бен? А леди Макбет — да нет никакой леди Макбет.
Разве мог бы этот надменный, намертво заключённый сам в себе, как в тюремной крепости, человек подчиниться женщине? Леди Макбет здесь — группа постоянно переодевающихся чертей, они же — ведьмы в белых париках и тёмных очках, они же — размножившаяся в демонических обличьях леди Макбет, они же — убийцы, они же — слуги… Быстро и невнятно говорящие актёры (что за безобразие творится с актёрской молодёжью в Москве? Кто им ставил зачёты по сценической речи??) динамично разыгрывают шекспировский сюжет, так что многие зрители, думаю, не сразу схватывают происходящее. Лишь к концу компания демонов ослабляет хватку, и тогда в пространстве проявляется «настоящая» леди Макбет (Анна Воркуева), симпатичная рыжая женщина в инвалидной коляске, лепечущая бессвязные речи. Демоны покинули бренное тело, и оно стало, как положено, жалким. Макбет — Меньшиков бесстрастно провозит коляску с леди Макбет по сцене. Он сам не демон, он — объект их усилий и коварств, он — проклятый человек. Человек, болезненно ощущающий отмеренное ему время…
Спектакль дизайнерски эффектен, его чёрно-красно-белая гамма, упругие ритмы, остроумные костюмы и особенно работа художника по свету (Андрей Ребров) делают зрелище вкусным и привлекательным. Однако спектакль источает некую зловещую странность, которая может и оттолкнуть иного зрителя. Видите ли, Меньшиков — лирический актёр. Он играет будто бы лично про себя, и пусть это мираж, это мощный мираж. Вот в спектакле театра Ермоловой «Из пустоты.» он выходит в образе поэта- эмигранта Георгия Иванова и делает это так неистово и блистательно, что у нас нет никаких сомнений в полном совпадении душевного строя поэта Иванова и артиста Меньшикова. Зазора нет, понимаете? Меньшиков играет беспросветного циника лорда Генри в «Портрете Дориана Грея» — с тем же эффектом. А сегодня он выходит в образе насмешливого и высокомерного щёголя, забавляющегося переодеванием в диковинные наряды и шапочки и с интересом наблюдающего собственный распад! Да так умно, так страстно, так увлечённо. И притом его Макбет — боец и воин жизни, он сам не остановится и не прекратит своё движение вниз никогда. Он жадно ценит ускользающее, как песок, время, он стремится использовать все возможности, пусть ограниченные, замкнутой на нём демонической системы мира, где жизнь — это кошмарный сон. Значит, надо прожить этот сон, как воину, смело и яростно.
В своих монологах Макбет — Меньшиков словно несколько замедляет время, останавливает шум действия, и это правильно, и хорошо бы это усилить. Этот Макбет должен жить в ином времени-пространстве, чем прочие персонажи, пусть они бегают и тараторят, они фигуры служебные. А это — герой.
Тёмный, но герой.
Олег Меньшиков постарался связать разорванные времена
В 1974 году замечательный драматург Леонид Зорин сочинил комедию о своей юности, «Покровские ворота», действие которой происходит в середине пятидесятых годов. Михаил Козаков снял эту комедию в 1982 году, и с тех пор телевизионный двухсерийный фильм с блистательным актёрским составом не покидает экраны. А в феврале 2018-го на сцене Театра имени Ермоловой состоялось уникальное представление «Кино на сцене. “Покровские ворота”».
Герои «Покровских ворот», скромные советские интеллигенты, противоестественно объединены в пространстве коммунальной квартиры. Они вообще-то живут в бедности и унижении. Но свою бедность и насильственность объединения герои превратили волей автора в живую и радостную жизнь. Они живут вне идеологии, вне политики, своими забавными страстями, живут азартно, с наслаждением, с аппетитом. И так же страстно и аппетитно относятся друг к другу. Никакого аутичного погружения в себя, никакой вялости и холодности — каждое движение, каждое слово одного человека мгновенно отзывается в другом. Это главное, и это — то, что спасает в любую эпоху. И это «вещество» отзывчивости и сочувствия сегодня дефицит. Наверное, поэтому Олег Меньшиков предпринял создание в своём театре специального миража — «кино на сцене». Конечно, у него есть свой лирический интерес — вспомнить молодость и свою звёздную роль, воссоздать на мгновение во ды минувшей реки. Тем более СССР сейчас в мощном тренде, и конца этому не предвидится. «Что пройдёт, то будет мило». Но тут важно, как воскресить и ради чего. Мне показалось, основной задачей представления стало развести огонь настоящей комедии — как спасения.
На сцене — чёрные стулья и пюпитры, здесь расположились артисты, читающие по ролям литературную запись «Покровских ворот». Справа в правильной белой рубашке сам Меньшиков, он представительствует «от автора», а также поёт песни Окуджавы, включённые в картину. За актёрами — духовой оркестр, знакомый зрителю по прелестному спектаклю театра Ермоловой «Оркестр мечты. Медь». На экране иногда возникают кадры из «Покровских ворот», но строго те, где персонажей нет, в основном трогательные виды старой Москвы.
Многие артисты подобраны со снайперской точностью. Пьяница-жизнелюб Аркадий Велюров (в фильме Леонид Броневой) — это Михаил Ефремов. Маргарита Хоботова (Инна Ульянова) — Анна Ардова, Лев Хоботов (Анатолий Равикович) — Сергей Бурунов, Савва Игнатьевич (Виктор Борцов) — Сергей Степанченко, тётушка (Софья Пилявская) — Ирина Купченко… Молодые актёры работают вдохновенно и прилежно (Александр Петров — Костик; Дарья Мельникова — Светка, Анна Адамовна, девушка Костика Рита; Кристина Асмус — медсестра Людочка). Но, конечно, освоить бешеные ритмы комедии и особую её атмосферу им ещё не под силу. Тут ведь задача непростая: не подражая буквально наизусть известным интонациям персонажей «Ворот», создать свой образ, но в их русле, в их струе, в их энергетическом поле. Однако где добыть эту энергию, откуда взять стремительный разбег и лететь, не спотыкаясь, будто на крыльях, как разогреть в себе комедийный жар? Не все же обладают темпераментом Меньшикова, способного выговорить двести слов в минуту, и его феерической музыкальностью. «Не все» — это мягко сказано, наверное, никто не обладает. «Старшие» артисты к тому же словно бы знают какой-то «секрет изготовления пряников» (реприз), особенно Ефремов, это актёрское чудище, способное укатать зал одним движением бровей. (Преступление, что он так редко выходит на сцену!) «Младшие» ещё не знают. Вот разве что приглашённые на маленькие роли супругов Орловичей артисты иной системы («Камеди клаб» и т. д.) Александр Гудков и Марина Кравец дали жару.
Зрители знали «Покровские ворота» наизусть, поэтому любая оговорка или запинка вызывала бурю смеха и хоровые подсказки, но вообще-то актёры бежали по тексту исправно и добросовестно. От живой остроумной игры между каноном фильма и концертным чтением постоянно вспыхивали искры веселья. Попробуй-ка переиграй Инну Ульянову — Маргариту, когда все её интонации за тридцать лет впечатались в память! Однако могучий талант Анны Ардовой взял недоступную высоту — она не переигрывала Ульянову, но создала свой образ, заставляющий сожалеть, что зритель так мало видел эту бравурную комедиантку на сцене в достойных ролях.
Мы поговорили об этом в антракте с Еленой Кореневой, актрисой, исполнявшей в фильме роль Людочки. Зрители приветствовали её так радостно, что Елена даже испугалась. А что делать, если люди тоскуют по своим любимым актёрам! Ведь они нам всем не посторонние, они — часть общей жизни, памяти, времени, судьбы… Да, «воскрешение воды и огня» на сцене театра Ермоловой в этот вечер состоялось. Но как же мы хотели бы видеть этих великолепных артистов в настоящем спектакле! Не в жалких халтурных антрепризах, а на большой сцене, в хорошей комедии, и в костюмах, и с музыкой, и чтоб они зажигались друг от друга и играли с тем особым наслаждением, которое обязательно передаётся зрителю. Ну как в «Женитьбе Фигаро» с Мироновым в Театре сатиры сто лет назад.
Актёры-то есть! Но только актёры и есть. Ни новых комедиографов, ни режиссёров, имеющих вкус к комедии. Ждать ли, когда всё вдруг появится? Сколько ждать? Мрак-то всё сгущается. Какой-то сплошной «коловрат» на дворе. Скучно, скучно. дайте огня! Помогите людям и сегодня преодолеть унижение и вновь узнать и полюбить друг друга. Чтобы священная частная жизнь человека вновь разбила тяжкие оковы истории — хотя бы пока на сцене хорошими актёрами играется комедия. Мы держались в 1957 году, держались в 1974-м, держались в 1982-м. Что ж, обрушимся разве сейчас? С какой стати?
Театр сатиры нашёл героя
25 декабря 2020 года в Московском театре сатиры состоялась премьера спектакля «Лес» по бессмертной, как оказалось, комедии
А. Н. Островского в постановке режиссёра Антона Яковлева. Главные роли исполняют Алёна Яковлева (Раиса Гурмыжская) и Максим Аверин (Геннадий Несчастливцев). Определённо, это успех — последнее действие пьесы идёт на сплошных аплодисментах; притом никакого назойливого осовременивания и мнимой роскоши новых технологий в спектакле нет и в помине. Что называется, «талантом взяли».
«Лес» на русской сцене идёт, кажется, всегда, это блистательно остроумная сатирическая комедия из обоймы наиболее популярных пьес Островского. Историю о том, как в усадьбу почтенной помещицы Гурмыжской завалились двое странствующих артистов, трагик и комик, и произвели там форменный переполох, ставили разнообразно — и с трепетом прилежания, и новаторски вмешиваясь в авторский текст. На сцене Театра сатиры особых вмешательств нет — есть неминуемые сокращения, также первое действие, происходящее в усадьбе, и второе, где на дороге встречаются Несчастливцев и Счастливцев, разбиты на эпизоды и смонтированы между собой. Да в роль Несчастливцева вставлены добавочные шекспировские тексты, но это в духе образа, ведь наш трагик и у Островского декламирует классику. Сочинена также сценка, где обитатели усадьбы играют в лото, это так, «шутки, свойственные театру», текст Островского прекрасен, но нельзя же превращать действие в декламацию, пусть и прекрасного текста.
Сценография Марии Рыбасовой удобна, проста, функциональна (большой деревянный помост, двигающаяся платформа с лесенкой, также деревянной), работает поворотный круг, костюмы в сдержанной цветовой гамме, разве жёлтая курточка комика Счастливцева (забавный Юрий Васильев) из неё выбивается, так на то он и есть шут гороховый. Антон Яковлев в принципе не увлечён внешними постановочными эффектами, он — искатель смыслов, и занимает его прежде всего противостояние героев. Обычно он опирается на одного, заветного, самого интересного для него героя-актёра: в «Крейцеровой сонате» Толстого (МХТ имени Чехова) это был Михаил Пореченков, в «Селе Степанчикове» Достоевского (Малый театр) — Василий Бочкарёв, в «Воительнице» Лескова (Театр имени Миронова) — Александра Куликова. В «Лесе» два героя — Гурмыжская Алёны Яковлевой и Несчастливцев Максима Аверина. И они абсолютные антагонисты.