В «лесу», который живописал Островский и воплотил Яковлев, нет никаких особых ужасов, это обыкновенная обывательская жизнь, основанная на простейших животных инстинктах. В случае Гурмыжской — это основной инстинкт. И глупо осуждать элегантную, моложавую, стройную гранд-даму за тягу к юной плоти (Раиса Павловна вожделеет юного гимназиста Буланова). Скверно то, что животные инстинкты прикрыты отвратительным комедиантством, дурным притворством, бесконечным лицемерием. Злая, алчная, хищная тварь прикрывает свои делишки сладкими добродетельными речами и вздохами, притом оставаясь на свой лад обаятельной. (Алёне Яковлевой отлично удаётся передать это парадоксальное сочетание.) Но в мир комедиантства приходит инопланетянин. И оказывается, что, кроме обывательской «горизонтали», есть ещё «вертикаль» — человеческого духа. Есть настоящее, неподдельное благородство, которое вовсе не пустой звук!
Жизнь моя сложилась так, что Максима Аверина на сцене я видела мало, да и давно это было. Аверин — наш глубокий родственник, фигурант сериалов, не вылезающий с экрана уже лет пятнадцать, казалось бы, известный наизусть со всеми своими приёмами и манерами. В этот вечер Аверин доказал, что он — настоящий большой театральный актёр. Причём чувствовалось, что именно это Аверин и хочет доказать, что он дорожит своим местом на сцене и не ищет лёгкого и дешёвого успеха. Почему его герой, человек умный и остроумный, глубокий, понимающий жизнь, пошёл на сцену? Да потому, что он в «лесу» обывательском жить не может. Сцена — его спасение, а не пространство забытья и кривляния. Он хочет «вверх», к высокой трагедии принца Гамлета, а не «вниз», к пошлой возне вокруг денег и телесного низа. Аверин играет как будто «от имени и по поручению» не только странствующих трагиков позапрошлого века, нет, этот долговязый невротик в нелепом дорожном плаще, скрывающем камзол Гамлета, представительствует за всех беспокойных, ищущих, тревожных и прекрасных русских артистов. Не хочет он «леса», отвергает его, отталкивает брезгливым взглядом.
И в финале, когда Геннадий Несчастливцев отдаёт бедной девушке Аксюше собственные деньги и — в правильной белой рубашке — взмывает на тросе куда-то вверх, под колосники, зал разражается бурными овациями. В центре Москвы человек деньги отдал нуждающемуся, заклеймил «комедиантов», напомнил, что есть в жизни честь, благородство! Конечно, Несчастливцев Островского — идеал, фантом, счастливая выдумка гения, трогательн о любившего артистов, но вот получилось же сделать его живым и пронзительным.
Всячески сочувствуя творческому пути Антона Яковлева, замечу, что китайские мудрецы советовали: «Подгоняй своё отстающее». Режиссёр все силы отдаёт одному-двум заветным героям, но многие маленькие роли остаются в его композициях не слишком разработанными, служебными, проходными. Не лишним было бы подумать о более гармоничном ансамбле и бо льшей выразительности облика будущих спектаклей. Прекрасно, что режиссёр занят глубинными смыслами, однако смыслы проникают к публике через глаза и уши. Все артисты Театра сатиры играют свои роли в «Лесе» и прилежно, и даже задушевно иной раз, но запоминается ведь (кроме Яковлевой и Аверина) разве Игорь Лагутин, остро и насмешливо исполняющий роль хитрованского купца Восьмибратова.
Островского на современной сцене всё больше — оно и понятно, так давно повелось, не знаешь, что ставить, ставь Островского. Кажется, его трудно испортить, но нет, нынешние умельцы могут и Островского испортить. Антон Яковлев не испортил. А Максима Аверина вообще ставлю теперь «в красный угол» и буду следить за его сценическими работами.
Приятно удивил.
Хаматова доказала, что женщина не только человек, но и ангел
Актриса и благотворительница Чулпан Хаматова в марте 2020 года представила публике спектакль по стихотворениям Юрия Левитанского «УтроВечер». Это нельзя назвать моноспектаклем, поскольку рядом с Хаматовой действует танцовщик, он же хореограф постановки Владимир Варнава. Однако, разумеется, внимание зрителя приковано к стройной фигурке и прекрасному лицу знаменитой актрисы. От неё ждут не только эстетического восторга, но и… чего же? может быть, Надежды? Причём именно с большой буквы.
Заполнить громадный зал театра «Балтийский дом» (бывший Театр имени Ленинского комсомола) в Петербурге дано не всякому. Не каждый гастролёр соберёт столько приличной публики в городе, набитом снобами и пижонами. Сцена почти пуста, обнажена — рояль слева и белый приподнятый круг в центре, вся обстановка. Выходит актриса (она нынче носит светло-пепельное каре) в правильном чёрном облегающем платье. Деликатно вступает музыка. В руках у Хаматовой — толстая пачка листов, и она начинает читать первое стихотворение Левитанского, одно из самых знаменитых, «Жизнь моя, кинематограф, чёрно-белое кино», заглядывая в эти листы. Публика приходит в изумление: всё видел Петербург, но чтобы актёры такого ранга читали с листа, это впервые. Проблемы с памятью? На скорую руку слепили халтуру и теперь устроили чёс? Второе стихотворение — и опять с листа. Третье — и тут Хаматова неожиданно роняет пачку, и страницы разлетаются. Публика внутренне охает, а потом счастливо улыбается: её провели, пошалили, чуток обманули. Разумеется, никаких проблем с памятью у Хаматовой нет, и не чёс она проводит, а творит довольно изысканное представление повышенного своеобразия.
Актриса отправляется на центральный круг и без всякого заглядывания в текст начинает проживать смысловую музыку стихотворений Юрия Левитанского. Вскоре к ней присоединяется затейливый виртуоз танцовщик Владимир Варнава. Что ж, вроде бы направление спектакля понятно — на сцене привлекательный мужчина и чертовски привлекательная женщина, стало быть, разговор пойдёт о любви? А вот и нет.
Для повествования о «бремени страстей человеческих» поэзия Левитанского не подходит. Тут Цветаева сгодится или Ахмадулина, чью «Сказку о дожде» Хаматова читает необыкновенно — но не в этот раз. Сегодня она говорит о себе «я был, я жил», это рассказ от имени мужчины. Но, впрочем, мужчины ли? Стихотворения Левитанского, отобранные актрисой для спектакля, не имеют отпечатка сугубо мужского опыта. Жизнь здесь увидена как будто со стороны, чьими-то проницательными, умными, сочувственными, приветливыми глазами, не вполне человеческими притом. Этот взгляд находит в течении дней самое главное, очищенное от пены и суеты, от всякого разного вздора, он ищет чистые формы, настоящие гармонические звуки. Его занимает смена времён суток и времён года, движение человеческой жизни как способ познания себя и мира, а то, что волнует большинство людей — денежки и чувственные наслаждения, — его и не занимает вовсе. Это взгляд ангельский… Хаматова и представляет такого вот сценического ангела, немножко замученного, чуть усталого, но неизменно прекрасного и неустанно выполняющего свой долг, без лишнего пафоса, без сентиментальности, без назойливого морализаторства.
Двигается она превосходно, не уступая профессиональному танцовщику Варнаве, читает стихи без обычного для актёров жирного раскрашивания каждого слова, но и без завывательного занудства, присущего поэтам. Классическая музыка уместно подпитывает действие, а игра света и тени приятно разнообразит зрелище, балансирующее на грани концерта, но это всё ж таки не концерт, это театр. На сцену, покинув «Современник» (где она доигрывает прежний репертуар), Хаматова выходит нечасто. Недавно появилась в премьере Театра наций, в «Иранской конференции». Конечно, трудно не порадоваться за актрису, которая после озвучивания кошмарных текстов И. Вырыпаева (которые он почему-то называет пьесами, но которые пьесами не являются) творчески отдохнула в мире настоящей поэзии. Однако выбор поэта несколько удивляет.
Для глубоко страстной и подлинно драматической актрисы Чулпан Хаматовой поэзия Левитанского какая-то слишком идеальная. Нет в ней драматического стержня, преобладает блаженная созерцательность. В ней нет героев, нет действия, и если искать аналоги в живописи — это задумчивый пейзаж «с высоты полёта», лишённый дыхания времени. Ангельское мироощущение Хаматова нам предъявила, но мы-то не ангелы, да и она пока что не вполне и окончательно ангел. Впечатление от спектакля «УтроВечер», спора нет, приятное — будто бы побывал где-то в облаках, возвысился над своей плачевной участью и довольно культурно провёл время. Но не скрою — хотелось бы мне увидеть Хаматову на драматической сцене, в главной роли, в настоящей пьесе, в трактовке старомодно профессионального режиссёра.
Она привлекает, притягивает зрителя, о ней надо думать специально, героиня на сцене — это редкость и драгоценность.
Кто ты, Доктор Лиза?
22 октября 2020 года в прокат вышел фильм «Доктор Лиза», посвящённый благотворительнице Елизавете Глинке. Такие люди, как Доктор Лиза, редко становятся героями экрана, и это, конечно, весомый довод для того, чтобы посмотреть картину режиссёра Оксаны Карас. К простодушной аудитории, которая считает, что фильм о хорошем человеке — это хороший фильм, я не отношусь, но презрительно отмахиваться от героической попытки авторов картины показать настоящую героиню не стану.
Избежать слащавости и патетики в «Докторе Лизе», пожалуй, удалось. В исполнении Чулпан Хаматовой это лёгкий, улыбчивый и предельно внимательный человек, в котором живёт непостижимая потребность откликаться на всякую человеческую обездоленность. Доктор Лиза работает в «зоне несчастья», среди больных, бездомных, падших, и все они для неё «котики», «рыбки» и «зайчики», причём она это говорит им машинально, будто детишкам, хотя «котик» может быть бородатым и грязным, а невменяемая «рыбка» дерётся и воет, как бесноватая. Помогая фигурантам «зоны несчастья», Лиза испытывает радость и удовольствие, она — счастливый человек на своём месте. (Как сформировался такой исключительный характер, мы не знаем, перед нами не биографический фильм, «Доктор Лиза» сделан как хроника одного дня, и героиня там уже сложившаяся личность.)