Вот её одноклассница Вика была исключительной. Отца она не знала, и все в классе любили строить догадки, кем бы он мог оказаться – шпионом, суперагентом или даже убийцей в бегах! Вику воспитывал отчим – странноватый огромный дядька с густой бородой и угрюмым взглядом. Несколько раз он приходил в школу на утренники вместе с Викиной мамой и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Все в классе его боялись. Как-то Вика объявилась с синяком под глазом, и классная долго допытывалась, как она ладит с отчимом, не обижает ли он её, нет ли у них своих «секретов». Вика бледнела, краснела и пыталась не выдать, что, когда они всем классом играли после уроков в догонялки в коридоре, её случайно ударил дверью самый красивый мальчик. Потом она всё-таки не выдержала и сдалась, и целую неделю её дразнили ябедой.
Эх, да – Вика была исключительной. Она всегда влипала в неприятности, её знали и обсуждали даже в других классах.
А кто говорил о Луне? Никто. И имя у неё тоже было совершенно обычным. Лу знала ещё несколько девочек с таким же именем – «Алина».
Как-то она не выдержала и пожаловалась Артаиру.
Дядя был фотографом. Ему исполнилось двадцать три года, он окончил университет и часто гостил у них, «пока искал нормальную работу», как выражалась бабушка. Мама даже отдала в его полное распоряжение журнальный столик в гостиной. Вернее, дядя оккупировал его сам. Обычно он редактировал фото на ноутбуке или рисовал на графическом планшете, пока мама стучала клавишами компьютера.
Артур – это было его настоящее имя – всегда восхищался вдохновенно работающей мамой: «Посмотришь на тебя – и руки чешутся тоже что-то поделать!»
Мама и дядя Артур были очень похожи. Оба русые, высокие и тонкие, с серыми глазами и широкими улыбками. Правда, у мамы лицо было круглым, а у дяди – острым, поэтому он казался хитрее, хотя на самом деле был беззаботным, простым и даже рассеянным.
Мама хмыкала, не отрываясь от монитора компьютера, и спрашивала:
– Признайся, тебя просто достала мамуля с вопросами о работе и женитьбе?
– Дайте мне только найти девушку, с которой я не заскучал бы через неделю, и я сразу свинчу от мамули, – отвечал Артур.
– А сейчас тебе что мешает? – спрашивала мама.
– Как представлю свою одинокую съёмную квартирку – хоть тоже ребёнка заводи, – хмыкал Артур.
Мама кривилась – она не любила такие шутки.
– Но я лучше пока потерплю мамулю, – говорил Артур. – И как ей доказать, что фотограф – тоже профессия?
– Поменьше отвлекайся на соцсети и больше работай, – бросала мама, не отрывая взгляд от монитора.
– Поэтому я и тут, о властелин пижам и компов, никогда не выходящий из дома, – дразнил маму Артур.
– Я выхожу! – недовольно отвечала мама, скрещивая ноги в пижамных штанах.
Она начинала сердиться на то, что брат отвлекал её от работы.
– Так что приглядывай за мной, пижамный надзиратель, пока я не нашёл личного надсмотрщика.
Луна надеялась, что дядя никогда не найдёт девушку и всё также будет приходить к ним работать, иногда фотографировать её, потому что «подписчики очень любили его племяшку». Луна и дядя, как всегда, будут придумывать разные образы. К тому же Артур поддерживал её в том, что вампирские клыки, красная тушь для волос или ведьминская шляпа на фотографиях смотрятся гораздо круче розовых блёсток, короны принцессы или палочки феи. А ещё Артур приносил племяннице полосатые чулки, индейский головной убор, крылья летучей мыши и другие забавные вещи, наносил ей грим и просил маму подержать светоотражатель. Специально для фотоэкспериментов одну стену в гостиной оставили абсолютно белой. «Белый цвет сейчас в моде, – объясняла мама папе, – скандинавский стиль».
Мама тоже, бывало, пользовалась присутствием брата и отправляла его с Луной готовить обед.
– Артур, ты уже большой мальчик, разберитесь с едой сами! – говорила она.
– Окей, босс! – кивал Артур.
– Окей, босс! – повторяла Луна.
А бывало, дядя с племяшкой пекли пироги, просто так, для удовольствия.
Луна любила, когда Артур надевал красный в большой белый горох фартук с оборкой внизу и длинными широкими завязками. Этот фартук с весёленькой расцветкой подарила маме бабушка, но в их семье он не пользовался популярностью. Артур же обожал всё яркое, носил жёлтую толстовку с зелёными джинсами и, конечно, выбирал красный фартук.
А ещё он всегда одинаково шутил:
– Коррида! – восклицал Артур, хватая фартук и размахивая им так, как тореадор размахивает красной тряпкой перед быком.
Луна скептически смотрела на дядю, скрестив руки на груди.
– Ну давай, сделай «му»! – упрашивал Луну дядя.
– Я же девочка! – напоминала Луна, еле сдерживая улыбку.
– Эх! – сдавался Артур и надевал фартук. – Надо будет попросить пижамного аиста принести мне племянника.
Лу подходила и тыкала дядю в худой бок, сложив «козу» из пальцев.
– Вот тебе «му»!
И они хохотали. Им никогда не надоедал этот маленький ритуал перед готовкой.
Как-то раз, когда дядя предложил «замутить» шарлотку, Лу, чертя дорожки в рассыпанной на столе муке, пожаловалась, что ей не нравится её имя.
– Это почему? – спросил дядя, вырезая из яблока сердцевину.
Лу пожала плечами.
– Как вообще родители выбирают имена?
Дядя хмыкнул и вытер руки о фартук.
– У меня, знаешь ли, нет опыта в таких вещах. Нашего попугая и кота в детстве сестрица назвала сама – Гешей и Гошей. Я даже не помню, кто из этой парочки кем был. И кто кого в итоге съел… а уж о твоём имени сестрица точно не собиралась со мной советоваться. Но мне нравится. Звучит нежно.
Лу скривилась.
– Вот Вика – Виктория – означает «победа». Артур – «медведь».
– Ух ты! – обрадовался дядя. – Я и не знал! А «Алина» что означает? – спросил он.
Лу отмахнулась.
– Какую-то ерунду.
Артур разрезал яблоко на дольки, положил в силиконовую форму для выпечки и неожиданно спросил:
– А хочешь быть Луной?
– Луна мне нравится больше, – согласилась девочка. – Даже очень нравится.
– Тогда я, пожалуй, заберу две буквы твоего имени и отдам свою «у», – решил Артур.
– Нечестный обмен, – заметила будущая Луна.
– Но ведь это тебе надо, – напомнил дядя. – Всё просто: закон спроса и предложения. Я диктую свои условия. Да и ты не станешь Луной, если не отдашь мне две буквы.
– Ты прав, – сдалась Алина. – Я согласна!
Так Алина стала Луной, а дядя её – Артаиром. Прошло время, и в семье появилась Лисичка. Лу иногда задавалась вопросом, а нравится ли собаке её имя? И уже не так категорично относилась к тому, что родители когда-то назвали её Алиной.
Но предпочитала зваться Луной.
Лу с Лисей после утренней прогулки вернулись домой. На кухне громко шкварчала яичница, пахло кофе, тостами и отварными сосисками.
Мама вышла из кухни в прихожую, на ходу вытирая руки полотенцем. Лу восхищалась своей мамой. Какой же она была красивой! Даже утром, невыспавшаяся, с небрежно собранным на макушке русым хвостом, в старой, вытянувшейся, но любимой футболке для сна и в пижамных штанах.
За любовь к такой одежде Артаир всегда дразнил сестру «пижамными» прозвищами: укротительницей пижам, пижамным отшельником и пижамным трудоголиком, конечно.
– Цените каждую секунду! Ходите дома и на улице в пижаме! Переодеваясь утром и вечером, вы тратите сто пятнадцать тысяч триста тридцать три секунды своей жизни! Не успеете оглянуться, и уже снова наступит ночь, а там и старость! Пижамы – в офисы, пижамы – в массы! – скандировал Артаир, размахивая штативом.
– По улице в пижамных штанах я не хожу, – возражала мама, стараясь сосредоточиться на работе.
А неугомонный брат не торопился открывать свой ноутбук.
– Это следующая ступень эволюции. Что ты там пишешь опять? Сценарий к остросюжетному фильму «Сбежавшая пижама»? У нас будет пижамная вечеринка, когда этот шедевр появится во всех кинотеатрах страны?
– Пижамную вечеринку устроим, когда ты женишься и не будешь прятаться у меня дома от нотаций мамули, – парировала мама.
– Давайте устроим вечеринку на мой день рождения! – предлагала Луна. – И тогда Артаир может не жениться!
Сейчас, глядя на свою пижамную маму, Лу вспомнила дядю. Она не видела его уже две недели – он отдыхал в Крыму, – и Лу поняла, что ужасно соскучилась по шуму, который постоянно окружал дядю.
Мама подхватила Лисичку и на вытянутых руках понесла её в ванную.
– Пёс-лимузин опять с грязным брюхом! – Эту фразу мама произносила каждое утро. – Пусть следующая собака будет высокой!
Длинный пёс обречённо повис, но чёрное вместо белого пузо говорило само за себя.
Лу разулась и сразу в прихожей открыла рюкзак, чтобы вытащить пустой контейнер и термос. Тут она и обнаружила, что её дневник трав пропал.
– Какая я сегодня рассеянная! – хлопнула себя по лбу Лу. – И рябину собрать забыла, и тетрадь потеряла!
– Что случилось? – выглянула из ванной мама.
– Да так, – отмахнулась Луна, решив выйти в школу на десять минут пораньше, чтобы поискать блокнот у колодца.
Неожиданно раздалась трель дверного звонка. Луна глянула в глазок, увидела Артаира и быстро открыла дверь.
– Привет! Ты вернулся!
Артаир потрепал её по белобрысой макушке и улыбнулся:
– Привет, Луна! Как жизнь? В школу собираешься?
– Завтракать собираюсь, так что ты вовремя! – фыркнула Лу.
– Я, в общем, так и рассчитывал, – хитро подмигнул Артаир.
В коридор выскочила Лисичка и отряхнулась, мстя дождём брызг за купание. Следом высунула нос мама.