Приветствие это сильно позабавило чернобородого.
— Здравствуйте, — любезно отозвался он и продолжал смотреть.
Сергей почувствовал неловкость и, поскольку дорогу ему явно уступать не собирались, попробовал обогнуть незнакомца, но тут же уткнулся в грудь второму, повыше. Этот чем-то напоминал друга Володю: утяжелённая нижняя челюсть и невыразительные скучающие глаза.
Слева за ёлочками мерцал холодный мрамор отеля да сияла часть металлической надписи: «… алакт…»
— Ну показывай, — утомлённо сказал Сергею тот, что повыше.
— Что «показывай»? — растерявшись, спросил Сергей.
Высокий глядел на него со скукой:
— В отеле был?
— Был…
— Показывай, что вынес.
— Ничего, — поспешно сказал Сергей. — Честное слово, ничего!
Чернобородый осанистый стоял рядом и с интересом слушал их беседу.
— Да что ж это мы посреди дороги? — мягко проговорил он, беря Сергея под локоток. — Прошу. Если это вас, конечно, не затруднит…
Красивое лицо его стало при этом очень серьёзным, почти торжественным, глаза же как были — так и остались смеющимися. Втроём они поднырнули под еловые лапы и оказались на проспекте. У бровки, вся в льдистых отсветах, стояла большая светлая машина. Может быть, даже «мерседес».
— Вы разрешите? — вежливо осведомился чернобородый, забирая этюдник.
Здесь же, между ёлочками и «мерседесом», Сергей был обыскан быстро и бесцеремонно. Вывернутая куртка легла на край капота. Высокий изучал содержимое изъятого кошелька. Чернобородый присел над раскрытым этюдником.
— Да что за чёрт! — с досадой сказал высокий и, положив кошелёк на куртку, снова взялся за Сергея.
Тот не сопротивлялся, но лицо у него было скорее удивлённое, чем испуганное, — он всё ещё отказывался верить происходящему.
— Куда дел?
— Ребята… — сказал Сергей. — Честное слово…
Сидя на корточках перед раскрытым этюдником, чернобородый озадаченно трогал пальцем тюбики с краской. Губы его то выпячивались задумчивым хоботком, то критически поджимались.
— А? — спросил он наконец у того, что повыше.
— Да свистит он, Курбаши! — взорвался тот. — Явно же в пополаме с кем-то работает! Сунул кому-нибудь, когда через площадь проходил…
— Кому? — последовал быстрый вопрос.
Высокий почему-то поперхнулся. Не дождавшись ответа, чернобородый красавец Курбаши перевёл взгляд на Сергея:
— Что? В самом деле ничего?
Сергей посмотрел на раскрытый этюдник, на вывернутую куртку, на кошелёк — и вдруг заплакал. Дошло наконец.
— А ну-ка тихо! — с угрозой надвинулся на него высокий. — Прокатиться захотел? Так вот она, тачка, рядом…
— Болт!.. — укоризненно одёрнул его Курбаши.
Он всё ещё сидел на корточках. Ему было так удобно. Долговязый Болт дёрнул углом рта и, сплюнув, отшагнул.
— Нам-то какое дело? — раздражённо спросил он, обращаясь в основном к Курбаши. — Взял он там, не взял… — И, видя, что всхлипывать Сергей почти прекратил, снова повернулся к нему. — Пойдёшь сейчас в отель и скажешь проциону, что передумал. Раз был у них, значит пусть раскошеливается — положено…
— Нет… — Сергей замотал головой. — Я туда больше не пойду… Ведь они же меня… Они же нас… — Голос его прервался. Он зажмурился и стиснул зубы.
— В конце концов, это его дело, Болт, — заметил Курбаши. — И потом, что ты ерунду говоришь: кто его туда одного пропустит?.. Помоги одеться человеку.
Долговязый Болт с отвращением на лице сгрёб куртку, вывернул её и принялся заталкивать как попало в рукава ватные Серёжины руки. Курбаши закрыл деревянную крышку и легко поднялся с корточек.
— Ты ничего не понял, — ласково сообщил он, вешая этюдник на плечо Сергея и заботливо поправляя ремень. — Мы не грабители. Просто нам необходимо было определить, ну, скажем, подоходный налог… Ты пойми, каждый, кто хоть однажды побывал у проционов, нуждается в защите. Знаешь, какие шакалы крутятся вокруг отеля? Это твоё счастье, что ты встретился с нами, а не с ними…
— Я не просил о защите, — сказал Сергей.
Курбаши рассмеялся. Зубы у него были великолепные.
— Поздно, — сказал он. — Нас с тобой видели, и этого достаточно — тебя уже никто не тронет… Но если ты настаиваешь, Болт может прямо сейчас сходить на уголок и шепнуть кому надо, что мы к тебе отношения не имеем. Как? Пойдёт такой вариант?
Серёжа пришибленно молчал. Курбаши не глядя протянул руку, и долговязый Болт поспешно вложил в неё кошелёк и удостоверение Сергея.
— Видишь ли, э-э-э… — Курбаши раскрыл коричневую книжицу. — Серёжа… Я лично готов допустить, что ты был в отеле и ничего оттуда не вынес. Но Болт прав, это дела не меняет… Мы, повторяю, не грабители и поэтому возьмём с тебя по минимуму. — Он аккуратно вложил кошелёк в карман Серёжиной куртки, удостоверение — в другой. — Скажем, пятьсот… Я надеюсь, ты понимаешь, что не рублей?
Стоящий рядом Болт задохнулся от возмущения.
— Мало, Курбаши… — страдальчески проговорил он.
— Ты полагаешь? — Чернобородый Курбаши задумчиво поглядел на Сергея. — Да нет, в самый раз… Только не надо говорить, что баксов у тебя нет, что тебе не у кого занять… Этого не надо. «Люля гриль» знаешь?
— Нет, — обречённо сказал Сергей.
— Это вон там, на углу, через квартал. Вот он, — Курбаши ткнул пальцем в грудь Болту, — будет ждать тебя там… ну, скажем, к шести часам. Я надеюсь, это никак твои планы не нарушает?
— Сегодня? — беспомощно переспросил Сергей.
— Можно и завтра, — согласился покладистый Курбаши. — Послезавтра, через год… Только в твоих интересах погасить задолженность сегодня к шести. А то ведь проценты пойдут, сам понимаешь…
— Я же тебе, козлу, говорил! — На друга Володю было страшно смотреть. — Я же тебя, козла, предупреждал: близко не подходи!..
Он ухватил с краешка железного блюдца дымящуюся «честерфильдину» и прошёлся в бешенстве от окна к столу и обратно. По комнате запорхали ветерки.
— Ну хоть ты-то веришь, что я у них ничего не взял? — жалобно спросил Сергей.
Володя замер на секунду, потом обернулся так резко, что воздух вокруг него едва не взбурлил.
— В милиции был?
— Нет.
— Слава богу… — Плечи Володи слегка расслабились. Он медленно поднёс ко рту прокушенный фильтр и одной затяжкой испепелил сигарету почти на треть. Стремительно подсел к столу. — Какие они из себя? Ну, может, называли друг друга как?..
— Один такой долговязый… — запинаясь, начал Сергей. — Болтом зовут…
Володя медленно раздавил окурок в железном блюдечке. За мощными надбровьями, наполовину прикрытыми плоской каштановой чёлочкой, явно шла напряжённая мыслительная работа.
— Болт… — проговорил он наконец. — Раз Болт — значит Курбаши…
— Главное, они же видели, что взять с меня нечего!.. — в отчаянии сказал Сергей. — Видели же…
Володя злобно фыркнул. Или резко выдохнул — как в карате.
— На хрен им твои деньги! — заорал он. — Им не деньги, им ты нужен!.. Сколько они хотят?
— Сказали по минимуму… Короче, пятьсот… — с трудом выговорил Сергей. — Долларов…
— Ш-шакалы!..
Друг Володя сорвался с места и исчез в дверном проёме. За освежёванной стеной загремело спортивное железо.
— Собирайся! — рявкнул он, снова появляясь в комнате. — В темпе давай!..
Дверь Курбаши ничем не отличалась от Володиной: прямоугольник листовой стали с глазком и штурвальчиком вместо ручки. Надо полагать, броню навешивала одна и та же фирма.
— Да нет там никого… — обречённо сказал Сергей.
Володя не ответил и утопил кнопку звонка ещё раз. Дверь приоткрылась. На пороге стоял чернобородый осанистый красавец Курбаши, в исполосованном английскими надписями спортивном костюме.
— Разувайтесь, проходите, — негромко проговорил он.
Похоже, появления Сергея не удивило его нисколько, — видимо, перед тем как открыть, он внимательно изучил гостей в перископический глазок.
Они прошли и разулись. Тапочек Курбаши не предложил, да этого и не требовалось — под ногами пружинил ковёр. Дверь закрылась, четыре маслянисто отсвечивающих штыря беззвучно вошли в косяки, в порог и в притолоку.
— Располагайтесь, — сказал Курбаши, проведя их в одну из комнат, и, не дожидаясь, пока они усядутся, забрался с ногами в кресло. — Чай? Кофе?
Володя досадливо шевельнул челюстью и не ответил. В квартире было тихо, как в сейфе, — из соседней комнаты слышалось тиканье часов. Потом что-то прошелестело по коридору — что-то длинное, шёлковое. Кажется, в доме был ещё кто-то. Сергей быстро взглянул на Володю, но тот не отреагировал. Видимо, шорох в коридоре опасности не представлял.
— Накладка вышла, Курбаши, — хрипло проговорил Володя.
— Вижу, — отозвался тот. — Родственник?
— Одноклассник, — буркнул Володя.
Курбаши приподнял красивую бровь. Этакий эмир бухарский в спортивном костюме.
— Даже словом не обмолвился, что вы с ним знакомы, — с мягким упрёком сообщил он.
— Да дурак он, Курбаши! — взорвался Володя. В голосе его, однако, пробивались жалобные нотки. — Лох! Всю жизнь лохом был — я-то знаю, я ж с ним за одной партой сидел!..
— Ты ведь со Скляром сидел… — робко напомнил Сергей.
— Заткнись! — рявкнул Володя. И снова жалобно: — Ну ты же видишь, Курбаши? Ничего не понимает! Даже сейчас!..
— Да, действительно… — согласился тот, с любопытством разглядывая их обоих.
В соседней комнате осеклись часы, и стало совсем тихо. Где-то над плоской крышей девятиэтажки в студёной синеве сентябрьского неба парил дискообразный летательный аппарат.
— Фатима, часы сверь, — не повышая голоса, произнёс Курбаши, когда часы пошли снова.
В коридоре послышался прежний шёлковый шелест. У Володи было напряжённое лицо — он ждал ответа.
— Ну что тебе сказать, Чубик… — задумчиво проговорил Курбаши. — Я всегда ценил твою помощь, и мне бы очень не хотелось с тобой поссориться. Вот только не знаю, как ко всему этому отнесётся контора. Болт уже на боевом посту, машина запущена…