– Говорите скорее, государь.
– Если мой ординарец приедет слишком поздно, ты все-таки не поступишь в монастырь. Ты клянешься?
– Клянусь! Поспешите, государь.
Император позвонил и приказал явившемуся ординарцу:
– Велите оседлать лошадь и отвезите в Венсенн приказ, который я к вам пришлю. Скачите во весь опор.
Офицер вышел. Император начал писать и показал написанный им приказ трепещущей принцессе.
– Читай, – сказал он, – и позови Констана.
Она прочла и позвала. Но император быстро написал другой приказ и спрятал его. В приказе было написано:
«Полковник Дюпре должен опоздать».
Он спрятал эту записку в левой руке. Констан пришел.
– Возьми, – сказал ему император, отдавая ему оба приказа со значительным пожатием руки, – и отнеси дежурному ординарцу.
Император догадывался, что принцесса Полина захочет сама пойти с Констаном и видеть, как уедет ординарец. Он не препятствовал ей, думая, что бедная герцогиня обманута. И она действительно не подозревала ничего.
Глава LXIКадрус еще не умер
Наполеон догадывался, что принцесса придет его упрашивать, и потому назначил военный суд с расчетом, чтобы приговор был исполнен тотчас же.
Пока судьи рассуждали, пятнадцать человек ждали с ружьем в руке, когда настанет минута, чтобы всадить пятнадцать пуль в грудь Кадруса.
Заседание суда было публичное. В зале находилось человек двести, а на улице тысяч десять.
В полночь собрался совет. Пять минут первого Кадрус был введен, и толпа приняла его в глубоком безмолвии. Он был в своем меховом плаще, в своей черной шляпе. В руке он держал свою маску. Солдаты почти симпатизировали ему, восхищались его мужеством. Горожане были поражены его надменной наружностью; женщины находили его красавцем.
Председатель задавал вопросы со своей обычной торжественностью. Кадрус отвечал с гордостью:
– Я Кадрус. Мне тридцать лет. Ремесло мое – грабить на больших дорогах и в домах тех людей, которых я нахожу слишком богатыми и большими грабителями, чем я. Жилище мое было во Франшарских ущельях. Там, под скалами, я положил тысячи человек, посланных захватить меня, в жизни моей я убил тысяч пять. У меня в шайке никогда не было более трехсот человек…
Председатель хотел остановить его.
– Позвольте, полковник, – продолжал Кадрус, – теперь или после я скажу это, лучше уж теперь. – Он продолжал: – Я всегда нападал только на гнусных плутов, разжиревших от крови и пота бедняков. Я убивал только негодяев или врагов, которые принуждали меня защищаться. Более всего сожалею я о том, что был поставлен в необходимость уничтожить столько неустрашимых и храбрых солдат перед моим гротом. Я был неограниченным повелителем больших дорог, составлявших мою империю. Мое право было правом сильного – единственное право, посадившее Наполеона на французский престол. Он украл свою корону, а я украл свою. Следовательно, мы равны. С тремястами я сделал столько же и более, чем он с миллионом солдат. Я считаю себя великим полководцем. Теперь судите и казните Кадруса. Тело погибнет, а слава останется.
Он обвел толпу орлиным взором, принял как законную дань говор восторга и сказал, садясь:
– Теперь я не буду отвечать. Я сказал все. Действуйте.
Председатель понял, что он не добьется более ни одного слова.
Суд шел своим чередом; выслушивали свидетелей. После обвинительной речи председатель предложил говорить Кадрусу, который отказался защищаться. Потом залу очистили, суд стал совещаться. Толпа ждала приговора. Залу опять, отворили, и смертная казнь была единогласным приговором.
Потом председатель объявил, что приговор будет исполнен тотчас же на дворе тюрьмы в присутствии народа.
Кадруса отвели на двор среди десяти тысяч человек и поставили его к стене. Полковник, председатель совета, сам пошел наблюдать за казнью. Кадрусу хотели связать руки и завязать глаза, но он не согласился.
– Полковник, – сказал он, – я прошу вас уважать обычаи. Всякому энергичному человеку позволяют командовать самому.
– Хорошо, – сказал полковник.
Кадрус принял надменную позу перед взводом солдат. Он сказал им:
– Товарищи, я всегда хорошо обращался с моими противниками. Я прошу вас оказать мне единственную и последнюю услугу. Я хочу, чтобы мне выстрелили в грудь и чтобы пули пощадили мою голову.
Офицер обернулся к своим солдатам.
– Вы слышите? – сказал он.
– Да, – ответили они.
Полминуты отделяло начальника Кротов от смерти.
Глава LXIIСвидание Кадруса с принцессой Полиной
Пока Кадруса судили, в Тюильри происходили описанные нами сцены. Принцесса Полина выпросила у Наполеона приказание отменить казнь атамана Кротов. Но император приказывал в записке офицеру, который вез первый приказ, опоздать. Наполеон отдал эту записку своему камердинеру Констану, но тот не знал, что заключается в ней, для него ли эта записка или для офицера. Для этого он захотел прочесть ее Но принцесса шла за ним и почти что подталкивала.
– Друг мой, – говорила герцогиня, – спешите, дело идет о жизни человека.
– Герцогиня, – сказал Констан, – я спешу как могу.
– Побежим.
– Не могу. У меня в колене ревматизм.
Герцогиня не хотела слушать более и вырвала приказ из рук камердинера. Но, вырывая его, она увидела бумагу, оставшуюся в руке Констана, и заметила его бледную и встревоженную физиономию. Она поняла все.
– Дайте мне эту бумагу, – сказала она.
– Герцогиня…
– Дайте!
– Герцогиня!
– Берегись… Если ты не отдашь, то рано или поздно я тебя погублю.
Констан счел, что гораздо опаснее раздражить герцогиню де Бланжини, чем согласиться. Он подумал, что сможет извиниться перед Наполеоном, и отдал записку. Герцогиня прочла и задрожала от негодования. Но не время было предаваться упрекам. Она выбежала во двор и увидела ординарца, уже сидевшего на лошади. Там стояли также двое часовых, один верховой, другой пеший.
– Вот! – сказала она ординарцу. – Поезжайте, господа, и я сейчас еду с вами. Сойдите, друг мой, – сказала она часовому, – император приказал.
Солдат сошел с лошади, герцогиня быстро вскочила на нее. Она была превосходной наездницей и с головокружительной быстротой проскакала вместе с ординарцем Сент-Антуанское предместье и Сен-Манде, но у Венсенна, увидев столько народа на улице, герцогиня испугалась. На дворе взвод уже готовился стрелять в Кадруса.
Вдруг герцогиня закричала:
– Остановитесь! Приказ императора!
Кадрус был очень удивлен этим неожиданным помиловением, но вдруг в тени увидел женщину на лошади.
– Жанна! – сказал он.
Слезы сверкнули на его черных глазах. Он подумал, что его жена выпросила ему прощение и привезла его. Ах! Жанна сделала бы все, чтобы пробраться к Жозефине или Наполеону, но ей не удалось.
Между тем приказ императора был прочтен, и Кадруса велено было отвести опять в тюрьму. Комендант Венсеннской крепости вдруг увидел на лошади женщину, закутанную в длинный плащ. «Это, должно быть, его жена», – подумал он.
Он предложил принцессе, которая дорогой взяла плащ своего спутника, сойти с лошади. Она согласилась, и комендант отвел ее в сторону. Думая, что имеет дело с женой Кадруса, он сказал герцогине:
– Сударыня, он спасен! Сказать между нами, ваш муж очень интересный разбойник.
Полина вздрогнула, но не стала выводить коменданта из заблуждения. Он продолжал:
– Я понимаю, что вы любите его… несмотря ни на что. Хотите его видеть?
– Да.
Комендант повел молодую женщину в довольно удобную комнату. Там стояла железная кровать с белыми простынями и толстым одеялом. Стены были голы. Но все-таки это скорее походило на комнату, чем на тюрьму.
Когда комендант ввел герцогиню, Кадрус все продолжал думать, что это его жена. Комендант вышел. Кадрус прижал ее к сердцу, но тотчас же заметил свою ошибку.
– Как, это вы, принцесса? – сказал он.
Она зарыдала.
Глава LXIIIРазлука
Кадрус оценил изумительную преданность молодой женщины и почувствовал к ней безграничное уважение.
– Герцогиня, – сказал он, встав на колени, – не плачьте. Только моя гордость мешала мне до сих пор обожать вас. Но теперь, несмотря на Жанну, которую я люблю, я обещаю вам сохранить об этой ночи неизгладимое воспоминание. Я не смею сказать, что сожалею о прошлом, но клянусь вам, что будущее кажется мне теперь лучезарным, когда у меня в сердце пылкая страсть и глубокое благоговение.
– Друг мой, – сказала герцогиня, – я была подавлена волнением…
Через десять минут комендант постучал в дверь тюрьмы и спросил:
– Могу я войти?
– Да! – ответил Кадрус.
– Сударыня, – обратился комендант к герцогине, – проститесь с вашим мужем, я должен вас увезти.
– Благодарю, вы чрезвычайно деликатны.
Она протянула ему руку. Он любезно поцеловал ее. Герцогиня кивнула Кадрусу и ушла.
Глава LXIVСамоотверженность Жанны
Как только герцогиня вернулась домой, она тотчас послала за Жанной. Та поспешила явиться.
– Милая моя, – сказала герцогиня, – ваш муж спасен, я выпросила ему помилование.
Жанна упала на колени; герцогиня подняла ее и поцеловала.
– Это еще не все, – сказала герцогиня, – он должен бежать из тюрьмы.
Жанна задрожала.
– Из тюрьмы? – прошептала она.
– Да. Я почти насильно выпросила помилование у его величества.
Она рассказала все, как было, а потом прибавила:
– Взбешенный император решил, что, так как мне это удалось, он не отменит своего помилования, но он хочет, чтобы ваш муж был отправлен в Тулон.
– Это ужасно! – сказала Жанна.
– Мы освободим его оттуда. Вы знаете, что можете поступить в орден сестер милосердия?
– Да, но теперь…
– Бедняжка, я понимаю! Теперь, когда он остался жив, вы хотите опять принадлежать ему. Будьте спокойны. Вы не вечно останетесь в монастыре. Вы знаете, в чем состоит обязанность сестер милосердия?