Стоя на острие огромной пятилучевой звезды, я смотрел вниз, на Тьму, чуть плещущуюся у моих ног. Честно говоря, я был потрясен, увидев, в чем плавал Ксатен.
Сзади меня возникло ощущение чего-то родного и могущественного. Родившийся звук всепроникающего голоса не дал мне даже сомневаться в том, кто стоит за моей спиной.
– Да. Это накопитель, – сзади властно произнесла Элос. – И нет. Я не знаю, зачем его создал Ашерет.
Я не осмелился повернуться.
– Но здесь же миллиарды эргов Тьмы! Этого количества чистой маны хватит, чтобы обрушить весь материк и не только уничтожить наш народ, но и загнать всех разумных на Хейреше практически в каменный век!
– Теперь-то ты понимаешь, зачем это место защищают пять храмов и охраняют пять Великих домов… – Голос богини обогнул меня, и Элос наконец оказалась в зоне моей видимости. Она была абсолютно спокойна и даже расслаблена. Взглянув в мое ошарашенное лицо, она позволила себе изобразить легкую ухмылку и спокойно шагнула с черного оникса Ксатена прямиком во Тьму. С каждым шагом она как бы спускалась по лестнице, погружаясь в глубины мрака, который был настолько плотен, что напоминал нефть. Когда она погрузилась до пояса, ее тело накрыл большой язык концентрированной Тьмы, и она исчезла. Поверхность мрака на секунду разгладилась и снова собралась, но уже в фигуру ее дочери Эхаялин.
– Будь осторожен на Совете, – раздался ее громкий шепот, и она развеялась черным туманом прежде, чем я успел моргнуть.
Когда я спустя пару минут повернулся, матриарх и ее сестра все еще смотрели в то место, где была Эхаялин.
На мостик, ведущий в Ксатен, стали вступать матриархи, верховные ариры, а также их свиты.
Увидев среди идущих Акристу, я сделал знак своей охране – «начинайте». Короткие отрывистые команды в амулеты связи, и машина войны снова заработала. Где-то неподалеку отряд обращенных атар активировал сложный ритуал-заклинание, обрезая всю связь в большом радиусе, а почти вся наша армия, кроме драколича, оставшегося на охране дома, начала штурм.
Я почти расслабленно смотрел на идущих. Ха! Как я и думал, никто из них не держал постоянной связи со своими домами. Как глупо… Задумай я обезглавить Великие дома – мне бы это легко удалось…
Погладив жуткую черную трофейную косу, я почувствовал умиротворение. Подумать только, как успокаивает само наличие оружия в руках. Я уже решил, как ее назову: Секущая, на древнем ссешла. Хоть у нее и было имя до этого, но очень длинное, и я его изменил. Как новый хозяин, я имею на это право…
На Ксатен входили матриархи. Их портреты мне показывала Эльвиаран, дабы я не ошибся. Заодно она мне и пересказывала их краткие биографии и внутреннюю политику в их домах.
Вот входят Сатру А'сеатр и Арун Сатх, две противоположности как в отношении ко всему окружающему, так и в магии… Тем не менее уже три столетия как эти два Великих дома состоят в военном и политическом союзе. И столько же времени ходят упорные слухи о невероятно долгой сексуальной связи между этими двумя матриархами. Противоположности притягиваются, да? В свите Сатх я вижу худющую Лесретасту. Невзирая на строение своего тела, она надела супероткровенное платье. Всех остальных в их свитах я вижу впервые. Остальные два Великих дома – Кхитан и Р'еанр'е. Чрезвычайно сильные и могущественные дома-одиночки, чьи матриархи с презрением, а иногда и с ненавистью взирали на окружающий их мир десятки тысячелетий. Пожалуй, только благодаря этому всепожирающему чувству они иногда и объединяются…
После них тянутся чуть ли не гуськом великие ариры. Они были единственными атретасами из присутствующих, но выделялись не только этим – у каждого из них в глазах сквозило безумие… Причем у каждого свое. У кого-то – еле сдерживаемая ярость, а у кого-то – жуткая жажда убийства. Уже от одного мимолетного, но многообещающего взгляда Шект, верховного арира Акрио, мне захотелось выставить между нами Секущую.
Но вот наконец-то все основные действующие лица заняли свои места. Я по-кошачьи вяло посмотрел на Акристу, севшую в секторе Кхитан. Матриархи Сатх и А'сеатр, сощурив глаза, смотрели на меня. Но незримое ощущение присутствия богини действовало на меня настолько умиротворяюще, что мне было почти плевать на чужие взгляды и безмолвный обмен знаками. Подавляющее же большинство – в открытую пялились на Эльвиаран. Возникло ощущение того, что, если дать взирающим волю, они бы внаглую начали ощупывать покрытое шрамами лицо матриарха.
– Ильре нистаси ние[2]. – Это Акешь, на правах матриарха Первого дома, открывает Высокий Совет. Стрельнув глазами на меня, она продолжила: – В списке тем обсуждения: просьба группировок «Ковен» и «Жнецы» прекратить кахртэ между Великими домами, а также официальные объяснения И'си'тор по поводу уничтожения столицы наших союзников иллитидов. – Немного помолчав, очевидно, ожидая замечаний со стороны других Великих домов, но не дождавшись их, она посмотрела на меня и продолжила: – Почему был разрушен Ишакши?
Я легко поднялся со своего места и мягко произнес:
– На это была воля нашей богини.
Акриста вскочила и закричала:
– Да что ты можешь знать про волю богини!
– Уж побольше твоего, жрица атретаса! Не тебе судить о воле Элос. – Воспользовавшись тем, что она буквально задохнулась от возмущения, я продолжил: – Мы захватили парочку интересных пленных. К сожалению, мы от них не добились многого, но уже то, что они нам сказали, дает нам право усомниться в союзнических отношениях между нами. Кстати, один из них здесь.
Эхаер резво вскочил со своего места и помог мне вытащить нашего пленника. Ухватив его за длинную забинтованную лапу, я вытащил его на центральную площадку перед матиархами. Акриста хотела что-то крикнуть, но на нее явственно шикнула Акешь. Помогая себе своими терами, я быстро снял бинты с иллити. Во время пыток глаза твари перестали видеть, вдобавок мы прямо перед Советом влили ему мощное затуманивающее разум зелье. Так что он не мог знать, где находится. Вяло шевельнувшись, приходя в себя, он произнес:
– Что ты еще хочешь от меня, Ашерас? Можешь продолжать пытки. Но это ничего не изменит. Альверист'ас будет разрушен, кхе-кхе, и тебе не спасти его, заблудшая душа… Хетрос сотрет атар с лица мироздания… Во имя мести… Моя жизнь или смерть уже ничего не решит… Шестой храм…
– Да что вы его слушаете! Они накачали его наркотиками! – взвизгнула Акриста.
Я обернулся и презрительно смерил ее с ног до головы взглядом. После чего произнес:
– Кстати, а кто ты?
– Ты что, забыл меня, верховного арира Великой богини Тьмы Элос? – закричала она.
– И точно… Я вспомнил тебя, арир храма-которого-больше-нет. Да-да, ты не ослышалась! В данный момент армия дома И'си'тор берет штурмом структуру, которая называлась до сего дня Шестой храм. Твоя же участь будет решена богами.
– Нет… – выдохнула она и дотронулась до какого-то браслета.
Все матриархи Великих домов, кроме Эльвиаран, почти синхронно коснулись серег связи на своих ушах, но они никак не среагировали на эти касания. Многие из атар вскочили со своих мест и даже вытащили оружие. Я спокойно произнес:
– О, не стоит так реагировать. Если бы я хотел смерти всех матриархов или верховных ариров, сейчас мне бы никто не смог помешать…
– Да что ты себе позволяешь? – вырикнула Акешь. Ее идеальное лицо исказил гнев. Я заметил у нее на груди цепочку с огромным рубином, который имел форму алого язычка пламени. Какой интересный все-таки символ у Кхитан… Я бы понял, если бы язычок пламени был у И'си'тор, которые всегда тяготели к Огню, но у Кхитан…
– А насчет тебя, Акешь… – Я повернулся к ней и продолжил: – Если бы не шесть-семь тысяч атретасов, состоящих в каждом Великом доме, и воля богини, я бы уже воплотил твою мечту. Да, ту, которая носит название «Единственный Великий дом»…
– Ты не посмеешь! – зашипела Акриста. Да что же это такое? Мне что, волчком крутиться?
– Шестого храма в том контексте, в каком он существовал, больше не будет.
Акриста сделала шаг назад.
– А насчет тебя – либо ты присоединишься к нему и возвысишься, либо умрешь.
– И утратить свободу воли? Стать рабыней? – Какая интересная осведомленность.
Я чуть пожал плечами.
– Ты думаешь, я свободен? – мой смех разнесся по простору Ксатена. – Свободен ли меч от руки, держащей его? Или, быть может, кто-то из ариров обладает этой свободой? Если ты хотела стать свободной, зачем ты стала той, кто стоит передо мной сейчас?
– Чем больше власти, тем больше свободы?
– По-моему – наоборот… Чем больше власти – тем больше ответственности. Это скажет тебе любой из сидящих тут матриархов.
– Ты ничего не понимаешь! Да и все равно… я отказываюсь!
– Как же ты глупа. Знаешь что? Я долго думал, как с тобой поступить. Вариантов было множество. Я могу убить тебя и поднять высшим вампиром, а потом жестоко опустить тебя прямо перед твоим храмом, продемонстрировав, что случается с теми, кто не признает власти богини. Увидев это, я думаю, твои ариры задумались бы о своем будущем. А есть еще одна мысль – богиня обратит тебя в атар, послушную моей воле, которая перед Шестым храмом будет лизать мне сапоги. Представляешь себе картину: на площадь перед храмом выхожу я на переговоры, такой весь важный в расшитом золотом гарнитуре атар, напротив меня появляются ариры из твоего храма, тоже все такие из себя лощеные кошки, но не успевают они произнести и слова, как появляешься голая и на четвереньках ты и начинаешь вылизывать мне сапоги! Да они согласятся на все, что я им скажу, лишь бы не видеть этого и избежать подобной судьбы! Или, быть может, приказать тебе убивать своих единомышленников-ариров? – С каждым словом Акриста все сильнее бледнела, в конце став лицом один в один как атар. – Но ты знаешь, я решил убить тебя перед ликом матриархов. Это решение у меня созрело после того, как я узнал об этом месте. – Я вдохнул воздух полной грудью. – Здесь все пропитано мощью и волей темных богов. Ты это чувствуешь? Хм. И кого я спрашиваю?