Ошибка Одоакра состояла в том, что он повел политику вразрез с Константинополем, и первым неудачным шагом стало завоевание Далмации, на которую Восточная Римская империя имела свои виды. Уже тогда, видимо, в Константинополе подумали о том, чтоб «окоротить» варвара. Новый повод Одоакр дал, пойдя на переговоры с патрицием Иллом (484 г.), взбунтовавшимся против Зенона. Тогда василевс поднял против Одоакра сначала Фелетея, вождя ругов (Одоакр разбил его в упомянутом ранее походе 487 г., пленил вместе с женой Гизо – Гизой, привез в Италию и казнил обоих), а затем и Теодориха, вождя остготов.
Теодорих был для Константинополя человеком далеко не чужим: по свидетельству историка, Иордана, император Лев получил семилетнего сына вождя Тиодимера Теодориха от готов как заложника; в Константинополе он жил до 18 лет. Вполне естественно предположить, какие чувства в душе юного варвара вызвали «царица городов» и двор василевса! Несомненно, что всю жизнь потом Теодорих будет, осознанно или нет, пытаться воссоздать в Равенне некое подобие императорского двора, и не всегда удачно. Автор вовсе не пытается очернить варвара с позиций цивилизованного «ромея», ни в коем случае: сами римляне периода упадка или византийцы отнюдь не достойны восхвалений или подражания; коварство последних вошло во все мыслимые хроники, летописи и присловья – как было сказано где-то: «Руки византийца уже слишком слабы, чтобы крепко держать меч, но еще достаточно сильны, чтоб держать стилос и кинжал». Зато Теодорих во царствии своем порой весьма напоминал орла из сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина «Орел-меценат». Завел орел двор, историографа-дятла, все его славословят, затем он, еле могший подписаться, да и то с ошибками, академию наук основал да потом сам с «академиками», совами да филинами, расправился, просвещение свернул, азбуку в ступах повелел истолочь. Чем не Теодорих, казнивший «своего» философа Боэция, воистину последнего римлянина, и его тестя Симмаха? А дворня из римских льстецов, за честь и свободу которых они пали, но которые вовсе того не заслуживали, предав их? Что могли эти коллаборационисты-приспособленцы – только разве что втихаря презирать своего работодателя-варвара? Золотые монеты, чеканенные по византийскому образцу? Императорский порфирный саркофаг?.. С другой стороны, дошедшие до нас равеннские памятники времен готского владычества мало чем уступают произведениям эпохи Плацидии… Но все это будет потом, а пока покинувший имперскую столицу Теодорих обретает боевой опыт в войнах с другими варварами. Орда остготов раскололась на два отряда, один из которых отправился в Италию, но Теодориха в тот раз с ними не было. Он то вступал с византийцами в союз против своих же соплеменников (за что получил от вырученного им от восстания узурпатора Василиска императора Зенона сан патриция), то наоборот. В 471 или 474 г. он наследовал королевскую власть отца, война с империей закончилась поражением Зенона (483 г.); Теодорих получил звание римского консула (484 г.; был даже проект женить его на Юлиане, дочери почившего императора Олибрия, и соответственно правнучке – по матери – Галлы Плацидии), немного служил Зенону, пока они опять не поссорились, в результате чего готы подошли к Константинополю (487 г.). Зенон выслал для переговоров сестру Теодориха Амалафриду, бывшую «фрейлиной» императрицы; Теодорих отступил. Вот тогда-то Зенон и решил использовать его энергию и войско для расправы с Одоакром – так он словно убивал двух зайцев: наказывал Одоакра и избавлялся от Теодориха. Историк З.В. Удальцова верно отмечает в капитальном труде «Италия и Византия в VI веке»: «В 487 г. они (готы) даже задумали поход на Константинополь. Желая предотвратить этот поход, император Зинон (так в тексте. – Е.С.) начал с Теодорихом переговоры о завоевании для империи Италии, находящейся в то время под властью одного из вождей варварских племен Одоакра… Предложение императора вполне совпадало с желаниями остготской военной знати, и между Зиноном и Теодорихом, видимо, было заключено соглашение, по которому Теодорих обязывался завоевать Италию, а император в награду за победу над Одоакром обещал предоставить ему управление завоеванной страной. Однако есть основания полагать, что обе стороны отнюдь не были намерены до конца выполнять этот договор (! – Е.С.): император Зинон, отправляя Теодориха в Италию, надеялся избавиться от опасного союзника и хотел, чтобы тот прочно завяз в войне с Одоакром (во всяком случае имперские войска не были посланы в Италию на помощь Теодориху даже тогда, когда тот терпел неудачи). Вместе с тем Зинон явно мечтал руками одних варваров отвоевать для империи Италию, оказавшуюся под властью других варваров. Что же касается остготской знати и ее вождя Теодориха, то они, видимо, с самого начала рассчитывали создать в Италии самостоятельное государство по типу других германских королевств, возникших на территории Западной Римской империи».
Иордан избегает столь острых углов и описывает византийскую карьеру Теодориха довольно гладко: «Когда император Зинон (такая форма имени дана в переводе. – Е.С.) услышал, что Теодорих поставлен королем своего племени, он воспринял это благосклонно и направил к нему пригласительное послание, повелевая явиться в столицу. Там он принял его с подобающим почетом и посадил между знатнейшими придворными. Через некоторое время, чтобы умножить почести, ему оказываемые, он усыновил его по оружию и на государственные средства устроил ему триумф в столице, а также сделал его ординарным консулом, что считается высшим благом и первым в мире украшением. Этим он не ограничился, но во славу столь великого мужа поставил еще и конную статую перед императорским дворцом. Но вот Теодорих, состоя в союзе с империей Зинона и наслаждаясь всеми благами в столице, прослышал, что племя его, сидевшее… в Иллирике, живет не совсем благополучно и не в полном достатке. Тогда он избрал, по испытанному обычаю своего племени: лучше трудом снискивать пропитание, чем самому в бездействии пользоваться благами от Римской империи, а людям – прозябать в жалком состоянии. Рассудив сам с собою таким образом, он сказал императору: “Хотя нам, состоящим на службе империи вашей, ни в чем нет недостатка, однако, если благочестие ваше удостоит [меня], да выслушает оно благосклонно о желании сердца моего”. Когда ему с обычным дружелюбием была предоставлена возможность говорить, [он сказал]: “Гесперийская сторона, которая недавно управлялась властью предшественников ваших, и город тот – глава и владыка мира – почему носятся они, как по волнам, подчиняясь тирании короля торкилингов и рогов? Пошли меня с племенем моим, и если повелишь, – и здесь освободишь себя от тяжести издержек, и там, буде с помощью Господней я одержу победу, слава благочестия твоего воссияет. Полезно же, если останусь победителем, чтобы королевством этим, по вашему дарению, владел я, слуга ваш и сын, а не тот, неведомый вам, который готов утеснить сенат ваш тираническим игом, а часть государства [вашего] – рабством пленения. Если смогу победить, буду владеть вашим даянием, вашей благостынею; если окажусь побежденным, благочестие ваше ничего не потеряет, но даже, как мы говорили, выиграет расходы”. Хотя император с горечью отнесся к его уходу, тем не менее, услышав эти слова и не желая опечалить его, подтвердил то, чего он добивался, и отпустил, обогащенного многими дарами, поручая ему сенат и народ римский. Итак, вышел Теодорих из столицы и, возвратясь к своим, повел все племя готов, выразившее ему свое единомыслие, на Гесперию; прямым путем через Сирмий поднялся он в соседящие с Паннонией области, откуда вошел в пределы Венетий и остановился лагерем у так называемого Моста Сонция. Пока он там стоял, чтобы дать отдых телам как людей, так и вьючных животных, Одоакр направил против него хорошо вооруженное войско». Готы общим числом порядка 100 000, двинулись в поход в конце лета 488 г. При этом Теодорих призывал всех желающих, из варваров и римлян, присоединиться к нему; заодно он объявил себя, по германским законам, мстителем за казнь Одоакром Фелетея и Гизо.
Одоакровы войска были разбиты в ряде битв – сначала потерпели поражение гепиды, возможно, союзные итальянскому королю, потом при переправе через реку Сонций (Изонцо) и, наконец, при Вероне, но Иордан (см. ниже) сообщает только о последней, и то без особых драматических подробностей (когда рекой Атесис – Адидже – была отрезана от Вероны часть войск Одоакра; Эннодий (ок. 473—521 гг.) пишет: «Мститель уготовил неслыханную кровавую баню своему противнику… Тот, кто не знает, что я говорю только чистую правду, пусть взглянет на реку Атесис, в которой плавало очень много трупов; воды реки вздулись от крови, в некоторых местах образовались настоящие запруды… Поле, память о котором сохранится в веках, блестит от белизны человеческих костей!» Читаем теперь Иордана: «Одоакр направил против него хорошо вооруженное войско. Встретившись с ним близ Веронских полей, Теодорих разбил его в кровопролитном сражении. Затем он разобрал лагери, с еще большей отвагой вступил в пределы Италии, перешел реку Пад и стал под столицей Равенной, на третьей примерно миле от города, в местности под названием Пинета. Завидя это, Одоакр укрепился внутри города, откуда часто прокрадывался ночью со своими и беспокоил готское войско. Это случалось не раз и не два, но многократно и тянулось почти целое трехлетие. Однако труд его был напрасен, потому что вся Италия уже называла Теодориха своим повелителем и его мановению повиновалось все то государство. И только один Одоакр с немногими приверженцами и бывшими здесь римлянами, сидя внутри Равенны, ежедневно претерпевал и голод, и войну. И когда это не привело ни к чему, он выслал посольство и попросил милости. Сначала Теодорих снизошел к нему, но в дальнейшем лишил его жизни. На третий, как было сказано, год по вступлении своем в Италию Теодорих, по решению императора Зинона, снял с себя частное платье и одежду своего племени и принял пышное царское облачение уже как правитель готов и римлян. Затем он послал посольство к Лодоину, франкскому королю, испрашивая себе в супружество дочь его Аудефледу, на что тот благосклонно и милостиво согласился».