, что на самом деле он не Злой Директор.
Рафал закричал в ужасе, и этот крик разнесся по всей башне и по обеим школам.
Где-то в лесу его услышал и Райен.
И понял, что брат вернулся.
Глава 21
Райен пошевелился, бормоча что-то во сне.
– Фала… Фала… Фал…
Он резко сел в постели. Его спина уперлась в кирпичную стену, он широко открыл глаза.
Где я?
Но он был там, где и должен быть: в своей постели в опочивальне Директоров школы. Из-за приоткрытой двери пробивались солнечные лучи.
Вторая постель была пуста.
Райен попытался вспомнить, что случилось прошлой ночью.
Сначала Вечер Талантов… потом сделка с Крюком в лесу…
У него все сжалось в животе от одной мысли об этом.
Но он прогнал от себя это чувство.
Он сделал правильный выбор.
То, что решили сделать он и Крюк…
Должно быть сделано.
Именно потому он расстался с Джеймсом и вернулся в башню в поисках Рафала. Ему показалось, что брат вернулся, но на самом деле в спальне было пусто, да и во всей башне стояла жуткая тишина.
Он с облегчением упал в кровать.
Его брата по-прежнему нет.
И Фалы тоже скоро не будет.
Добро снова на подъеме.
Райену часто было трудно уснуть, но не в этот раз.
Он впервые за сто лет спал настолько крепко.
А сейчас настало утро.
Крюк наверняка уже сделал свою работу.
Он встал с кровати и вышел по холодному каменному полу в большую комнату, ярко освещенную солнцем. Райен потянулся и оглядел книжные полки. Сказки блестели на солнце, словно тысяча алмазов.
А потом он заметил спокойно лежащего Сториана. А под ним – новую книгу, ожидавшую, когда Директор школы поставит ее на полку. Райен подошел к книге, на изумрудно-зеленой обложке которой было вырезано «Фала и его брат». Он открыл ее, чтобы поскорее прочитать самый конец…
Тишину пронзил жуткий крик.
Лающие, ужасные звуки.
Райен выглянул из окна и застыл.
Что за…
Через озеро тянулся мост.
Мост, которого не было еще вчера.
Он протер глаза, еще не уверенный, что ему это не снится.
Но нет, вот он: каменный переход через озеро, соединяющий стеклянный замок Добра и черную крепость Зла…
Еще крики. Лихорадочные, безумные.
Кричал кто-то на мосту.
Хамбург.
На краткий миг Директор школы вздохнул с облегчением. Фала мертв… Хамбург нашел его…
Но потом он разобрал слова.
– Их нет! Никого-о-о-о не-е-е-е-ет!
Райен нырнул в озеро и с помощью заклинания быстро донес себя до дальнего берега, до декана Школы Зла, который поспешно сбежал с моста. Его глаза остекленели от шока, он схватил Директора школы за белую мантию и быстро, бессвязно заговорил…
– Крюк и Капитан Пиратов… они украли их… наших лучших никогдашников… всех… всю нашу команду Вечера Талантов… У них откуда-то взялась магия – чародейская магия! – и ночью они наколдовали мост, чтобы всех их тайком увести… Тимон оставил записку… Крюк предложил им присоединиться к команде «Веселого Роджера»… чтобы сразиться с Питером Пэном… чтобы захватить Нетландию и сделать ее пиратским царством… Они больше не хотят быть учениками Рафала. Фала показал им, какой может быть лучшая жизнь. Так что они ушли с Крюком… Они хотели, чтобы и Фала с ними пошел, но не смогли его найти. Никто не может его найти! Они забрали и лучших всегдашников… Ваших всегдашников, которые считают, что Добро проиграло…
Хамбург тряхнул Райена за воротник.
– Вы что, не понимаете? Крюк пришел сюда, чтобы украсть наших лучших учеников! Они с Капитаном Пиратов запланировали это с самого начала! Разыграли вас, как дурачка!
У Райена перехватило дыхание. Он побагровел, изо рта вылетали лишь брызги слюны.
– Нет… нет…
Он оттолкнул Хамбурга, взбежал на мост и бросился к Школе Добра. Босые ноги шлепали по каменной мостовой, построенной с помощью чародейской магии, его магии, которую он подарил Крюку, чтобы тот убил мальчика, но Крюк использовал ее против него самого. Он распахнул двери замка и взбежал по лестнице на второй этаж…
На него уставились десятки глаз.
Всегдашники, в пижамах и халатах, сжались в углу коридора, словно перепуганные цапли.
– Кто? – выдохнул Райен. – Кого он забрал?
Руфиус показал на двери.
Три из них были широко открыты.
Имена на дверях – перечеркнуты.
К двери Кимы был прикреплен надорванный кусок пергамента.
Райен побледнел от ужаса.
Сам того не осознавая, он бросился бежать… подальше от учеников… вниз по лестнице… прочь из замка, в лес…
Когда он добежал до берега моря, пиратский корабль с развевающимся черным флагом уже исчез на горизонте, растворившись, словно мираж.
Райен рухнул на колени прямо на песок.
Школы разгромлены.
Ученики сбежали.
Добро проиграло.
Он заслуживал этого конца.
За злые мысли.
За злые деяния.
За то, что предал брата и равновесие.
Что скажет Рафал?
Что он сделает?
Он зарыдал, закрыв лицо руками:
– Я добрый… я обещаю… я все исправлю… я снова буду добрым…
– О, если бы ты только мог исполнить свое обещание, – послышался голос.
Райен поднял голову.
– Рафал? – прошептал он.
Его брат сидел на большом камне, словно его только что призвали, как джинна, словно все это время следил за ним. Он сидел по-турецки и рисовал что-то на камне светящимся пальцем.
– Неважно, каков ты, – сказал Рафал. – Важно только то, что ты делаешь.
Райен медленно встал и увидел, что брат рисует двух переплетенных лебедей, одного белого, одного черного. Из свежей раны возле локтя Рафала текла кровь.
Райен ахнул.
– Рафал, твоя рука! Почему она не заживает…