Бедная настоятельница начала теряться.
– А если вы мне откажете, то погубите себя, – сказала Жанна, – я сделаюсь вашим врагом. Я подкуплю влиятельных людей, чтобы погубить вас, и преуспею, поверьте мне.
– Вы это сделаете?
– Клянусь!
Настоятельница смотрела с удивлением на эту необыкновенную женщину. Она видела решимость на этом лице, исхудалом от горя. Она видела погибель своего дома. Она видела, как ее станут преследовать. Тогда она уступила и сказала с горьким вздохом:
– Хорошо, я согласна. Да простит меня Господь, если я обманываюсь!
– Вот вам дарственная запись. Теперь дайте мне клятву.
– В чем?
– Что вы не измените мне.
– Клянусь!
– Что будете мне служить.
– Обязываюсь!
– Дайте мне письмо к настоятельнице тулонского монастыря.
Настоятельница написала. Жанна прочитала.
– Теперь прощайте, – сказала она, – я буду помнить вас.
Она вышла, прося настоятельницу никому не говорить, что уехала в Тулон.
Бедная настоятельница упала на колени и стала оплакивать свой проступок, который потом она старалась искупить строгим покаянием.
Глава LXXIIОдна вместо другой
Кадрус перешел в лазарет. Он спрашивал себя, испытывая свое сердце, осталась ли в нем любовь к Жанне, и не находил ответа. Гордость его была оскорблена, он чувствовал себя брошенным. Он думал, что второй удар, поразивший его, убил нежность Жанны, и проклинал слабость души молодой женщины. Но все же что-то в его сердце заступалось за нее.
Он предавался этим размышлениям, когда вошли две сестры милосердия. Обе были под покрывалом. Он вздрогнул, так как знал, что Жанна хотела вступить в этот орден, и сказал себе: «Может быть!»
Но обе сестры равнодушно прошли мимо. Третья сестра как будто сообщила им обо всем.
«Это не она», – подумал Кадрус.
Но вдруг женщины подошли к его кровати. Одна из них спросила:
– Номер семь тысяч восемь?
– Да, – сказал Кадрус.
– Вы поступили сегодня утром?
– Да.
– Что у вас?
– Лихорадка.
– У вас есть жажда?
– Большая.
Тогда сестра милосердия сказала двум послушницам, сопровождавшим ее:
– Ступайте в аптеку и принесите кремортартар, пока доктор не пропишет чего-нибудь другого.
Она ушла в сопровождении одной из послушниц. Другая послушница пошла в аптеку и вскоре вернулась. Кадрус очень удивился, услышав, что эта женщина подражает сверчку, подходя к нему.
– Крот? – спросил он. – Сестра милосердия! Это уж чересчур!
Он остерегался. Но послушница подошла и сказала:
– Вот и кремортартар. Здравствуйте, атаман… Пейте понемножку! – прибавила она громко, а затем тихо добавила: – Я Белка.
«Теперь понимаю, – подумал Кадрус, – его прислала принцесса. Она подкупила сестер милосердия».
Белка продолжал:
– Если с вами сделается припадок, позовите меня. Она сама здесь, – прибавил он тише, – это другая сестра. Потом я скажу вам больше.
Он ушел.
Кадрус подумал: «Очевидно, речь идет о герцогине. Какая неосторожность! Здесь! Как она меня любит!»
Воспоминания о Жанне изглаживались. Кадрус наблюдал за Белкой. Крот имел вид смиренной, праведной, скромной женщины. Покрывало было спущено очень низко, глаза потуплены. Кадрус старался рассмотреть вторую сестру, но герцогиню не узнал.
«Как это странно!» – подумал он.
Белка вернулся.
– Она еще не смеет подойти, – сказал он. – она так взволнована.
Он ушел, а Кадрус повторял себе: «Это не ее рост».
Однако он остался убежден, что это герцогиня.
Глава LXXIIIОпасность
Ошибка Кадруса была большим несчастьем для Жанны. Она позволила свободно действовать агенту, выдававшему себя за Белку. Жанна составила смелый план выдать молодого человека за женщину. Это было для нее легко. Получив полномочия от настоятельницы, она выдала Белку за свою молочную сестру и попросила принять в помощницы. Но Белка не сказал Кадрусу, что это его жена, и Кадрус подумал совсем другое.
Когда сестры милосердия ушли, фельдшер, подученный агентом, явился к Кадрусу, и тот доверился ему. Как могло быть иначе? Даже Белка не знал, что фальшивый Белка расставляет силки его атаману. Фельдшер сказал, что по приказанию доктора № 7008 надо изолировать, так как у него заразная лихорадка.
Кадруса положили так, что пять пустых кроватей отделяли его от других больных. Потом фельдшер шепнул Кадрусу:
– Атаман, герцогиня заплатила мне, чтобы вас спасти.
– Хорошо, – сказал Кадрус, – и я тебя вознагражу. Как же я убегу? – спросил он.
– Очень просто. Вы знаете тюрьму?
– Еще бы!
– Сегодня вечером под тюфяком вы найдете сверток с одеждой.
– Очень хорошо.
– К десяти часам я будто нечаянно погашу лампу. Сделается темно, и вы переоденетесь больничным служителем. Потом вы выйдете из залы и на дворе спокойно пройдете мимо часового. Он примет вас за настоящего служителя. Вы согласны?
– Конечно.
– Стало быть, все решено?
– Да.
Фельдшер ушел. Кадрус ждал возвращения Белки, но напрасно. По плану Белки не требовалось возвращаться в лазарет. Таким образом, все обещало полный успех плану агента Савари.
Ни герцогиня, ни Белка, ни Жанна не подозревали, что их старания должны кончиться смертью любимого ими человека.
Адская хитрость Савари искусно подготовила окончательную катастрофу.
Глава LXXIVПобег
Кадрус целый день не видал Белку. Дежурство сестер милосердия было устроено таким образом, что первая дежурила день, вторая от восьми часов вечера до половины первого, а третья до рассвета. Жанна выбрала последнее время; она думала, что спящие больные менее ее стеснят.
Пробило восемь часов. Белка явился и подошел к кровати Кадруса. Тот обменялся с ним несколькими незначительными словами. До десяти часов Белка к Кадрусу не подходил. В это время больные дремали.
Белка подошел к кровати Кадруса, который уже приготовил платье больничного служителя, и сказал:
– Она станет дежурить после меня. Будьте осторожны, она станет говорить с вами о побеге.
Кадрус изумился.
– Как! – сказал он. – Она в полночь будет говорить о побеге? Но я бегу в одиннадцать.
– Что вы говорите?
– Герцогиня велела мне одеться больничным служителем. Фельдшер подкуплен.
– Герцогиня? Разве и она также помогает вам бежать?
– А с тобой, стало быть, Жанна? – спросил Кадрус.
– Да.
В сердце Кадруса произошел внезапный переворот. Вся любовь вернулась к нему. Он стал горько сожалеть, что обвинял эту преданную, очаровательную женщину. Но подготовленный побег тревожил его. Ему казалось, что все так хорошо продумано, что нельзя было не воспользоваться подобным случаем.
– Ступай к Жанне и скажи ей, что я бегу, – сказал Кадрус Белке.
Крот отправился к Жанне, а Кадрус в это время все думал. Ему показалось странным, что герцогиня писала ему о Белке, а Белка не имел с ней связи. Кадрус угадал правильно. Сомневаться в герцогине он не мог, стало быть, фальшивый Белка – изменник и агент полиции. Фуше или Савари обманули ее.
Когда Жанна пришла, Кадрус сказал ей:
– Будь спокойна, я люблю тебя. Мы убежим вместе. Ступай к герцогине и сообщи ей об измене. Найдите лодку, в которой мы уедем с тобой, милая Жанна, в Испанию. Поставьте человека у бухты Марго, чтобы дать мне знать, где вы будете ждать меня с лодкой.
– Но… – начала Жанна.
– Милое дитя, если ты меня любишь, повинуйся и не думай ни о чем.
Жанна решилась отправиться к своей сопернице, преклонившись перед волей своего мужа. Когда она ушла, Кадрус сказал Белке:
– Ты мне предан?
– Да.
– Очень хорошо. Погаси лампу, а потом вернись ко мне.
Белка повиновался. Он погасил лампу и намочил фитиль, чтобы ее сложно было зажечь, а потом вернулся к Кадрусу. Тот сказал ему:
– Разденься и ляг на мою постель.
Белка повиновался, а Кадрус надел его платье.
Прибежал фельдшер. Кадрус подошел к нему.
– Я хотел зажечь лампу, но не сумел, – сказал он.
– Если чего не знаешь, сестра, так не надо и браться, – пробормотал фельдшер сквозь зубы.
Он зажег лампу и подошел к кровати Кадруса. Белка лежал, спрятав голову под одеяло. Фельдшер прошел, не подозревая ничего. Кадрус шепнул Белке:
– Вот что ты должен сделать. Злодеи замышляли убить меня. Они сделали вид, будто помогают моему побегу, но хотели отправить меня на тот свет. Я бьюсь об заклад, что меня ждет под стенами часовой с заряженным ружьем. Мне принесли платье больничного служителя и велели его надеть. Оно под кроватью. Надень его. В одиннадцать часов погасят лампу, чтобы способствовать моему побегу. Действуй как знаешь. Но мне кажется, что благоразумнее не трогаться отсюда. Ты понял?
– Понял, атаман.
– Я бегу.
– Хорошо. До свидания!
– До скорого свидания! Ты понимаешь, что я не надолго оставлю тебя здесь?
– Не тревожьтесь, я выйду, когда захочу.
Они пожали друг другу руку, и Кадрус ушел.
В костюме сестер милосердия он беспрепятственно прошел во двор острога. У ворот он вызвал сторожа.
– Чего вы желаете сестра! – спросил тот.
– Сержант, – сказал Кадрус, искусно изменяя голос, – обычно нас было трое в лазарете, но сестра Жанна сделалась нездорова и ушла. Мы просили, чтобы она прислала нам другую вместо себя, а между тем никто не приходит. Мы беспокоимся. Дайте солдата проводить меня в монастырь. Я пойду посмотреть, что случилось. Может быть, сестре нашей сделалось хуже и она задержалась по дороге.
Сторож не сделал никакого замечание и позвал капрала.
– Вот он проводит вас, сестра, – сказал он.
Капрал нацепил саблю и пошел с Кадрусом. Ворота отворились и затворились за знаменитым разбойником. Он сделал шагов двести, а потом на извилистой улице быстрее молнии ударил кулаком капрала, который беззаботно шел впереди. Бедняга упал. Кадрус засунул ему в рот носовой платок и связал своей рубашкой, приготовленной и свернутой заранее.