ом существования, поскольку дар больше не рос с возрастом, фактически замерзая, то для людей и иных народов, не обремененных бессмертием и таким могуществом, это существование было неким выходом из положения смертных. Нужно ли упоминать, что в той войне мы победили? По окончании войны эльдары попытались избавиться от вампиров, но натолкнулись на серьезное сопротивление. Вампиры восстали и бежали из Альверист'аса на поверхность, справедливо рассудив, что уж там их не достанут. Высокий Совет пяти домов посоветовался и решил закрыть глаза на их существование. Спустя тысячелетия былые обиды затерлись за результатами очередной войны домов, и вампиры даже добились признания их темными эльдарами как разумного вида, следствием чего стало образование небольшого постоянно действующего представительства вампиров в Альверист'асе. Конечно, некоторые обиды остались, ну да кто хоть чуть-чуть да не ненавидит нас? Так вот, в своей маленькой библиотеке я обнаружил интереснейшую книгу по магии Смерти – в общем и некромантии в частности. С трудом разобравшись в хитросплетении описаний ритуалов и созданий существ, я нашел великое заклинание первой ступени Смерти «Создание итрира», ну а если по-простому, то – вампира.
Рисуя на полу Пятиконечную Звезду Удержания Силы, я заодно создавал саму конструкцию заклинания. Быстро завершив, я уложил безвольное тело жрицы в центр и активировал его. Я никогда прежде не создавал нечто подобное и с интересом стал следить за работой заклинания. Но мне не дали полюбоваться своей работой. Сзади раздался предупреждающий вскрик. Обернувшись, я увидел выступающую из-за поворота улицы закованную в матовые доспехи пехоту.
– Гномий хирд, – выплюнул стоящий рядом арир Реа.
Хирд внушал. Гномы, быстро перестроившись и заняв улицу на всю ее ширину, двинулись на нас. Чем ближе они подходили, тем больше внушали доспехи, в которые они были закованы. Массивные наплечники, налокотники, мощные набедренники и кольчужная юбка, наколенники, кованая кираса, рогатый шлем с опущенным забралом. Весь доспех был сделан так, чтобы попасть в щель сочленения можно было только ударом снизу. В правой руке каждый гном уверенно держал небольшую секиру, а в левой – щит, сильно напоминающий римский скутум. Ариры вскинули арбалеты. Залп. Ни один из дворфов не упал. Я оглянулся – вампирша еще не готова. Отвернувшись, я быстрыми мазками нарисовал печать «Огненный шторм». Зову духа стихии, задаю ему направление. Элементаль внутри меня недовольно рокочет, завидев соперника. Практически одновременно создаю сеть-заклинание. Первый ряд дворфов становится на колено, а второй ряд поднимает большие арбалеты. За мгновение до залпа Сэа и Лэа создают защитное заклинание из арсенала Тьмы – и стальные болты вязнут в эманациях силы. Гномы с криком-ревом бросаются вперед, но не успевают – я завершаю заклинание и, выплеснув все пламя из своего дара, бросаю его им навстречу, целясь в середину их построения. И мир замирает. Мгновение. Сеть разворачивается и, набрав скорость, ударяет просто в гномов. В следующее мгновение центр их построения буквально сносит порывом огненного ветра. Крики раненых заглушает рев-вой воздуха и пламени. Сектор поражения постоянно расширяется, поглощая все больше гномов и начиная слизывать жалкие халупы. Обломки горят в воздухе. Элементаль внутри меня радостно визжит. Я его выпускаю наружу, и маленькая оранжевая птичка бросается прямо в пламя горящих обломков ближайшего строения. Не задетые заклинанием гномы бегут дальше, но на их пути встают трупы погибших – работа ариров Криаты. Оживших много, очень много. И гномы вязнут в них. Атере поднимает руку с длинными серпообразными когтями в знаке «готовность» – мы вытаскиваем мечи, спустя секунду – «атака». Напитав свои теры маной, мы бросаемся вперед, расшвыривая со своего пути мертвецов. Метров за десять до дворфов сестры отталкиваются от земли своими терами, буквально выстреливая своими телами в приготовившихся к сшибке гномов. Словно два живых снаряда они сметают их, а ариры Реа швыряют свои полумесяцы в группу дворфов, стоящую в отдалении, и в следующую секунду мы сталкиваемся. Схватка очень коротка – обожженные, оглушенные, дезориентированные гномы ничего не могут нам противопоставить. Быстро добивая раненых и навесив на себя защиту от огня, мы продолжаем движение. Но не успеваем отойти и на десяток метров, как сзади доносится голодный вой – вампирша осознала себя. Обернувшись, мы увидели, как она, сорвав с какого-то трупа часть доспеха, присосавшись, глотает кровь. Приблизившись к ней, я произнес вслух, поскольку вампирша была поглощена своим занятием.
– Ты помнишь, кто ты?
С видимым сожалением оторвавшись от своего занятия, она прошипела, подняв свою голову:
– Дха-а-а.
Пару секунд я рассматривал ее. Кожа побелела, став почти как у атар. Волосы остались белыми, а вот глаза налились багровой кровью. Черты лица заострились. Красота темных эльдаров приобрела хищные черты. Губки стали пухлыми и приобрели красивый красный цвет. Из уголка ее рта стекала тоненькая струйка крови.
– Как утолишь жажду, догоняй нас.
Она кивнула в ответ и снова присосалась к трупу, дожимая челюсти. Я улыбнулся и, хмыкнув, повернулся к Атере, складывая знак «все в порядке». Давно я не видел такого удивления. Но не спрашивать же, чего уставились? Не оглядываясь, я швырнул на вампиршу заклятье защиты от огня.
Сквозь гудение пламени донесся далекий раскат грома. Подняв взгляд, я увидел поднимающуюся стену клубящейся тьмы – Иситес наконец-то нанесла удар. Словно гигантское грозовое облако, тьма, заняв все пространство от пола до потолка огромной пещеры, медленно надвигалась на город. Я засмеялся – Предвечная решила проявить часть своего могущества. Внутри тучи стали рождаться молнии. Еще одна и еще. Все чаще и чаще. Из тьмы вырвалось огромное толстое короткое щупальце, с конца которого сорвалась неожиданно толстая молния. Она, словно ветка дерева, пробежалась по городу и, описав полукруг, исчезла. Там, где она прошла, вспухли облака пламени, и до нас донесся рокот взрывов. Стена дыма, пепла и обломков скрыла от нас нашу цель, но я и так стал чувствовать, где она.
Сила… она бурлила вокруг, взывала из глубины пламени. Элементаль несся рядом, метаясь от одного горящего здания к другому. Он очень значительно прибавил в объеме, приобретя в размахе крыльев больше восьми метров. Но чем дальше мы бежали, тем меньше вокруг было трупов и горящих зданий. Завернув за очередной поворот, мы столкнулись с несколькими магами, тушащими какое-то каменнное здание, из окон которого вырывался желтый огонь. Одна из сестер создала «Плеть Ужаса» и снесла ударом не только их, но и несколько уцелевших в огне строений. Судя по мелькнувшему выражению удивления, она сама не ожидала такого эффекта.
Я остановился и стал снова чертить печать огненного шторма. Атере стал помогать и, дабы я не отвлекался, призвал духа стихии. Я, собрав всю восстановившуюся ману Огня, снова отпустил оранжевую сеть. Но на этот раз ревущая стена огня почти сразу погасла наполовину и, ударившись о каменное здание, бессильно развеялась оранжевыми искрами. Сказать, что мы были удивлены? Нет – мы неверяще уставились в пространство, где погасло заклинание. Из строения медленно вышел странный, белесого цвета иллитид. Одежда на нем местами была припалена. Неужели это и есть легендарный иллити? Дальность атаки вроде бы двадцать пять метров? А здесь? Все пятьдесят? Ха! Мы все начали формировать заклинания, но не успел никто. Мне показалось или я почувствовал удовлетворение, исходящее от иллити? Удар был страшен. Будто бы меня ударили по голове молотком. Боль была жуткой. Плавая в океане боли, я увидел, как ариры Реа бросили в иллити свои полумесяцы, но он лишь повел рукой, остановив их в воздухе, и, не спеша, чуть отошел в сторону. Мгновение, и полумесяцы полетели дальше, но иллити на их пути не было. Так же, не ослабляя давления на нас, он проконтролировал их обратный путь. Один шаг в нашу сторону, но такое впечатление, будто на меня наезжает гусеницей танк. Внутри клокочет ярость. Да как же это? Неужели конец? А как же все, что говорилось? Внезапно из пламени горящего здания выпархивает разросшийся феникс. Иллити останавливается, за пеленой боли я чувствую его удивление. Элементаль резко и звучно вдыхает и на выдохе заливает, словно горящим напалмом, одинокую фигуру. Давление на наши разумы исчезает, но пламя быстро опадает, являя нам невредимую фигуру иллити. Феникс изумленно, словно курица, наклоняет голову набок и неожиданно многоголосо произносит на древнем, я с трудом его понимаю:
– Значит, так?
Феникс переводит взгляд на меня и говорит:
– Я сольюсь с тобой. Это будет больно, но иначе нам не победить. Ты согласен?
Я смотрю на иллити, готовящегося к очередной атаке.
– Да!
Элементаль резко взмахивает крыльями, и здание под ним обрушивается, поднимая тучу горячей пыли и пепла. Ариры, взмахнув руками, создают заклинание ветра, сдувая ее в сторону иллити, и бегут назад. Феникс раскрывает гигантские крылья, в них уже размах метров сорок, и медленно поднимается вверх. Меня поднимает тоже – все мои «ат» сами тянутся к огненной птице. Поднявшись метров на двадцать, феникс разгорается особенно ярко. Его огонь слепит. От жара трескается пол подо мной. Поднимается ветер, он несет пыль и пепел. Внезапно элементаль складывает крылья и, вытягиваясь в струну, вливается мне в грудь.
Собственная мана и аура элементаля проникали сквозь мою кожу. Это было чудовищно больно и приятно одновременно. Я слышал торжествующий рык-рев феникса. Он заглушал все: шум битвы, крики раненых, какой-то звон оружия, топот ног. Шар моего дара охватило пламя. Боль и наслаждение сплелись и… исчезли. Осознав, что мои глаза все еще закрыты, я распахнул их, и первое, что я увидел, был огонь. Вы когда-нибудь видели, как горит газ в невесомости? Я знаю одно – теперь мне будет с чем сравнивать… Языки пламени не неслись вверх, нет, они, словно светящийся пар, медленно и важно понимались, истаивая в окружающем пространстве. Поднеся руку к лицу, я увидел, как медленно горит моя одежда и тают стальные детали доспеха. Моя рука была заключена в огонь, словно облитое бензином полено, но я прекрасно сквозь него видел. Сила и могущество оплели мое естество. Осмотревшись, я с удивлением понял, что вишу метрах в пяти над землей. Подо мной стоит Атере и воодушевленно размахивает руками, очевидно, привлекая мое внимание. Увидев, что я смотрю на него, он тут же стал указывать в сторону. А? Тьфу. Про тебя, иллити, я и забыл. Почувствовав, как во мне толчком поднялась ярость, я закричал: