Последний крик, испуганный, потерянный, утонул о огромном, ярком, настоящем свете.
Свет.
Свет…
Свет!
Больше людей, больше ведьм и колдунов, больше Богов.
Свет, а не темнота. Свет, из которого мы все пришли. Свет, который каждый из нас может, но боится создать. Свет, который встретит нас, когда придёт время…
***
– Вставай! Ну вставай же! Прошу тебя, вставай!
– Бри, отстань.
– Не умер! Богиня, ты всё-таки не умер! – кто-то прижался к моей груди и, кажется, чем-то намочил рубашку, хотя с последним уже не угадаешь.
Мы лежали рядом, сплетя ладони: я и Вирке. Живая!
Платье у её сердца превратилось в кривые лоскуты, но под ним белела кожа: ровная, гладкая!
Вирке зашевелилась и попыталась что-то сказать, но не успела.
– М-м-м! – возмущённо промычала она, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня оплела шею руками и ответила на поцелуй.
Живая! Тёплая! Настоящая! И улыбающаяся сквозь мои прикосновения.
Я покрывал её лицо поцелуями: шёки, шею, нос, глаза… Живая!
– Устанешь! – сварливо предупредила она.
– Никогда!
Рядом всхлипнули.
– Вот гоблин! Прости, Бри! – я сгрёб ведьму в охапку, обнимая сразу двух любимых женщин.
– Сам ты… – пробурчала подруга в свой пунцовый нос. – Я думала, думала… Всё. Чуть не ослепла! Что б вас! Всё не как у людей!
Вирке, подумав, обняла и Брианну тоже:
– Не за что, – показала она ей язык.
– Что не за что? Что?! Из-за вас всех чуть не порешили… Спасай их ещё!
– Что?! Это кто кого спасал? Поговори тут, шпионка на два фронта!
– Да ладно тебе! Бри пыталась нас предупредить.
– Тссс!
– Что?
– Тс-с-с-с! – раздельно повторила ведьма. – Я слушаю. Кто-то в комнате остался жив.
Вирке заглянула мне за спину и заключила:
– Очень хочется верить, что всё-таки мы.
– Я слышу чьи-то чувства. Кто-то напуган. Заперт. Хочет вырваться.
Брианна оторвалась от моего локтя и сделала круг по комнате, не прикасаясь, но задерживаясь у тел Вальдинга и Рикмаса, подошла к проспавшим всё самое интересное охранникам. Она хмурилась, пожимала плечами, стискивала виски, пыталась пройти наощупь, не доверяя зрению. Нашла!
В кучке пепла слабо мерцал и пульсировал последний уцелевший от амулета камень: наливался цветом, гас, сиял и опять превращался в уголёк.
Ведьма провела рукой над пеплом, не задевая к остаткам артефакта, и отпрянула:
– Это Иона!
Я оказался на месте первым, склонился, всматриваясь в побрякушку, но так и не разглядел ничего:
– Она там? В камне? – Бри ещё раз проверила и кивнула. – Прекрасно!
Теперь бы ещё какой мешок или сундук найти…
– Ты что задумал?
Меньше всего хотелось верить, что со жрицей ещё не покончено: в груди противно засаднило.
– Я задумал сунуть эту пакость в мешок и зашвырнуть в самую глубокую расщелину самого далёкого моря!
– Она напугана, – Брианна на корточках рассматривала мерцающий камень.
– Очень хорошо!
– Белен, она побеждена. Проиграла. Всё! Всё кончено! Не превращайся в… в неё. Пожалуйста!
Вирке решительно потянулась к камню.
– Не тронь! – но она и не думала слушаться.
– У меня есть идея получше, – она играючи подбросила лишённые магии остатки амулета на ладони: теперь он никому не мог причинить вреда. Кроме, пожалуй, своей пленницы.
Сестра бойким шагом подошла к телу короля. Вальдинг лежал, откинувшись навзничь, и вперивался в потолок пустым взглядом покойника.
– Брианна, насколько силён был дар Ионы?
Ведьма пожала плечами:
– Я мало что знала о нём. Только то, что она не стареет. Но выжить после того, что вы тут устроили, она сумела, как видишь.
– Тогда, может, ей хватит сил ещё кое на что…
Я обеспокоенно перехватил её руку:
– Ты задумала что-то не очень умное, так?
– А когда-то случалось иначе?
– С чего ты взяла, что это сработает?
– В этом-то и смысл! – Вирке заговорщицки ткнула меня кулаком в бок. – Я понятия не имею! – и положила амулет на лоб мёртвого короля.
– А если не получится, мы просто убьём Вальдинга ещё раз, – безнадёжно протянула Брианна. – Терять, кажется, уже нечего.
Камень полыхнул лазурью в последний раз, засиял и… рассыпался прахом.
Король открыл глаза.
– А я только собирался тебя помиловать, Брианна! – он стряхнул сор с лица и сел. – Убить меня ещё раз? Ты – худшая личная охрана из всех возможных!
– Ваше превосходительство? – осторожно уточнил Белен.
– Брось, Белен, к чему формальности? Мы все только что пытались друг друга прикончить. Кое-кому, кстати, это удалось. Где это клятая ведьма? Я сгною её в подвалах!
Сестра невероятным образом умудрилась превратить реверанс в издёвку:
– Очень надеюсь, что речь об Ионе, ваше величество, потому что две другие ведьмы спасли вам жизнь.
Вальдинг, опираясь на меня, с кряхтением принял приличествующее ему вертикальное положение.
– Я говорил о той, которая собиралась меня обдурить. Нет, Брианна, не нервничай. Речь не о тебе, а о той, кому это удалось, – король покачнулся и уставился на свои сапоги, точно впервые их заметил. – О, это было неприятно. Что… Что происходит?
Взгляд мужчины заискрился; он затравленно заозирался, в ужасе отскакивая от Белена, и высоко противно взвизгнул:
– Что происходит?! – взмахнул рукой раз, другой, удивлённо уставился на упитанные пальчики, внимательно ощупал лицо. – Что вы натворили?! Где моя магия?! Как вы… Нет! Нет!!!
– О-о-о, – протянула Вирке. – О-о-о… Этого я не ожидала.
Вальдинг схватил её, попытался затрясти, но ведьма легко вывернулась из неуклюжего захвата:
– Что произошло?! Как ты меня сюда засунула?! Верни всё на место! – король с готовностью плюхнулся на колени. – Вирке, милая, прошу, пожалуйста! Верни всё как было! Я обещаю, что оставлю вас в покое, я клянусь!
– Матушка? – Бри склонилась над королём, не веря в происходящее, но Вальдинг лишь отмахнулся.
Едва растерявшись, сестра тут же снова взяла себя в руки:
– А этот вариант мне нравится даже больше. Ты же хотела власти, Иона? Так вот она! Хоть вся! Отныне это королевство – твоё!
Вальдинг прокашлялся и тактично пробасил более привычным для себя голосом:
– Наше. Но вы развлекайтесь, девочки. Не буду мешать. Мне нравится смотреть, как унижается Иоля. Пусть и снизу-вверх.
– О! – в восхищении я с трудом подбирал слова. – Это интересно. Магии Ионы хватило, чтобы оживить короля, но на этом всё, верно? Выбраться из тюрьмы она уже не может, да и некуда. Бри?
Подруга кивнула.
– Вы станете прекрасной парой! – я потрепала короля по щёчке.
– Гадина! Мерзавка! – Иона попыталась кинуться на сестру, но чужое тело не пожелало подчиниться, замерло на месте.
– Боюсь, Иоля, сотрудничество в твоих интересах, – Троннинг отряхнул вышитый золотом камзол. – И что-то мне подсказывает, что теперь мы сумеем заключить соглашение. По крайней мере, если ты хочешь быть полезна ведьмам хоть чем-то. Ненавижу вас всех, – прошипела подселённая в тело короля жрица, но мужчина снова легко взял верх. – Я надеялся, она скажет что-то более выразительное. И, если вы вдруг решили, что мне нравится ваша идея, то нет. Конечно, теперь мы сумеем принять ряд полезных для государства законов, но я определённо против злобной ведьмы, беспрестанно ругающейся у меня в голове. Несмотря на всю пользу, которую, уверен, она принесёт в будущем.
– В противном случае вы были бы мертвы, – напомнила Брианна.
– Тут не поспоришь, – пожал плечами король.
***
– Это наиболее ненормальное из всего, что я видел!
Белен по очереди помог нам с Бри забраться на лошадей. Мы чудом избежали предвещаемого Вальдингом торжественного приёма в честь освободителей Витании, то бишь нас, и чувствовали себя едва ли не вражескими солдатами, сбегая из дворца и воруя собственных лошадей. Задержаться ради почестей и поздравлений? Нет уж, хватит с нас королевских планов! Пусть они с Ионой теперь вдвоём разбираются, как бы защитить и людские права, и ведьминские.
– Зато наиболее весёлое, – я потрепала Тварь по шее. Не хотелось признавать, но, кажется, умудрилась по ней соскучиться.
– Всё равно это слишком щедро для неё. Иона не заслужила помилования.
Я чуть натянула поводья и поравнялась с братом, потёрлась о его плечо своим, пытаясь поддержать. Иона и правда не заслуживала жизни, но…
– Это для неё хуже смерти, – Брианна приложила ладонь ко лбу, всматриваясь в мельтешение фигур у перекрёстка. – Это тюрьма. Она лишена магии, в теле злейшего врага и единственное, что может сделать, чтобы не умереть зря – помочь королю. Говорят, когда-то это было худшим наказанием для ведьм: провинившуюся сжигали, а освобождённый дух подселяли в тело человека, меньше всего похожего на преступницу.
– Полагаю, мнением человека по этому поводу не интересовались? – фигуры у перекрёстка потемнели, призывно подняли руки, приветствуя нас.
– Мало кто из ведьм оставался достаточно силён, чтобы проявиться в новом теле. Иона была сильна. Была… – Бри заставила коня остановиться. – Но я чувствовала её: от магии не осталось и следа, она понимает это. И она понимает, что теперь может только сотрудничать. А Вальдинг… Он хороший король, поверьте мне. Я достаточно времени провела с ним, чтобы убедиться. Он сумеет с ней поладить и, кто знает? Может, он сумеет её исправить?
– А она – его, – Белен тоже остановился. – По крайней мере, она никому не позволит использовать ведьм. Кстати о ведьмах…
Они ждали на перекрёстке. Улыбались, восстанавливали силы и радовались, уверившись, что караулили не зря.
– Что им нужно? – Белен нащупал рукоять возвращённого отцовского меча.
Бри сдвинула брови, считывая парящие над бывшим Кругом эмоции:
– Они… Они благодарны! Немного растеряны, не знают, что делать дальше, но благодарны. И больше не напуганы. Они ждут нас.
Ждут… Мир, от которого они и так отвыкли, слишком быстро собирался измениться. Не осталось Ковенов, Источники вдруг оказались не нужны, а опытные ведьмы, почувствовав отклик Изначальной Силы, остались в безвестности детей, брошенный матерью. Одинокие и томимые неизвестностью, как и я совсем недавно.