Вздохнув, я поднялся с кресла и сходил за бхателлом в спальню, но после того как я уселся обратно, мне не дали времени на его очистку – из-за угла показалась Аэриснитари и, приблизившись, произнесла:
– Ты уже отдохнул, Ашерас?
– Я тоже рад тебя видеть… – хмыкнул в ответ и, начав чистить бхателл, добавил: – Как ни удивительно, но я полностью восстановил свои силы.
Выдрав из нутра фрукта жменю черных гранул, я, став забрасывать по одной в рот, посмотрел на своего предка. Ну не получается у меня даже в мыслях называть невероятно красивую и статную женщину словом «бабушка». Человеческие бабульки они старенькие, морщинистые и сидят на лавочках, а для эльдаров – хоть светлых, хоть темных – не является чем-то странным, если твой прапрапрадед выглядит лучше, чем его далекие потомки. Правда, если у людей говорят: возраст выдает шея, то у эльдаров – глаза. Чем старше эльдар, тем пронзительнее взгляд, который словно невидимая рука ощупывает, взвешивает, сравнивает с огромным блоком памяти и жизненного опыта. Интересно, а правда, что после пяти тысяч лет представитель нашего народа добровольно уходит во Тьму? Скорее всего, это шутка или легенда. За всю описанную историю ни один из атар не дотянул и до половины этого возраста. За все время существования нашей агрессивной цивилизации до этого срока дожили лишь десяток орин да пара атретасов: Ирэнтель ат Кхитан и Шерот ат А'сеатр, за свои заслуги перед своими домами получившие право на соединяющую приставку в имени… А вот у светлых этот список на много-много длиннее. Что уж там говорить – владычице Синего Леса Иллуиль ри Се скоро исполнится пять с половиной тысяч лет – недостижимый возраст для атар…
Похоже, пока у меня носились в голове эти мысли, я не следил за своим лицом, и Аэриснитари без труда смогла прочитать мои эмоции. Она приблизилась ко мне и мягко произнесла:
– Что-то произошло?
Из-за ее спины вынырнула незнакомая высшая жрица со складным походным стульчиком в руках. Проделав необходимые манипуляции с ним, она его быстро разложила и, словно орин в нашем доме, растворилась во тьме. Древняя атар плавно и грациозно уселась рядом со мной, практически не придав этому факту внимания. Вот что я понимаю под словом «власть». Мне еще учиться и учиться воспринимать окружающее как нечто само собой разумеющееся.
– Да нет. Просто глядя на тебя, великую жрицу нашего дома, стоящую на фоне разрушенного Ишакши, я внезапно осознал бренность и хрупкость существования чего бы то ни было.
Некоторое время мы молчали, глядя на далекие, освещенные призрачным светом, развалины. Где-то далеко поднимались редкие струйки дыма. И тишина, изредка прерываемая стоном мертвеца, коротким рыком хисны, скрипом отлично выделанной кожи да звяканьем оружия… Лагерь на удивление производил очень мало постореннего шума. Впрочем, сейчас же время сна и отдыха…
– Ты чего-то хотела? – произнес я, решившись разорвать затянувшееся молчание.
Но Древняя молчала, все так же глядя на развалины. Наконец, когда я уже начал думать невесть что и сделал знак вампирше, послав ту за еще одним плодом, она произнесла:
– Эти восемьдесят лет в рабстве были очень нелегкими. Многое, что происходило тогда, я воспринимала как в тумане… И сейчас я даже рада этому. Но кое-что я помню довольно четко.
Я напряг слух, стараясь не пропустить ни одного слова.
– Иллитиды сотрудничали не только с Шестым храмом. Был кто-то еще… Да… Его звали. Он был не из нашего мира. Иллитиды его боялись и уважали. – Лицо Аэриснитари стало похоже на фарфоровую маску, а глаза ее не видели развалин. Похоже, она бродила в своих жутких воспоминаниях о последних десятилетиях. – Я его ни разу не видела по причине того, что он жутко ненавидел темных эльдаров и атар, в частности, и, когда видел случайно попавшего ему на глаза раба из нашего народа, убивал без раздумий. Меня иллитиды ценили и, когда он являлся, прятали. – Неожиданно ее голос дрогнул. – Ты не знаешь, да и не можешь знать… Пока я была в рабстве, у меня родилась дочь. Чистокровная атар.
В моей голове бешеными пчелами заметались мысли. А что, если она мертва? Погибла в пожаре? Или где-то сейчас столкнется в схватке со жрицами и умрет?
Но Аэриснитари почти спокойно добавила, ее голос прозвучал неожиданно глухо:
– Ее принесли в дар Хетросу, но он сказал лишь, что ему будет намного приятнее, если ее сожрет Эрруу у него на глазах. Я все видела, но ничего не могла сделать… Да и не хотела… Но как же больно сейчас…
Мертва. В руке у меня что-то жалобно чавкнуло. Взглянув, я понял, что раздавил бхателл, который принесла Эйрин. Черный густой сок тек по руке, словно кровь.
Немного помолчав, Древняя продолжила:
– Я вот что думаю: этот Хетрос обладает большим могуществом, а значит, он довольно опасный враг нашего народа…
– Хочешь мести?
Неожиданно Аэриснитари зашипела сквозь зубы:
– Дха!
Я вздохнул:
– И что требуется от меня?
– Нужна информация, а значит – пленный!
Наклонив голову на правое плечо, я произнес:
– Ну-у… У нас уже сейчас пленных пара сотен так точно.
– Нам нужны пленные иллитиды, а не их рабы! – чуть не рыкнула она.
– Подумай на секунду – ну поймал я пару этих тварей – если не во дворце, так за городом, а как ты будешь допрашивать иллитида?
Она хищно оскалилась:
– Существуют способы… На худой случай у нас есть пара ариров Эхаляин, а уж развязывать языки они умеют… А если нет – призовем кого-то из Детей Элос. – Неожиданно она даже часто задышала от предвкушения: – О-о-о. Пусть помолчат подольше…
Откинув раздавленный плод в сторону, я вытянул язык и слизнул с руки черный сок. Сзади меня кто-то громко сглотнул. Аэриснитари оторвалась наконец от созерцания панорамы Ишакши и, повернув лицо ко мне, произнесла:
– Ашерас, ты бы уделил внимание своему творению, а то она, глядя на тебя, слюнями захлебнется…
– А?
– Только не говори, что не видел того, что она к тебе не равнодушна… – Древняя явственно хмыкнула.
– Но я же несовершеннолетний!
– Развитие атар ограничивает лишь разум – ты уже сейчас выглядишь на десятилетнего. А это как раз самая граница созревания. – Она весело хохотнула: – Эх, помню, как я в совершеннолетие неделю не вылезала из святилища ариров Реа! Представь себе танец двадцати обнаженных ариров во мраке. Их тела освещает лишь свет, испускаемый их же оружием. А уж что творила Арисна! Ворваться в расположение личного еаша матриарха со стальным членом в руках! Ей до сих пор это вспоминают!
С трудом подобрав упавшую челюсть и запихнув вылезшие глаза обратно, я промямлил:
– И что, это происходит с каждым?
Аэриснитари снова стала серьезной и произнесла:
– Гормональная буря – это не шутки. Но это быстро проходит – пара недель, и ты будешь снова в строю. Холодное сердце, незамутненный разум и непоколебимая вера – у кого в свои силы, а у кого в богиню…
– И что, нет способа справиться с гормонами?
– Способы есть, но они очень болезненные. Пользуются ими редко и лишь во время внешних войн и кахртэ.
– А что это? – заинтересовался я.
– Кахртэ? Это конфликт на территории Альверист'аса. В нем не применяются мощные заклинания. Они ограничены вторым кругом стихий и пятой ступенью сил. А ты и сам знаешь, что там ничего серьезного нет. За исполнением этого закона следят пять Великих домов и Шесть храмов. Ослушавшихся ждет неминуемая кара. И хорошо, если это будет только денежный начет, но дело может дойти и до уничтожения виновной стороны, в истории было несколько подобных случаев. А последний – случился с нами… – Аэриснитари помрачнела и добавила: – По прибытии в дом нужно не забыть подобрать тебе еще одного учителя – по оружию. Интересно, Элтруун согласится – в свете последних событий? Твоим учителем должен был стать твой отец, но, как ни прискорбно, теперь это невозможно… Подумать только – из всех многочисленных учеников и учениц Элтруун погибли все, не оставив после себя ни одного преемника. Хоть бы она не пала в уныние. Элтруун – это знамя наших атретасов. Ты сам видел – они выполняют ее любые приказы беспрекословно. – Она опять хмыкнула и сказала, в ее голосе я расслышал нотки гордости: – Ты ей понравился, а это хороший знак… – Поднявшись со стульчика, она произнесла, глядя на меня: – Постарайся сделать то, что я попросила – это важно не только для меня, но и для всех нас.
– Сделаю все от меня зависящее.
На этом разговор завершился. Древняя кивнула на прощание, и ее грациозная фигура растворилась во мраке. Вынырнувшая из-за угла высшая жрица сложила походный стульчик и поспешила за своей госпожой.
Я перевел взгляд на центральный улей. Нужно поработать головой… Сзади опять шумно сглотнули. «Лучше руками… – довольно прошипел феникс. – А еще лучше – дать ей нашей крови. На такую красоту – не жалко. И мы дальше подумаем спокойно о вечном, и ей в кайф».
М-да уж…
Ксатен. Он был создан лично Ашеретом А'тротом, но для чего он его создал – не знала даже Элос.
Высокий Совет домов собирался в Ксатене уже тридцать тысяч лет, с самого времени зарождения Альверист'аса и Великих домов. Ксатен представлял собой огромную пятиконечной звезду, висящую над бездной мрака и сделанную из абсолютно черного магического оникса. В углах звезды были расположены пять статуй, до мелочей изображающих обнаженных великих жриц, вытянувших чуть согнутые правые руки и лица ввысь. Каждая статуя была высотой тридцать – тридцать пять метров и была сделана из дымчатого темного стекла, как бы символизирующего Тьму, находящуюся внутри каждой жрицы. Между их вытянутых вверх ладоней светился ярко-голубым светом гигантский кристалл. Он был вытянутой остроконечной формы с огромным количеством небольших граней. Свет испускали несколько странных ярких сгустков, заключенных в его глубине. Эти сгустки энергии медленно двигались внутри кристалла, из-за чего казалось, что свет немного пульсирует. В глаза статуям были вставлены огромные черные бриллианты, которые, отражая свет кристалла, казалось, пылали недобрым огнем. Игра света и тени делала статуи живыми. Возникало впечатление, что статуи, глядя вниз, хмурятся или улыбаются, а их волосы и тела – чуть шевелятся.