Сознание вернулось рывком, просто – раз, и я лежу на кровати. Первые ощущения – все тело как бы парит, но я не могу пошевелиться. Вдобавок я не ощущаю свой дар. Хочется пить. Я ничего не вижу. Вокруг лишь тьма.
– Пить. – Я не узнал свой детский звонкий голосок. Его не было, был лишь слабый сиплый шепот. Мне дали воды, чуть приподняв. Я с трудом сделал глоток и, когда меня снова положили на подушку, тяжело отдышался.
– Почему я ничего не вижу?
Голос, ответивший мне, был незнаком.
– У вас лопнули глаза, господин. Не переживайте – они восстановятся завтра.
– Где моя орин?
– Она погибла, господин…
Ее больше нет… Печали не было. Внутри стала разгораться ярость и ненависть к стрелку. Они, смешавшись, дали мне сил на продолжение разговора.
– Что с моим даром?
– Наш матриарх считает, что он тоже скоро восстановится.
– Эта тварь… сдохла?
– Перевертыш? Да, он мертв… С вами хотела поговорить матриарх. Позвать ее?
– Нет. Если ты говоришь, что глаза восстановятся завтра – завтра и поговорю… – Занятые силы закончились. Я расслабился и провалился в сон.
Матриарх стояла на балконе, глядя, сузив глаза, на глубокий узкий кратер во дворе с высоты второго этажа. Весь дом освещал сверху ярко горящий страж. Рядом с ней стоял один выживший из двух атретасов ее охраны.
– Значит, он был как раз надо мной, на крыше?
– Да, матриарх. Мы заметили его слишком поздно, когда наше внимание привлек Ашерас.
– Что это было за оружие, выяснили?
– Вы сами видели, что случилось со стрелком. Что не сгорело, то расплавилось… Единственное, что сказали наши оружейники – это было оружие наподобие боевого посоха. Плетения были разрушены после уничтожения носителя. Все, что они смогли сказать – это то, что использовалось Багровое Пламя для его накачки.
– Багровое Пламя… И Ашерас сумел противостоять ему, призвав тьму напрямую и чуть не умерев из-за этого. А ведь ему лишь год от рождения.
– Это просто чудо, что он выжил. Целители говорят, что только ваше своевременное вмешательство не дало ему умереть. Целитель Ремрот клянется, что его тело уже завтра полностью излечится и тогда же вернется его дар.
– Да, он и мне это говорил. И… я сожалею о смерти твоего брата. Мы не ожидали… такого.
– Не беспокойтесь зря, матриарх. Все мы знаем, на что идем. – Атретас поклонился и отошел на два шага.
Мне снился кошмар. Я осознавал это, но ничего не мог с этим поделать. Я снова переживал этот проклятый, без сомнений, день и короткую схватку, знаменующую его. Хорошо, что хоть без финала. Словно тьма хотела что-то показать, подчеркнуть нечто оставшееся вне моего внимания, но тем не менее виденное мной. После окончания схватки все начиналось сначала. И так раз за разом. Пока, наконец, я не увидел, как в момент пролета мимо меня багрового копья один из охранников поднимает черный жезл в сторону стрелка, но ему ломает шею особо жестоким способом его напарник. Убедившись, что я увидел это, кошмар прекратился. Оставив мне лишь ненависть, пылающую черным пламенем во мне. Если он жив, я убью его. Осознав это, я понял, что проснулся. Ощутив дар, я нырнул в него и позвал свою птицу. Она довольно курлыкнула, обрадовавшись моему вниманию. Прости, но если я не справлюсь, ты поможешь мне, хорошо? Я открыл глаза. Мягкий желтый свет больно резанул зрение, заставив снова зажмуриться. До меня донесся незнакомый голос.
– Вы проснулись, господин Ашерас?
Я снова попытался открыть глаза. На этот раз было полегче. Проморгавшись, я сумел отождествить голос с атретасом, сидящим справа и одетым в необычный плащ черного цвета с зеленым вышитым значком напротив сердца. Его волосы были белы как снег. Я всмотрелся в его лицо – не он. Жаль. Я прошептал:
– Кто вы?
– Мое имя Аскаер, я целитель.
– Меня отнесут к матриарху или она придет сюда?
– Сюда. Сейчас вас покормят и оденут. Матриарх как раз освободится к тому времени.
Аскаер сделал знак в направлении гостинки, и оттуда вышла незнакомая беловолосая орин. Она с рук покормила меня какой-то кашеобразной жижей. Закончив кормежку, удалилась, чтобы вернуться со свертком моей одежды. Я посмотрел на свое тело – как же я похудел… Повернув голову в сторону наблюдающего за мной целителя, я спросил:
– Сколько я был без сознания?
– Сегодня третий день с момента покушения. У вас были обширные кровоизлияния – глаза, к примеру, пришлось выращивать заново.
Ненависть толкнулась внутри, словно ребенок в чреве матери. Если эта тварь будет с матриархом, я не поленюсь еще раз обратиться к богине. «Лучше сразу иди ко мне», – прошептала Тьма из дара. «Хорошо», – попытался я направить эту мысль обратно. Эх, мне бы разобраться с даром в медитативке. Без толку мечтать. Попытка будет только одна. Выложусь на полную.
Пока меня одевала служанка, я, выпустив щупы, словно спрут, накачивал их силой из дара. Щупы, буквально обыскивая и ощупывая комнату, неожиданно натолкнулись на три чужих щупа, принадлежащих целителю. Но они были какими-то вялыми и еле шевелились, практически не реагируя на мои касания. Я внезапно осознал, что начинаю ощущать свои энергощупы неотделимой частью своего тела, вроде руки или ноги. Пошевелил ими. Накачанные энергией, они слушались идеально. В ожидании я начал считать их, собирая в пучки посчитанные. Вышло аж шестьдесят три штуки. Я осторожно ощупал ауру Аскаера и нашел еще несколько щупов, но они были все небольшими и короткими. Решившись, я потыкал щупом в его ауру. Он поморщился и стал недоуменно осматривать помещение. О боги, он что, их не видит? Пожалуй, сейчас я действительно стал осознавать всю разницу между атарами и атретасами. Когда служанка меня все-таки одела, я обессиленно сел обратно на кровать. Подняв глаза на целителя, я произнес:
– Когда зайдет матриарх, оставишь нас одних.
Целитель недоуменно кивнул. Надеюсь, он не идиот, а только прикидывается…
Послышались шаги. Мои энергощупы замерли, согнувшись наподобие хвостов скорпиона. Врубать магическое зрение заранее не буду. Просто не рассмотрю лицо своей цели. Не хотелось бы убивать случайного воина или жрицу.
Открылась дверь, и вошла мать, одетая, как обычно, более чем раскованно. Аскаер поднялся и, приветственно кивнув ей, направился к выходу. А следом за матерью шагнул тот, кого я собирался убить. Узнавание пришло мгновенно. Я нырнул в дар, параллельно активируя магическое зрение, и воззвал к Тьме. Она отозвалась почти сразу. Но я не атаковал – на линии огня была мать. Я решил атаковать в тот момент, когда между ними будет минимум два шага. И предатель решил мне его предоставить, остановившись у дверей и продолжая играть роль охранника. Мать сделала один шаг в сторону, улыбнулась и что-то начала говорить, потом подняла ногу и сделала другой. За эту секунду я решил не убивать его сразу. Очевидно же, что он работает не самостоятельно. Выражение на его лице начало меняться в тот момент, когда я выстрелил в него всеми щупами. Я целил рядом с телом, так, чтобы щупы, воткнувшись в стену, прижали его к ней, как раскрытыми ножницами, и в суставы рук и ног – он не должен пошевелиться. Один должен был пробить его щеки, выбив боковые зубы и оторвав челюсть – а вдруг у него в зубе яд или еще что? Моя атака была стремительна, его защита продержалась всего мгновение и лопнула. Щупальца пригвоздили предателя к стене, боковой удар в челюсть почти оторвал ее, и она повисла лишь на нескольких мышцах и коже. Хлынула кровь. Аскаер испуганно замер перед порогом, уставившись на распятого и зафиксированного атретаса. Мать заорала на меня:
– Что ты творишь, Ашерас? Отпусти его! – и начала что-то вязать убойное в мою сторону, не видя, что предатель тоже начал что-то плести. Я видел сами узлы, но не видел щупов. Не зная, что это, я свободным щупом хлестнул по узлам обоих плетений. Материнское просто растаяло, а предателя – звонко хлопнуло, лишив его сознания. Мать снова начала плести узлы, но одновременно дюжину. Я обеспокоенно поднял руки и быстро сказал, вырубив зрение, – все равно предатель без сознания:
– Я видел, как он убил второго охранника, сломав ему шею!
Мать, неверяще обернувшись к распятому атретасу, произнесла:
– Не может быть, чтобы он убил своего брата. Ты уверен?
Скажу как есть.
– Мне показала это Тьма…
В комнату ввалилась дюжина полностью вооруженных беловолосых жриц во главе с Арисной и недоуменно уставилась на нас четверых. Мать медленно перевела на них взгляд и произнесла, обращаясь ко мне:
– Отпусти его.
Я выдернул щупы, перехватив его тело ими поперек туловища, и опустил его на руки первой попавшейся жрицы. Глядя на это, матриарх произнесла невыразительным голосом:
– Ошейник из терраста на него, залечите его раны и в допросную… Не спускать с него глаз и никому из командиров не давать приблизиться. Доступ только для атар. Он убил своего брата и, вероятнее всего, сам или с соучастниками впустил перевертыша. Каждый атретас, попытавшийся проникнуть к нему, сразу становится подозреваемым в соучастии и должен быть задержан. Ни в коем случае не дать ему покончить с собой. Если он остановит себе сердце – известить меня и продолжать реанимирование до моего прихода. Постарайтесь не давать ему двигаться, жестко его зафиксировав. Известите и вызовите к себе Сариехарну. Арисна, после того как прибудет Сариехарна, начинайте допрос. Мои приказы ясны? – Слитный кивок был ей ответом. – Выполнять.
Целитель попытался потеряться вместе с ними, но окрик матриарха остановил его:
– Аскаер, вызови Эхаэра ко мне в кабинет.
Когда он торопливо скрылся, мать сделала знак служанке, неуверенно маячащей в гостинке, привлекая ее внимание:
– Неси Ашераса за мной в мои покои, и пусть приберутся тут.
Мать вышла из моих апартаментов, и беловолосая орин, взяв меня на руки, последовала за ней. По пути я, нырнув в дар, с сожалением констатировал, что энергии осталось меньше шест