Полковник выронил письмо и поскакал к своему загородному дому. Мало-помалу все выяснилось. Жандармы, приводившие пленных, были переодетыми разбойниками. В лесу больше делать было нечего, и войска оставили его.
Глава XLVIIСАВАРИ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПОХОД
Вечером принцесса Полина получила письмо. В письме рассказывалось о казусе с жандармским полковником. Появился император, сначала рассерженный, потому что Кадруса не поймали, но потом, увидев письмо, он не мог не улыбнуться.
— Ах, государь! — сказала герцогиня Наполеону. — Если бы вы знали, как вам идет улыбка, вы бы всегда улыбались.
— Постараемся, герцогиня, — ответил Наполеон.
Император сел играть и, по обыкновению, блефовал, обманывая императрицу. Он был чрезвычайно любезен. Герцогиня думала, что он забыл о Кадрусе. Но тут пришел Фуше. Император прекратил игру. Министр донес своему государю, что Кадрус осмелился пробраться в Фонтенблоский дворец и унес всю мебель из спальни императрицы. Он оставил записку такого содержания: «Тысяча извинений, сир, но Кадрусу, королю больших дорог, для его жены была нужна мебель из королевской спальни, и он взял ее у вас».
Это взбесило императора. Он очень сухо простился с императрицей и герцогиней и ушел. Через два часа Савари в сопровождении кавалерийского полка отправился в Фонтенбло. Император приказал Савари взять столько войск, сколько нужно, обыскать Фонтенбло, и, если «кротов» не схватят, то, по крайней мере, сделать их пребывание в лесу невыносимым, чтобы они убрались из окрестностей Парижа. Терпение императора лопнуло. Соседство «кротов» было прямым оскорблением его особе.
Весь Париж следил за этим странным противостоянием. Действительно, было неслыханно, чтобы один человек во главе трехсот разбойников не склонился перед императором в 1804 году, в то время, когда Наполеон управлял половиной Европы и заставлял дрожать королей! Все восторгались пигмеем, боровшимся с гигантом. Симпатии общества были на стороне Кадруса, и император это знал.
В Англии, Германии и Италии восхищались подвигами Кадруса и его невероятной смелостью. Он обедал за императорским столом, женился на очаровательной девушке, имевшей огромное состояние. Он спас принцессу. Он спас Наполеона. Император узнал, что англичане отобразили в карикатуре все его встречи с атаманом «кротов». Наполеон взбесился, увидев ее.
С одной стороны был изображен Кадрус, убивавший человека, с другой Наполеон, заставлявший обыскивать герцога Энгиенского. Внизу подпись: «Один другого стоит».
По углам красовались четыре сцены: Наполеон, спасенный Кадрусом; Кадрус за императорским столом; Наполеон, подписывающий брачный контракт разбойника; император, обнимающий Кадруса.
Каждый рисунок украшала виньетка из слов: «Родственные души».
Ко двору эти карикатуры доставлял лично Кадрус. Наполеон находил их даже в своем кабинете.
Глава XLVIIIСТАРИК ФРИОН НЕ ДОВЕРЯЕТ НИ ГЕНЕРАЛУ, НИ МИНИСТРУ, НИ ВЫШИТЫМ ВОРОТНИЧКАМ
Савари отбыл. Наполеон ждал результата его экспедиции, когда утром увидел во дворе сержанта гвардии в сопровождении своего полковника, по-видимому, ожидавших аудиенции. Гвардия обладала привилегией, по которой даже рядовой солдат имел право напрямую говорить с императором. Сержант и полковник Камброн, дежуривший в тот день во дворце, ждали, пока их примет император, и разговаривали, прохаживаясь по двору. Наполеон заметил полковника и сержанта, улыбнулся и приказал своему адъютанту:
— Дюрок, узнайте, что это за сержант и чего он хочет, но так, чтобы он ни о чем не догадался.
Дюрок вышел. Наполеон все внимательно наблюдал за сержантом. Это был красивый молодой человек с орденом. Сержант и уже с орденом! Дюрок вернулся и доложил:
— Государь, этот молодой человек — сын фонтенблоского лесничего, его зовут Фрион. Он хочет говорить с вашим величеством, но уверяет, что разговор сугубо секретный.
— Можно ли на него положиться?
— Сир, я за него ручаюсь, я знаю его. Это он в Арколе в болотах вытащил генерала Бонапарта и спас его.
— Пусть войдет, — сказал Наполеон. — Я его помню.
Император был взволнован при воспоминании о самой большой опасности, какой он подвергался в своей военной жизни, и радушно принял молодого человека.
— Здравствуй, Фрион, — сказал император. — Как ты поживаешь после Арколя?
— Хорошо, государь, — ответил молодой человек. — По милости вашего величества я сержант и имею орден в двадцать три года. Лучшего и желать нельзя.
— Стало быть, ты пришел просить меня за кого-то? Твой отец, кажется, у меня лесничим?
— Сир, отец мой был лесничим, а теперь в отставке. Он держит гостиницу. Он получил все должное ему и не имеет права ничего требовать.
Император поразился такому достоинству.
— Чего же ты хочешь? — спросил он молодого человека.
— Я хочу, сир, говорить с вами наедине.
Император сделал знак. Все вышли.
— Ваше величество, — сказал молодой человек, — мой отец в Тюильрийском дворце, он хочет получить аудиенцию.
— А! Стало быть, он чего-то хочет.
— Да, государь. Он хочет говорить с вами о том, что вас тревожит. Ничего не может быть неприятнее для львов и людей, чем комары. У вашего величества тоже есть комар.
Император засмеялся и ущипнул сержанта за ухо — в знак хорошего расположения — и произнес:
— Ты остряк. Ты не парижанин?
— Нет, государь, я лотарингец. Но, кажется, мы не глупее парижан, и мой отец это докажет.
— Насчет моего комара?
— Точно так, сир.
— Как же зовут этого комара?
— Кадрус.
Император побледнел. Сержант продолжал:
— Вы увидите, государь, что один лотарингец сделал то, чего не могли сделать ни ваши генералы, ни министры.
— Он схватил Кадруса?
— Нет еще, но схватит. Когда известно, где нора лисицы, ее можно поймать.
— А твой отец знает нору Кадруса?
— Государь, он мне это сказал, а он никогда не лгал.
Император после минутного молчания сказал сержанту:
— Ступай за своим отцом. Камброн! — позвал Наполеон, когда сержант ушел.
Полковник прибежал.
— Полковник, — сказал император, — вы не можете себе представить, как я рад, что вы привели ко мне этого гренадера. Благодарю.
— Ваше величество довольны этим молодым человеком?
— Да, полковник. При первой вакансии произведите его в лейтенанты.
Старик Фрион пришел, отдал Наполеону честь и ждал.
— Ну, мы с тобой поговорим, — сказал император.
Фрион со значительным видом осмотрелся вокруг.
— А! Я понимаю, — догадался император. — Эти господа тебе мешают?
— Да, государь.
Император сделал знак. Все вышли. Сын Фриона тоже собрался уйти.
— Останься, Александр, — сказал ему отец. — С позволения его величества.
Император кивнул в знак согласия.
— Теперь говори, — сказал он.
Старый лесничий собрался с мыслями, понюхал табаку и начал:
— Государь, вам надо знать, что господин Лонгэ, землевладелец, был убит Кадрусом у меня в доме.
Император вздрогнул.
— А! — сказал он. — В доме?
— Да, государь.
Старый лесничий, который был не кто иной, как трактирщик Фрион, рассказал, что случилось, чем в высшей степени заинтересовал императора.
— Вы понимаете, сир, что, если Кадрус убил человека в моем доме, я должен за него отомстить. У нас, лесных жителей, это закон.
— Ты хочешь схватить Кадруса?
— Да, государь, хочу и, кажется, могу.
Глаза императора сверкнули.
— Объяснись, — приказал он.
— Государь, когда знаешь нору лисицы, ее можно словить.
— А ты знаешь ее?
— Знаю, сир.
Наступило минутное молчание. Император удивлялся, как один человек смог сделать то, что не удалось полиции и войскам.
— Как же так? — удивился он. — Ты не ошибаешься? Мои министры не смогли это узнать.
— Где же министрам знать! Только один человек знает, что происходит в лесу, — лесничий. Эти господа любят только своими мундирами щеголять.
Император улыбнулся. Он почти разделял мнение лесничего.
— Поговорим лучше о Кадрусе. Где он скрывается?
— Позвольте, сир, я вам это скажу, только по секрету. Ваше величество, обещаете никому не говорить?
— Обещаю.
— Особенно полицейским.
— Почему же?
— Они так глупы, что, пожалуй, все испортят.
— А все-таки придется сказать офицерам.
— Тогда все пропало.
— Что же ты намерен делать?
— Государь, Кадрус похож на волка. Он хитер. На него нельзя наступать в лоб. Я так думаю, что трех гвардейских рот полка моего сына будет достаточно. Я берусь взять Кадруса с одним полубатальоном, но…
Старый лесничий колебался.
— Но… — повторил император.
— Подчиняться они будут мне.
— Черт побери! Черт побери! — бормотал Наполеон. — Ты, верно, считаешь офицеров моей гвардии трусами?
— Они, государь, не охотники и не лесничие. Я прошу, чтобы офицеров не было.
— Что за вздор!
— Видите ли, сир, Кадрус хитер. Он постоянно рыскает по лесу и прячется в норе тогда, когда нет другого выхода. Если мы выступим в лес ротами, он узнает, а мой план в том, чтобы солдаты вышли из Фонтенбло небольшими группами. Они будут только при саблях, будто пошли в лес гулять. Я укажу, по каким тропинкам им идти и где встретиться. В лесу надо спрятать двуствольные охотничьи ружья. Я знаю, где Кадрус ставит часовых, знаю, как их убить. Они не поднимут тревогу. Словом, государь, я ручаюсь за все.
— Но нужно, по крайней мере, взять офицеров, которые должны командовать солдатами, — сказал император.
— А мой сын?
— Он сержант.
— Отец, — возразил Александр, — я не могу командовать тремя ротами!
— Тем хуже! — воскликнул старый лесничий. — Я убежден, что мы не сможем добиться успеха, кроме как действуя вдвоем с Александром, который знает лес так же, как я, и я изложу свой план на условиях, известных вашему величеству.