Передвигались мы медленно и шумно. Нет, не подумайте, темные эльдары даже пешком могут передвигаться очень тихо, а вот полторы сотни ничего не соображающих рабов… Казалось бы, если идут молча, откуда тогда шум? Но это только на первый взгляд, а на самом деле: мало того что шаркают, так еще загребают ногами землю… шумное дыхание, толкаются… Почти как мертвецы, только те еще и стонут при ходьбе… А эти хоть молчат, с трудом передвигая свои ноги. Руки висят как плети. Хорошо хоть, не падают… Тьфу, накаркал: один из рабов поскользнулся на оплывшей от жара облицовочной плите и упал навзничь. Идущий следом раб упал на него сверху, и почти мгновенно образовалась куча вяло шевелящихся тел. Наш конвой остановился. Мне оставалось только качать головой, глядя на то, как пара старших жриц растягивает и ставит на ноги вялые тела.
Подобное случалось не раз и не два, в результате чего небольшое, в общем-то, расстояние километров в шесть-семь мы преодолели хорошо если за четыре часа…
Когда мы, наконец, выползли из города, я обнаружил возле лагеря две огромные готовые звезды, вписанные друг в друга. В их многочисленных остриях были расположены связанные коленопреклоненные пленники. Между ними сновали, словно муравьи, многочисленные эльдары. Среди них я заметил мелькнувшую позолоченным доспехом Элтруун.
Наше появление в лагере было встречено волной открытого изумления и радости. Ну вот ни в жизнь не поверю, что это не наигранные эмоции. Да нас постоянно вели патрули, а Тиалин, по-моему, переговорный амулет вообще не выключала…
А меня встречала Эльвиаран, которую вынесли из комнаты вместе с креслом Арихитос и Аэриснитари. Они, поставив ее кресло на возвышение на пороге общей пещеры, заняли положение у забинтованной великой жрицы за спиной.
Я соскочил с Мисса и, прежде чем подняться к ней на возвышение, отдал знак построиться всей нашей армии. Понаблюдав, как мои войска быстро выстроились, разделившись на ратши, перед замершим драколичем, а татретт Тиалин занялся пленниками, я, знаком поманив за собой княгиню и полукровок, стал подниматься к Эльвиаран. За мной последовал весь десяток Золотой стражи, а моя четверка личной охраны вышколенно и шустро заключила меня в большой квадрат.
Эльвиаран уже вполне уверенно сидит. Хоть до пышущего силой, властью и здоровьем матриарха ей далеко, но это большой прогресс. Бинты с ее лица сняли, но, по-моему, лучше бы они этого не делали: изуродованное стягивающими шрамами лицо вызывало лишь жалость и немного отвращения.
– Приветствую матриарха! – произнес я, постаравшись скрыть свои истинные чувства за чуть самодовольной и властной полуулыбкой.
Похоже, все мои старания что-то скрыть ей побоку. Уж кто-кто, а две сестры прочитали меня влет. Но если Эльвиаран лишь слабо и немного жалко попыталась улыбнуться, то на лице ее сестры явственно проступило выражение отчаяния. У меня внезапно возникло ощущение, что она считает себя виноватой в происшедшем. Гм. Странно… Не ожидал, что смогу считать эмоции Древних… Мои размышления прервала Эльвиаран, произнеся чистым, глубоким и мелодичным голосом, который сильно диссонировал с ее внешним видом:
– И я приветствую тебя, Ашерас. Как прошла вылазка?
А то ты не знаешь…
Конечно, лицемерие, но, может, так надо? Вроде я знаю, что ты знаешь, что я знаю?
– Прекрасно. Все поставленные задачи выполнены. И кроме этого, я пополнил наши ряды.
– Я вижу.
Не только. Ты – знаешь. Недаром же Тиалин докладывала о каждом моем шаге? Ненавижу болтологию, но, похоже, мне придется ее изучить… Решив сфамильярничать, все-таки я теперь сила, с которой стоит считаться, обратился к Аэриснитари:
– Да, Аэрис! Я захватил троих иллитидов, а один из них – древний иллити. Я думал захватить больше, но не смог удержаться и забил остальных до смерти. – На лицо сам собой вылез кровожадный оскал.
На лице сестер на секунду промелькнуло выражение растерянности.
– Благодарю тебя. Мы попытаемся выжать из них максимум информации. – В ответ она состроила на лице выражение удовлетворения.
Я попытался перевести оскал в милую улыбку и произнес:
– Только осторожнее – меня не прельщает возможность того, что мне придется оправдываться перед Элос за твою смерть. – И уже обращаясь ко всем троим: – Не желаете осмотреть пополнение?
Эльвиаран в ответ важно кивнула. Я отвернулся и сделал приглашающий знак отряду Золотой стражи. Не оглядываясь, я спустился к построенным войскам. Внизу оглянулся и увидел, как пара золотоволосых жрецов, сцепив руки, заботливо несли забинтованную Древнюю. На лице Аэриснитари было заметно тень неудовлетворения: похоже, она сама хотела нести свою сестру. Забавные у них отношения. Мы медленно пошли вдоль построения вампиров. Всматриваясь в лица разнообразных смесков, я начал ровным голосом говорить:
– Сто пятьдесят два атар, возвышенных Элос. Преданны лично мне. К сожалению, вооружение и броня только те, что мы нашли в местном арсенале. Дар к Тьме примерно тридцать две – тридцать пять тысяч эргов. Наилучшие мои приобретения – три полукровки союза светлых с темными. Их дар практически такой же многообразный, как и мой, но их дар к силам Света и Жизни больше моего раз в пять.
Дойдя до ближайшей полукровки, я остановился и посмотрел ей в глаза. Это вышло снизу вверх – все-таки я был ниже обычных взрослых на голову. Полукровка опустила взгляд, и я увидел в глубине его бирюзовых глаз безграничную преданность. Гм. Может, обратить в алых князей кого-то из возвышенных? Уж их преданность не поддается сомнению. Или воспоминания все равно вернутся?
– А что насчет обращенных светлых? Они преданы тебе?
Я повернулся на голос Элтруун и увидел ее стоящей за левым плечом Аэриснитари. Ну что ж. Вот и она.
– Да… Их дар получил большую переориентацию в сторону Тьмы, но, к сожалению, Смерть им на практике доступна не будет. – Чуть поведя рукой в сторону вампиров за своей спиной, я, улыбнувшись, добавил: – Драколич и три с половиной сотни высших вампиров. Некоторая часть из них инициирована моей княгиней. Если кто-то из них выживет в свете грядущих неприятностей, я подумаю об их возвышении в князей. – Моя улыбка растянулась еще больше. – Кстати о неприятностях… Чего боится наш великий полководец Элтруун? И почему я, как исполняющий роль посланца богини, до сих пор в неведении о грядущей опасности?
Пожалуй, ее проняло. Но когда она уже открыла рот, чтобы издать первый звук, ее опередила Эльвиаран, произнеся:
– Связь с домом прервалась тринадцать часов назад… Мы не знаем, что произошло или происходит в данный момент… Вполне возможно, мы откроем портал в лучшем случае прямо посреди битвы. Ну а в худшем…
Наступило красноречивое молчание.
Неожиданно до меня донесся скрежет чьих-то зубов. Окинув делегацию высокорожденных передо мной взглядом, я осознал, что это дело моих челюстей. Внутри меня медленно закипела настоящая буря чувств. Ненависть – она пульсирует, словно второе сердце. Ярость – она рычит, словно второе горло. Гнев – ослепляет, затмевая мне разум.
Мой крик щедро разбавлен силой феникса:
– Я – клинок Элос, сокрушающий ее врагов! Какого мрака вы говорите мне об этом только сейчас?! – они отшатнулись от меня, и только это удержало меня от того, чтобы не врезать по ним своими терами.
Голос Эльвиаран был спокоен, но, пожалуй, только она знала, чего ей стоило это спокойствие.
– Дом существует, пока жив хоть один атар. Мы живы, а значит, дом будет существовать там, где придется. Даже если это будет вне пределов Альверист'аса…
Я с бешенством воззрился на Элтруун и, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать на нее, произношу:
– К порталу все готово?
– Д-да.
– Сколько он проработает?
– Специальные системы «ат» удержат его открытым час. Для того чтобы он продержался дольше, необходимо тратить тысячу эргов маны Тьмы ежечасно.
Мой разум постепенно очищался от заволокшего его багрового тумана, оставляя его еще более чистым.
– Мы притащили из улья большой накопитель. Возможно ли его использовать для подпитки портала?
Аэриснитари сощурилась и ответила вместо Элтруун:
– Конечно. Но мы думали, он тебе нужен для других целей.
Похоже, она что-то знает. Я где-то прокололся? Будем отталкиваться от худшего. Значит, им известно, что я обращаю темных эльдаров, невзирая на все предосторожности… И опять спешка! Я покосился на большую группу обнаженных чистокровных рабов, собранных в большую группу и усаженных на землю. Одежду с них стянули – очевидно, они были неспособны не только сами питаться, но, похоже, и испражнялись под себя. Жуткое и печальное зрелище. Интересно, если я потяну час и попытаюсь хоть немного из них превратить в атар – это будет критично? У меня просто нет времени. Что же делать?
– Сколько их?
Голос ответившей мне Эльвиаран ни с чем нельзя спутать:
– Триста шестьдесят… три? – очевидно, она искала у кого-то подтверждение.
Я прикрыл глаза. А почему все должен решать я? Внутри разлилось ледяное спокойствие… Это не мои чувства. Подняв взгляд, я посмотрел на драколича. Он смотрел мне в глаза, а я – в то, что заменяло глаза ему. Поворачиваясь к Эльвиаран и остальным, произношу:
– Груз ответственности слишком велик для меня одного. Решение примешь ты. Либо мы активируем портал и оказываемся в Альверист'асе – вероятнее всего, там будет битва, либо в течение дня обращаю рабов-чистокровок в преданных атар, но прыгать через портал будет уже бессмысленно – битва, скорее всего, завершится. Наш дом становится изгоем. Без стража и своей колонны в столице… Без орин и подземных садов… Без чего бы то ни было, чего нет тут, с нами. Не говоря уже о том, что все высоко-рожденные, находящиеся в городе, погибнут или будут завидовать мертвым… Все великие дома, Шесть храмов, да о чем говорить – весь Альверист'ас объявит нам войну. О, демоны Тьмы! Да мы даже половину уже собранного золота не сможем вывезти… Я ожидаю твоего решения.
Прикрыв глаза, я замер, заведя руки за спину и взявшись левой за костяной наруч на правой руке. Все замерли, боясь помешать раздумьям Древней. Прошла минута, другая, и наконец, Эльвиаран произнесла: