Но не будем о грустном. То обстоятельство, что Грозный народился на свет именно в Коломенском, а не в Кремле, например, навевает некоторые мысли. Красота этих мест, их, если хотите, подлинно русская суть, не могла не отразиться на многранной натуре царя Ивана Васильевича. И если уж искать результаты сего влияния, то они, прежде всего, обнаруживаются в литературных способностях Грозного, «смелого новатора, изумительного мастера языка, то гневного, то лирически приподнятого, мастера “кусательного” стиля» – как его оценивал Дмитрий Лихачев. Где-то Грозный должен был черпать вдохновение для своих сочинений, так почему же это не могло быть в Коломенском, где некоторые до сих пор надеются отыскать библиотеку царя, унаследованную им от его бабки Софьи Палеолог.
Мало сведений осталось о детском периоде жизни Грозного. Но известно, что уже в младые годы проявились его садистские наклонности. Когда его привозили в Коломенское, любил он взобраться на церковь Вознесения, чтобы сбросить оттуда котенка или щенка. Мучения несчастных животных очень занимали юного самодержца, с интересом наблюдавшего за агонией животных. А поглощенному борьбой за власть боярскому окружению было невдомек, что пройдет немного времени, и всех их постигнет участь бедных кошек и собак. Впрочем, именно сопутствующая взрослению Ивана обстановка кровавых дворцовых переворотов во многом и воспитала его. Тем более что своей матери, Елены Глинской, которой Василий III завещал «держать государство под сыном до его возмужания», Иван лишился в 1538 году, когда ему не исполнилось и восьми лет. Одна из наиболее распространенных версий ее смерти – отравление, во что сын с готовностью поверил.
Неподконтрольная власть Ивана Грозного, произвол, чинимый им по отношению к своим подданным, и правым, и виноватым, характеризовал весь период его правления. Огонь репрессий никогда не затухал, время от времени вспыхивая снова и снова. Но всегда находились люди, бесстрашно и смело бравшие на себя право говорить царю в глаза истину. Узок был круг этих смельчаков, но их появление на том кровавом пути, которым шел Грозный, создавая Русское государство, позволяло сохранить многие жизни.
В 1547 году Иван Васильевич был коронован как первый царь всея Руси. Трудно поверить в предзнаменование, но именно в тот год Москву опустошил великий пожар. Пострадало и Коломенское. Единственным укрытием для царя стало Воробьево. Немедля вспыхнул и другой пожар – народного гнева, избравшего главными виновниками поджога Глинских. Разъяренная толпа, как обычно это бывает на Руси, пришла к царю требовать выдачи материнских родственников. Иван не просто растерялся, а струсил.
Тут-то и возник священник Сильвестр, образумивший молодого государя, призвавший его к покаянию перед народом. И вскоре самодержавие Ивана несколько потеснилось, уступив место «Избранной раде», куда помимо Сильвестра вошли Адашев, Курбский, Висковатов и другие прогрессивные деятели того времени. С ними вновь обретший вменяемость государь согласовывал важнейшие решения в области внутренней и внешней политики.
Царь не забывал Коломенское, по-прежнему наезжая в село. Частыми были его визиты особенно в теплое время года. Точные границы царского загородного дворца сейчас очертить трудно, но известно, что находился он неподалеку от храма Вознесения. На дошедших до нас миниатюрах Лицевого летописного свода XVI века изображения дворца неизменно присутствуют. Несмотря на их условность и некоторую неконкретность, можно судить, что дворец имел не одну главу, а несколько, причем разной высоты и конфигурации, а также был довольно большим по площади, включая в себя хоромы царицы и царя, разнообразные палаты, а также крытый переход, связывающий здание с храмом Вознесения. О размерах дворца говорит тот факт, что в случае нападения понадобилось бы не менее полутора тысяч человек для его приступа (по оценке опричника Генриха фон Штадена). Вероятно, что сам дворец входил в комплекс зданий различного назначения и величины. Ведь вместе с царем выезжал и его двор, вся челядь. Их надо было где-то разместить на долгое время. В Коломенском Иван IV останавливался, направляясь в походы на Казанское ханство. Всего с 1547 года он возглавил три похода, последний из которых в 1552 году окончился взятием Казани. Летопись того года сообщает: «И восходит на конь свой и шествует, а може Богом наставлен, и поиде Государь к селу своему Коломеньскому те ему кушати. И вкушаечи Государь всех с ним сущих вельми жаловал». Иначе говоря, все кушали в Коломенском, причем досыта.
С первой, внушавшей оптимизм, половиной царствования Ивана Грозного связано и сооружение в Коломенском церкви Усекновения Честныя Главы Иоанна Предтечи на земле близлежавшего села Дьяково, стоявшего в границах царской усадьбы. Точная дата рождения церкви неясна. Бытует предположение, что заложили храм в честь коронации царя в январе 1547 года. Есть и не менее любопытная версия, что возведение храма связано с обетом о ниспослании царю наследника или же с самим фактом рождения сына. Это позволяет датировать храм 1552 либо 1554 годами, когда появились на свет царевичи Дмитрий и Иван. Версия интересная и связывает этот храм с другим – Вознесения, поставленным в честь рождения самого Ивана IV, в этом видится определенная последовательность.
Уже много лет ждет своего подтверждения гипотеза, роднящая храм Усекновения Честныя Главы Иоанна Предтечи с выдающимся памятником русского зодчества эпохи Ивана Грозного – собором Василия Блаженного на Красной площади. Первоначально считалось, что храм в Дьякове является предшественником Покровского собора прежде всего по своей композиции, основанной на расположении по диагонали пяти отдельных глав. Более века назад историк Иван Кондратьев писал на этот счет: «Замечательна церковь Св. Иоанна Предтечи, построенная, как видно, одновременно с Василием Блаженным, так как сходна с ним по кокошникам и по распределению мест подле главной церкви. Она составлена из пяти отдельных церквей в виде восьмигранных башен, соединенных между собой крытыми ходами, или коридорами. Общий вид и характер первоначальной постройки не изменился, несмотря на некоторые изменения в коридорах, окнах и крестах на куполах».
И потому называются предполагаемые авторы дьяковского храма – Барма и Постник, известные как зодчие Покровского собора. А не так давно было озвучено мнение, что храм Усекновения – не предшественник Покровского собора, а его упрощенный вариант. Вероятно, мы услышим еще немало различных версий. Ясно одно – наряду с храмом Василия Блаженного это уникальный храм, иллюстрирующий развитие русского зодчества в один из самых драматичных периодов нашей истории.
В 1560 году в Коломенском произошло событие, коренным образом изменившее весь ход правления Ивана Грозного и дальнейшее развитие государства. 7 августа здесь скончалась его первая супруга, Анастасия Романовна. За тринадцать лет совместной жизни Анастасия родила шестерых детей, из которых четверо умерло в раннем возрасте, один был убит в припадке гнева собственным отцом, другой выжил, чтобы стать следующим после Ивана IV царем, Федором Иоанновичем.
Никакую из своих последующих жен не любил Иван Грозный так сильно и искренно, как Анастасию, что было очевидно многим современникам: «Эта царица была такой мудрой, добродетельной, благочестивой и влиятельной, что ее почитали и любили все подчиненные. Великий князь был молод и вспыльчив, но она управляла им с удивительной кротостью и умом», – писал английский посол Джером Горсей, от которого царь ничего не скрывал, даже свои сокровища.
Серьезно занемогла царица еще в 1559 году, и чем ее только не лечили. Болезнь продолжала развиваться. Летом 1560 года в Москву пришел очередной опустошительный пожар, и тогда Грозный от греха подальше отправил Анастасию в Коломенское. Но лучше царице не стало. Родные для Ивана Грозного стены Коломенского дворца не помогли: «Того ж лета, августа в 7 день, на память святого мученика Деомида, в пятом часу дни, приставися благоверного царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Руси царица и великая княгиня Анастасия. И погребена бысть в Девичьем монастыре у Вознесения Христова в городе, у Фроловских ворот».
Именно со смерти отравленной боярами – по мнению царя – жены и началось его окончательное превращение в Грозного (и даже Ужасного, для иностранцев). Он еще помнил скоропостижную кончину своей матери Елены Глинской. Подозрения в отравлении Анастасии, поселившиеся в душе мнительного самодержца, получили подтверждение уже в наше время. Анализ останков царицы показал значительное превышение в них свинца, ртути и мышьяка.
Для Грозного личная жизнь была накрепко переплетена с политикой. Неудивительно, что в том же году царь избавился и от «Избранной рады», еще как-то пытавшейся сдерживать его агрессию. Маховик террора стал раскручиваться сызнова.
Коломенское по-прежнему выполняло роль непременного места посещения, в котором государь останавливался во время длительных поездок по своим владениям. Здесь Иван IV будто собирался с силами. Заехал он на свою малую родину и в том памятном 1564 году, когда впервые оформилась у него идея практического воплощения опричнины, вместе с государем приехала его вторая жена – черкесская княжна Мария Темрюковна. Историк Михаил Покровский отмечал: «Москвичи отлично знали, что Николу Чудотворца (6 декабря) царь праздновал в Коломенском, в воскресенье, 17 числа, был в Тайнинском, а 21 приехал к Троице – встречать Рождество. К слову сказать, это был и обычный маршрут его поездок в Александровскую слободу, не считая заезда в Коломенское, объяснявшегося неожиданной в декабре оттепелью и разливом рек».
Коломенское – важнейший этап того пути, по которому прошел Грозный, чтобы предъявить своему боярскому окружению ультиматум. То, что Николу Зимнего царь отмечал именно здесь, говорит о многом. Святой Николай был покровителем Москвы, одна из самых старых московских улиц – Никольская – названа в честь этого святого. Да и москвичей, как мы знаем, иностранцы зачастую называли николаитами. В Коломенском же начался и процесс падения опричнины. В 1571 году к Москве подошел крымский хан Давлет Гирей. Попытка опричного войска дать отпор захватчикам провалилась. Хан задумал сжечь Первопрестольную дотла, причем вначале он решил запалить Коломенское, продемонстрировав тем самым свое полное пренебрежение и неуважение к русскому царю.