В. Лазарев определенно выделяет не менее двух мастеров, работавших над мозаикой мавзолея: «Лучшему из них могут быть приписаны мозаики люнетт с изображениями Доброго Пастыря и мученика Лаврентия, а также символы евангелистов в пандативах. Фигуры апостолов обнаруживают менее искушенную руку: они грубее и примитивнее по исполнению. Возникает вопрос: не могла ли Галла Плацидия привезти из Константинополя в 423 г. высококвалифицированного мастера, принимавшего участие, вместе с местными мастерами, в декорировании ее мавзолея? Высочайшее качество этих мозаик и несомненные точки соприкосновения с мозаическим полом Большого дворца в Константинополе… говорят в пользу этой гипотезы… Его (мавзолея) мозаики, наряду с мозаиками Санта-Мария Маджоре в Риме являются… единственными памятниками на италийской почве, которые отражают в преломленной форме раннюю константинопольскую живопись, полностью погибшую». Пользуясь случаем, отметим: единого мнения о том, насколько велико в равеннских мозаиках влияние Византии, нет. Е. Редин считает его исключительным, некоторые исследователи (В. Лазарев, Я. Смирнов) не столь категоричны, видя в них, кроме чисто константинопольского, и сирийское, и кипрское влияние, но при этом не отказывая в самобытности и собственной равеннской мозаичной школе.
Теперь мы переходим, так сказать, к содержимому мавзолея – трем огромным императорским мраморным саркофагам (не исключено, что прежде они были посеребрены и покрыты мозаикой). Принято считать, что в стоящем на востоке, весьма скромном по оформлению, под мозаикой со св. Лаврентием, покоится сама Галла Плацидия, а в двух боковых – ее супруг Констанций III и их сын Валентиниан III (иногда вместо одного из них называют Гонория); могильный покой Констанция охраняют изваянные на саркофаге Агнец с нимбом – Христос, – стоящий на камне, источающем 4 райские реки, по правую и левую стороны коего стоят еще два агнца, а за ними – пальмы; на саркофаге Валентиниана изображены три высокие ниши, из них боковые увенчаны раковинами; во всех трех – кресты, только средний – повыше, и на фоне его – все тот же мистический Агнец на реках, а на перекладине креста – две птицы, обращенные клювами друг к другу; крышка этого саркофага – полуцилиндрической формы с чешуйчатой отделкой. Главный вопрос, на который невозможно дать точного ответа, – являются ли вышеназванные лица действительными обитателями сих гробниц? Осмотр содержимого по крайней мере показал наличие в боковых саркофагах двойных захоронений. С Галлой сложнее всего.
С одной стороны, кончина императрицы в Риме и полное умолчание о нахождении ее останков в Равенне вплоть до IX в. (причем тогда считалось, что она покоится в одной из часовен базилики Св. Виталия) позволяют некоторым исследователям считать, что она была похоронена в Риме. С другой стороны, это молчание объясняется тем же Хаттоном как отсутствие интереса народа и, главное, духовенства к не канонизированной императрице (хотя она вполне могла быть в свое время канонизирована, но последовавшие готско-византийсколангобардские завоевания вполне могли этот факт затушевать, подобное бывало). Факт в том, что внутри саркофага, приписываемого Галле, долгое время (начиная с XIII в. по крайней мере) находилось мумифицировавшееся высокое женское тело в императорских облачениях и наброшенной на слегка склоненную голову закрывавшей лицо августы вуали, восседавшее на резном кипарисовом троне в покое и достоинстве. Оно было видно через небольшое оконце, через которое в 1577 году любопытные мальчишки все-таки подожгли мумию на троне свечами – дерево и одежды быстро воспламенились, и от великолепной Галлы, если это была она, остались лишь несколько обгоревших костей да череп, а от трона – обуглившиеся деревяшки. Эти останки видели еще в 1577 и 1898 гг.; ныне окно в саркофаге заделано. Согласимся, что столь заботливо декорированное тело – довольно сильный довод в пользу захоронения в мавзолее самой Плацидии (особенно учитывая всю ту идеологическую нагрузку (еще блестяще видимую в мавзолейной мозаике) на базилику Св. Креста, которую Галла хотела превратить в императорскую усыпальницу), откуда и взялось нафантазированное Э. Хаттоном перенесение трупа Галлы на кипарисовом троне из Рима в Равенну. Но есть и ложка дегтя в этой бочке меда: профессор Джузеппе Бовини делится мнением ряда ученых, что, «…учитывая такую довольно редкую расстановку (т.е. положение тела в сидячем положении на кипарисовом троне. – Е.С.), очень правдоподобна гипотеза, что здесь имелось в виду мертвое тело, погребенное в XIII или XIV веке с намерением имитировать императорское тело, т.е. в такое время, когда фальсифицировались бесчисленные реликвии, вокруг которых возникали предания и легенды»; сам Бовини (и не он один) считает, что местом погребения Галлы стала часовня Святой Петрониллы около ватиканской базилики Свв. Петра и Павла. Е.К. Редин аргументированно предполагает: «Галла Плацидия, как известно, умерла в Риме. Хотя, кроме указания Аньелла (автор использует такую форму вместо латинизированной Агнелл, как в нашем тексте. – Е.С.), нет никаких других, более древних свидетельств о том, что она была погребена в Равенне, однако можно с большой вероятностью предполагать, что именно в последнем городе она и была погребена: здесь прошли лучшие годы ее жизни, здесь осталось больше всего памятников ее деятельности». Как говорится, пусть каждый выбирает ту версию, какая ему кажется ближе или убедительнее. Лично автор, очарованный мистикой мавзолея, считает, что Галла упокоилась там. В иное просто не верится. Но это сантименты, а мы пишем историю. Поэтому теперь обратимся к иным постройкам Равенны, так или иначе связанным с Галлой Плацидией и ее эпохой.
О храме Св. Агнессы мало что можно сказать – разве что имеется свидетельство Агнелла о постройке этой церкви субдиаконом Гемеллием при епископе Экзуперанции (на кафедре в 425—430 гг., в этом храме он и был погребен). Агнелл жил рядом с этой базиликой и отметил, что она стояла в центре городских укреплений (oppidum’а). Ее остатки, еще бывшие налицо в начале XX века, свидетельствовали о том, что она имела 9 колонн, на которых покоились арки. В 1936 г. последние следы базилики Св. Агнессы были уничтожены.
Базилика Святой Агаты предположительно возведена Галлой Плацидией, и предположение это основано на идентичности плана этой постройки базилике Св. Иоанна Богослова – Мюнц приурочивает освящение этой церкви к епископству Петра I Испанца (на кафедре в 396—425 гг.). Она делилась на три нефа (средний – в полтора раза шире боковых) двумя рядами из 10 колонн, имела полигональную пятиоконную апсиду в центре, округлую правого нефа, выдающуюся намного далее средней, про апсиду левого нефа сказать затруднительнее, была ли она достроена подобно другой, или осталась недостроенной, заканчиваясь прямоугольником. Землетрясения, перестройки и нанесенные в 1944 г. бомбежкой повреждения, разумеется, исказили ее внешний вид, теперь размеры храма – 49,5×25 м. В VI в. к базилике был пристроен окруженный колоннами атриум, исполнявший роль притвора. В храме доселе можно встретить много фрагментов древних архитектурных сооружений, использованных в его постройке.
Возможно, мозаика церкви Св. Агаты была одной из древнейших в Равенне, о которых известно нам; к прискорбию, она пала при землетрясении 11 апреля 1688 г.
По описаниям и зарисовкам известно следующее: на мозаике апсиды был изображен Христос Судия, в фиолетово-красном хитоне сидевший на троне тяжеловесной конструкции меж двух архангелов с жезлами в руках. Господь держал в одной руке апокалиптический свиток, запечатанный семью печатями, а другую прижал к Своей груди в жесте беседы. Под небожителями расстилались лилии и розы… Над архиепископским сидением находился мозаичный портрет епископа Иоанна III Ангелопта (то есть «Видевшего ангела», на кафедре в 477—494 гг.); в этой же церкви, где он сподобился незадолго до кончины видеть ангела, прислужившего ему на мессе вместо диакона, он и велел себя похоронить как раз на том месте, где он этого самого ангела узрел, если верить рассказу историка Агнелла. Ну, служил он с ангелом или нет – это его внутреннее дело, в истории он остался знаменит именно как человек, уговоривший Одоакра сдаться на милость Теодориха, а тот его «помиловал» – мечом, как и всю его родню (об этом – позже); Иоанном руководило желание спасти осаженных равеннцев от голода, но и Одоакра он недолюбливал, ибо тот пытался забрать у Церкви ее земельные владения, а Церковь к таким поползновениям ох как чувствительна! Захоронение Иоанна Ангелопта утрачено, но сохранилось погребение епископа Агнелла – его останки лежат в одном саркофаге с прахом Сергия (на кафедре в 748—769 гг.), равеннского архиепископа, проигравшего в политической борьбе с Римом и перенесшего там заточение. Около церкви – типичная цилиндрическая равеннская колокольня, невысокая, которую можно датировать IX—XI вв. (верх реставрирован в XV в.).
Надо полагать, почитание св. Агаты Сицилийской было довольно сильно в Равенне на протяжении веков, ибо оно налицо и сейчас. Кроме стоящей доныне базилики, можно вспомнить картину в церкви, выстроенной на руинах базилики Св. Марии Великой близ базилики Св. Виталия, на которой ангел привел апостола Петра (с того света уже, разумеется) в темницу к изуродованной мучениями Агате для ее исцеления: как известно из жития, в III в. за исповедание христианства мучители отсекли ей груди. Иаков Ворагинский так описывает это в своей знаменитой «Золотой легенде»: «[Консул Сицилии Квинтиан] приказал истязателям тянуть ее груди в разные стороны и под конец отрезать их. И сказала тогда Агата: “Бесчестный, жестокий зверь и тиран, не стыдно ль тебе отрезать у женщины то, чем твоя мать вскормила тебя? Но истинные груди мои в душе моей, ими вскормила я все свои чувства и их с отрочества посвятила Христу. И они останутся целыми и невредимыми”». Вероятно, именно на этих словах основан очень интересный широко распространенный иконографический образ: святая дева держит на блюде, как дар Богу, свои отрезанные перси, словно два купола, увенчанные сосками. Скажем и о необычном местном печенье характерной формы с ягодкой наверху, которое так и называется: «груди св. Агаты». Также св. Агата весьма почитаема в соседнем Римини и в древней республике Сан-Марино, расположенной не столь уж далеко от Равенны, – наряду со свв. Марином и Львом она является покровительницей Сан-Марино, в ее честь в республике учрежден орден!