Однако двумя годами позже фаворит султана был изгнан из страны соседним правителем Штефаном Молдавским, который во главе бесстрашно действовавшей крестьянской армии дважды срывал попытки турок вновь вернуть фаворита султана к власти. В конце концов Штефан был разбит Мехмедом с армией из отрядов татар, набранных в Крыму числе захвата там генуэзской колонии черноморским флотом турок.
Тем временем, в 1463 году, Мехмед обратил свое внимание в северо-западном направлении – на Боснию, другое государство, которое граничило с Сербией и которое требовалось ему в качестве базы для новых агрессий все дальше на запад. Босния находилась в уязвимом положении не только из-за династических распрей, но и из-за религиозного раскола. Некогда православная, Босния превратилась в римско-католическую страну с сильной поддержкой со стороны папы, которая до некоторой степени была чисто внешней. Турки были постоянно хорошо информированы насчет того, что происходило в самой Боснии, и обхаживали местное крестьянство обещаниями свободы. Уже с 1461 года король Боснии Стефан ожидал вторжения султана, чья «ненасытная жажда господства», как ни предупреждал папа, «не знает границ». Обращаясь к папе за поддержкой, король Боснии указывал, что завоевание его королевства привело бы к вторжению в Венгрию, а затем в Венецию и другие части Италии. Более того, «он часто говорит также о Риме, который и мечтает заполучить».
Ответом папы было прибытие легата, который, насколько это имело смысл, увенчал Стефана славой и оказал нажим на короля Венгрии, чтобы тот пошел с ним на мировую. Но король Венгрии готов был так поступить только в том случае, если Стефан откажется от выплаты дани султану. Это привело в бешенство султана, который немедленно направил в Боснию армию, принял сдачу нужной крепости Бобовац и согласно своему обычаю поделил ее обитателей на три части – одну, которая останется в городе, вторую – для дележа между его пашами, и третью – для отправки в Стамбул для пополнения тамошнего населения. Затем Мехмед послал с авангардом своего великого визиря Махмуда-пашу, чтобы захватить короля Стефана и крепость, в которую тот сбежал со своей армией. Стефан капитулировал при условии, что ему будет сохранена жизнь.
Однако это обещание Мехмеду не нравилось, поскольку политика заключалась в том, чтобы умерщвлять любого правителя, взятого им в плен. Поэтому султан посоветовался с находившимся в его свите святым персом, который услужливо заявил, что, с точки зрения исламского закона, никакая подобная отсрочка приговоров «неверному», данная подчиненным султана, не является для него обязательной. Так, последний король Боснии был обезглавлен в присутствии султана.
За пределами Боснии – как последний бастион между вторгающимися турками и побережьем Далмации и итальянскими островами – продолжала свое устойчивое существование Албания. Тут Скандербег, этот, как называл его папа, «защитник Христа», все еще продолжал сражаться и править, поощряемый венграми, венецианцами и другими итальянскими государствами, как он делал это со времен Мурада более двадцати лет тому назад. С течением времени Скандербег стал почти легендарным героем христианского Запада. Во многом своей независимостью Албания была обязана как природным условиям неприступности своих горных хребтов, – так и боевому духу собственного народа, тех закаленных жителей высокогорий, объединенных в кланы, которых Скандербег сплотил и по-прежнему твердо удерживал под своим руководством. Турки могли бы занять долины, но они постоянно терпели бы неудачи, как это уже испытывали на своем плачевном опыте полководцы Мехмеда, штурмовавшие и пытавшиеся удержать вершины гор.
В 1466 году султан лично повел в Албанию большое войско.
Султан не смог достичь успеха вплоть до кончины Скандербега в 1467 году. Легенда гласит, что, узнав о смерти Скандербега, султан воскликнул: «Наконец-то Европа и Азия принадлежат мне! Несчастное христианство, оно потеряло и свой меч, и свой щит». К этому времени Османская империя находилась в состоянии войны с Венецианской республикой, которой Скандербег завещал свои владения. Война, причиной которой послужил спор из-за господства над различными морскими базами, все еще удерживавшимися Венецией, возобновлялась на протяжении шестнадцати лет.
Осенью 1472 года, после консультации у астрологов, что было привычкой перед принятием любого важного решения, Мехмед переправился в Азию с большой армией и пошел походом на Восток. Встав на зимние квартиры в Амасье, султан весной двинулся дальше на восток к Эрзинджану. Здесь, у Терджана, самый молодой и наиболее любимый из военачальников султана, Хасс Мурад-паша – потомок по линии Палеологов, который лишь недавно поднялся с поста губернатора Румелии, а здесь командовал колонной легкой кавалерии – решил с юношеским безрассудством начать необдуманную атаку, которая завела его прямо в засаду, подготовленную противником. Его отряд был окружен и в основном истреблен, тогда как сам Хасс Мурад утонул в водах Евфрата.
Султан, будучи в гневе от этого поражения, в котором он обвинял своего великого визиря Махмуд-пашу, и расстроенный смертью своего любимца, приказал отступить. Но сначала, как утверждают, было благоприятное сновидение, о котором он поведал своим военачальникам, чтобы те придали мужества солдатам. В своем сне Мехмед сражался врукопашную с Узун Хасаном и сначала был повержен тем на колени, но затем, восстановив силы, нанес хану такой удар в грудь, что на землю упал кусок его сердца. Сражение завязалось у Башкента и после восьмичасового боя вождь «белобаранных» был разбит, а его войска обращены в бегство, неся потери в десять раз большие, нежели противник. Весь лагерь Узун Хасана со всем его имуществом попал в руки турок. Султан лично провел три дня на поле боя, наблюдая за казнями пленников; но, как и приличествует покровителю науки и искусства, сохранил жизнь группе ученых и ремесленников, которые были отправлены в Стамбул. Когда армия Мехмеда удалилась в западном направлении, ее сопровождали три тысячи пленных тюрок, которых казнили во время похода из расчета четыреста человек в день.
Узун Хасан – правитель государства Ак-Коюнлу потерпел поражение от войска Мехмеда II в сражении у Башкента
Узун Хасан и его соплеменники, рассеявшиеся по столь большой территории, не были разбиты до конца, и Венеция возобновила с ними дипломатические отношения немедленно после битвы. Но султан Мехмед не ожидал новых угроз; Узун Хасану было суждено умереть 1478 году.
Извлекая пользу из смерти Скандербега, Мехмед снова направил свои войска к Албании…
По ту сторону Адриатики, на итальянском берегу, поселились страх и уныние, поскольку тяжесть турецких набегов на побережье Далмации все более усиливалась. Турки варварски выжигали близлежащие окрестности, и то и дело раздавался колокольный звон с колокольни собора святого Марка в Венеции, вещающий о пожаре. В 1477 году у самого начала итальянского полуострова появился отряд турецкой кавалерии. Кавалеристы подвергли разграблению города и деревни в долинах. Горящие деревни были видны охваченным тревогой венецианцам с колокольни собора Святого Марка. Осенью турки ушли, нагруженные трофеями и оставив после себя море огня, поглощающего крестьянские дворы и виллы, замки и дворцы.
Но на следующий год набеги возобновились в больших масштабах, как раз во время созревания урожая. В набегах участвовали десятки тысяч воинов нерегулярных турецких войск, сеявших панику по всей стране. Воины Мехмеда уже кричали во имя Аллаха: «Мехмед, Мехмед, Рома, Рома!» Вплоть до английского королевского двора распространилась тревога огромной опасности для христианского мира.
Для венецианцев настало время, когда необходимо было принять все меры для заключения мира, и условия такого договора были согласованы с султаном в 1479 году, подтвердив право турок владеть Скутари, Круей и островами Лемнос и Негропонт (Эвбея) наряду с Майи, гористым полуостровом на юге Мореи. Остальные территории, захваченные Венецией в ходе шестнадцатилетней войны, были возвращены туркам, но с правом Венеции свободно вывести гарнизоны и вывезти оружие и снаряжение. На венецианцев была наложена большая ежегодная дань, в обмен на которую им вернули право свободной торговли и разрешили иметь консульство в Стамбуле для защиты своих гражданских прав. Мехмед принудил сильнейшую морскую державу в Эгейском и Средиземном морях принять условия. Он, таким образом, расчистил моря для вторжения в Италию турецкого флота с армией под командованием Гед Ахмед-паши. Спустя несколько месяцев после подписания мирного договора султан захватил несколько островов в Ионическом море, ставших морской базой для дальнейшего нападения на берега Италии.
И такая атака была предпринята в 1480 году. Ходили слухи, что Мехмед собирался лично в Италию с армией, и страх перед решающим вторжением был настолько велик, что папа римский подумывал о бегстве. Но вместо этого он мобилизовал помощь из разных городов и стран, таких, как Генуя, Испания и Португалия. Однако султан со своей армией не спешил. Он перебросил свои силы на восточное направление в сторону острова Родос, оставив итальянские земли…
Островная крепость рыцарей ордена госпитальеров, иначе говоря, крепость святого Иоанна, иоаннитов, последних крестоносцев, остававшихся на Родосе, играла главную роль в обороне Анатолии. Она стала явной помехой в морском господстве турок в восточной части Средиземного моря. Но предпринятый поход и длительная осада оказались неудачными. Наконец осада была снята.
Турецкие войска вновь собрались вместе в Мармарисе, чтобы отправиться в обратный поход в Стамбул. Здесь великий адмирал был лишен своего звания и получил скромный пост в Галлиполи. А между тем дни Завоевателя приближались к концу.
10
В своем стремлении создать новую мировую исламскую империю Мехмед Завоеватель был озабочен не только тем, чтобы лидировать и расширить территорию Византии, но и сделать новое государство, с новыми институтами – административными, правовыми, экономическими и социальными. Для того, чтобы гарантировать своей династи