Дилан пробубнил себе под нос очередное ругательство и заглушил двигатель. В салоне повисла гнетущая тишина: Кита все так же молчала, разглядывая фиат, который теперь стоял в правой полосе, а сам басист погрузился в свои размышления.
Дилан прекрасно понимал, за каким-таким надом Томасу приспичило отправить его к Люку этим утром. Он был уверен, что эти двое спелись и спланировали их с Китой встречу. Они могли подгадать все, включая пробки на дорогах, чтобы у него, Дила, был прекрасный шанс поговорить с Миасс. Вот только он их о таком шансе не просил и планировал вытребовать с Томаса объяснение. По-любому, Томас был зачинщиком. Последние полторы недели только и твердил о том, что Дилану следует объясниться.
Дилан и сам прекрасно понимал, что в той ситуации оказался не прав. Однако он был не из тех людей, кто признает свое поражение. Выросший в приюте, он крепко-накрепко запомнил простую истину, действующую в его стенах: поражение – признак слабости, а слабые не выживают. И пусть времена приюта прошли, а его мир изменился, отказаться от истин, являвшихся основой его прошлой жизни, ему оказалось не под силу – слишком глубоко они въелись в его сознание, слишком сильная боль скрывалась под ними. Дилан злился на себя за то, что не мог переступить свою гордость и просто извиниться. Не смог, когда чуть не сбил Киту на дороге, когда после этого встретил ее в колледже; не может и сейчас. Всего одно слово. Одно чертово слово!
“Разве это, – сказал ему как-то Томас, – не есть слабость, которой ты так боишься?” И эти слова не выходили у Дилана из головы.
Парень сжал руль так, что побелели костяшки, после чего откинулся на сиденье. Кита сделала вид, что ей все равно, хотя стиснутые пальцы на ручках сумки выдавали ее напряжение с головой. Дил провел рукой по коротким волосам и вздохнул.
– Ты злишься за тот раз, – сказал он наконец, больше себе, нежели ей.
Кита поджала губы. Отвечать она не хотела, но колкость вырвалась сама:
– Не только из-за этого, знаешь ли.
– Я должен был извиниться, но до сих пор этого не сделал. Ты это хочешь сказать?
– А ты хочешь сказать, что простых извинений будет достаточно?
Дилан отчетливо расслышал в ее голосе обиженные нотки. Разумеется, она злилась. Если бы на него наорал водитель, едва не сбивший его минутой ранее, он наверняка бы огрызнулся. Это в лучшем случае. В худшем он бы без разбора дал в рожу. Ясно, что Кита была слишком мягкой, чтобы дать отпор, и вдобавок тогда она совершенно растерялась. Дил хорошо помнил, как блестели испугом ее глаза, как дрожали губы, как она сжимала в руках сумку, не понимая, огреть его этой самой сумкой, бежать прочь или же расплакаться прямо на месте.
– Я тогда… вспылил немного. – Слова давались ему неохотно. – Дело вообще не в тебе было.
Кита хмыкнула. Было видно, что попытка помириться ее совершенно не впечатлила. Дилан чувствовал, что начинает раздражаться, но не на нее, а на себя самого.
– Когда мне было пять, – неожиданно признался он, – мои родители погибли в ДТП. Как-то в выходной они возвращались домой… уже и не помню, откуда. Вышли на переход, светофора там не было. Водитель грузовика их не заметил и не успел затормозить.
Говоря все это, Дилан не отрывал взгляда от бокового зеркала, в котором отражался курящий водитель стоящего позади грузового форда. Он был бы не прочь сейчас прекратить этот разговор, выйти из машины и покурить, однако сигареты у него кончились, а за новыми он зайти не успел. Дилан не заметил, как обернулась Кита, оторвавшись от разглядывания красного фиата в соседнем ряду.
– Долгое время я едва не проклинал того водителя. Я был уверен, что во всем был виноват лишь он, что он несправедливо лишил жизни моих родителей. Лишь спустя несколько лет я смирился с тем, что его вины в произошедшем не было. И в очередной раз понял это, когда едва не сбил тебя на перекрестке. Забавно, – он прикрыл глаза рукой и криво усмехнулся. – Я сам оказался на месте того, кого ненавидел все детство. Наверное, это меня и взбесило. Так что… извини за это.
Кита продолжала молчать, но Дилан не был уверен, что девушка просто подбирала слова. И, к его огромному облегчению, ошибся.
– Наверное, я сама повела себя не лучше, – наконец, нарушила молчание Кита. – Мне стоило высказать все еще тогда. Быть может, у нас вышло бы договориться. Но вместо этого я молча проглотила оскорбления и просто убежала. И следующие полгода тоже молчала, хотя давно нужно было поговорить. Молчать и обижаться было удобнее, вот и все. Так на меня похоже…
– Удобнее? – Дилан приподнял ладонь и скосил глаза. – То есть, тебя устраивало, что из-за этого у тебя были проблемы с другими студентами? Студентками, – поправился он.
– А с чего ты взял, что проблемы с ними у меня из-за этого? – удивилась Кита.
Басист застыл, а потом коротко выругался.
– Томми мне плешь проел, говорил, они тебя задирают, потому что мы не в ладах.
– Ну… дело не совсем в этом… – замялась Кита. – Я бы сказала, вообще не в этом. Просто… ну…
– Знаю, – перебил ее Дилан, – общество всегда выбирает слабейшего. И они выбрали тебя, потому что ты не огрызаешься и ничего не можешь им сделать. Как по мне, давно их нужно было в лужу ткнуть, да поглубже и погрязнее. Впрочем, кто-нибудь обязательно ткнет, рано или поздно, – он ухмыльнулся.
Последнего намека Кита не поняла, но расспрашивать не стала. Сзади послышался требовательный гудок, и Дилан едва не подскочил на водительском сидении.
– Заболтались, – пробурчал он, поворачивая ключ. – Надеюсь, успеем протиснуться в этот промежуток и выбраться из адской пробки.
Девушка пожала плечами и снова уставилась в окно. В этот раз на ее лице блуждала легкая улыбка.
Когда Кита переступила порог своего дома, на часах было почти двенадцать. Она тихонько сползла спиной по двери и прикрыла глаза. То, что происходило с ней последнее время, переставало поддаваться логике и смахивало на странное стечение обстоятельств. Но случайностей в жизни не было. Перси много раз говорил ей об этом. И Кита теперь понимала это.
Все началось с того самого подарка тайного Санты. И с горе-курьера, который ошибся квартирой и случайно вручил его не тому адресату. Если бы не это, она бы не искала поводов пообщаться с ребятами из “SunRise”, не столкнулась бы с Лиэн и ее подпевалами. На ее проблемы не обратил бы внимание Томас. И они бы с Диланом так и не поговорили.
Хотя, не так. Все началось с той злосчастной красной ленточки на дороге. И несостоявшегося ДТП.
Когда она выходила из машины, Дилан сказал ей напоследок: “Наверное, это хорошо, что мы наконец во всем разобрались. Но постарайся больше не молчать – ни о своих проблемах, ни о чувствах. Они касаются не только тебя. Может так случиться, что в один момент ты попросту не сможешь высказаться”. Ей никогда раньше не приходило в голову, что своим молчанием она заставляла волноваться о ней других. Да и не только о ней.
Кита разулась, скинула пальто и решительным шагом направилась в свою комнату. Там, в шкафу, до сих пор покоился подарок, который принадлежал не ей – Томасу, и который уже давно следовало бы вернуть. Стоило как следует поблагодарить и вокалиста “SunRise”, и отправителя, и курьера, и того, кто затеял этого тайного Санту в городе. Пора было расставить все на свои места.
Когда Кита, спрятав руку с подарком за спину, решительно позвонила Меймону, дверь открылась на удивление быстро.
– Привет, – обрадовался парень. – Ну, ты как?
У девушки вытянулось лицо.
– А… почему ты спрашиваешь?
– Люк мне рассказал о вчерашнем.
– А… Да, все в порядке. Но ты ведь не только об этом, я права? – Кита нахмурилась. – Твоих рук дело?
– Ты о чем? – обезоруживающе улыбнулся тот.
– Не прикидывайся. Ты же знаешь, что Дилан отвозил меня домой. По-любому хочешь знать, помирились мы или нет. И прежде чем я отвечу на твой вопрос, я скажу, что это было подло!
– Но вы ведь помирились? – с надеждой спросил Томас.
Кита молча сверлила его недовольным взглядом, но спустя несколько секунд сдалась.
– Помирились.
– Слава богу! – не скрыл облегчения парень. – Вот видишь, это было оправдано!
– Ну знаешь!.. Впрочем, я к тебе совсем не за этим.
Кита помедлила, словно растеряла всю свою решимость. Томас выжидающе скрестил руки на груди.
– А зачем?
– Вот. – Она зажмурилась и протянула ему нарядную коробочку.
Томас осторожно принял ее, словно ждал какого-то подвоха.
– Это… от тебя?
– Да… В смысле, нет! Не от меня. – Кита замахала руками и слегка покраснела. – Недели две назад ко мне постучался курьер и вручил это. Я не знала, что это и от кого – курьер быстро смылся. Поэтому… распаковала. Мне до сих пор за это неудобно.
– Так а что это было? – Томас перевернул бирку, висящую на веревке, и прочитал содержимое. – Подарок от тайного Санты?
– Ага…
– Ого, ничего себе! – Он восторженно оглядел упаковку. – Не думал, что подарок будет… такой!
Кита неловко кашлянула.
– Упаковку я сама сделала. Ту, что была, я ведь раскрыла. Неудобно было отдавать тебе содержимое просто так, хотя первую неделю именно это я и пыталась сделать.
– Ах, вот оно что… – догадался Томас. – Значит, мне не показалось, что ты крутилась вокруг нас и искала случая поговорить.
Уши Киты запылали.
– Если что, – промямлила она, – предыдущая упаковка была не очень. Не думаю, что тебя бы она впечатлила. Хотя, моя тоже не ахти…
– Она потрясающая! Ты дизайном случайно не увлекаешься?
– Ну… вообще-то я рисую…
– Серьезно? – Томас моргнул. – Что ты вообще на прикладной информатике делаешь?
– Это долгая история. Расскажу ее как-нибудь потом. Рада, что тебе пришлось по душе. Думаю, что сам подарок понравится тебе еще больше, но благодарность за него будешь высказывать уже не мне.
– Спасибо, – тепло улыбнулся Томас. – Кстати, не хочешь чаю?..
Сказав это, он замер. Лицо у него забавно вытянулось.