Войдя в комнату, они остановились в изумлении: на койке Сашки спал, не раздевшись, Николай Портнягин, у порога стоял знакомый им его фибровый чемодан.
— Колька! — закричал Сашка. — Охламон ты этакий! Пришел?
Он подбежал, схватил Портнягина за ноги. Тот быстро поднялся, сел на койке.
— Совсем? — спросил Сашка, радуясь и еще не веря тому, что Портнягин ушел от Веры.
— Как видишь.
Сашка не забыл обиды, которую нанесла ему Вера на мосту Караганки.
— Из-за детальки? — полушепотом спросил он, подсаживаясь к Портнягину.
Тот неопределенно пожал плечами.
— Ивану Цыганкову она бы без разговоров весь склад отдала, а тебе, видишь ли, детальки пожалела.
— Почему Цыганкову? — Портнягин воззрился на Сашку.
— А ты, похоже, не в курсе? Давняя история, Коля, не стоит вспоминать.
— Какая история? Что ты выдумываешь? — возмутился Портнягин.
— Ну и черт с ней! — поспешно отмахнулся Сашка. — Завтра всунем сюда еще койку и — да здравствуют мушкетеры! Создадим общество старых холостяков Караганки… Костя, есть у нас там что-нибудь, хоть на донышке по случаю такого события?
— Нету, — ответил Костя, заглянув в тумбочку.
— Жалко!.. Ну иди сюда, обними этого блудного сына.
Костя тоже подсел на койку, они обняли Портнягина, покачнулись и запели:
И нам не страшен
ни вал девятый,
ни холод вечной мерзлоты,
ведь мы ребята,
мы ребята
семидесятой широты.
Портнягин сидел, слушал, покачивался вместе с ними, но был серьезен, даже суров. Все же нешуточное дело уйти от жены. Еще неизвестно, как все это обернется, как сложится дальше.
— Ты не тужи, — сказал Сашка, словно подслушав мысли Портнягина, и шлепнул его ласково по спине. — Мы не дадим тебе сгореть. Ни Верка, ни Попов не понимают твоих благородных устремлений. Но мы в это дело внесем поправку. Несправедливо, когда у передовика на вооружении отсталая техника, а аутсайдеры укомплектованы, как космонавты. Верно, Костя?
Костя кивнул головой.
— Возьми того же Колотушкина, — продолжал Сашка, — дай ты ему хоть рассверхновый комбайн, он же революции в сельском хозяйстве не совершит. А ты…
И Сашка еще крепче обнял Портнягина, звонко чмокнул его в щеку…
Рано утром, потихоньку одевшись, не будя Портнягина, Сашка и Костя ушли в мастерскую.
Когда Портнягин появился на работе, они возились подле его комбайна.
— Где взяли? — спросил Портнягин, увидев, что они ставят новый шкив вариатора на место старого. Он только вчера думал о нем, думал, что придется опять идти к Попову, клянчить, унижаться.
— Что нам стоит дом построить, — весело откликнулся Сашка, — нарисуем — будем жить.
— Нет, серьезно?
— Чего спрашиваешь? На твоей машине — значит, твой, — ответил Сашка, тоном не допускающим возражения.
Портнягин вспомнил вчерашнее обещание Сашки, «внести поправку» в обеспечении его деталями. Он поглядел вокруг, посмотрел на комбайны, поискал глазами тот, с которого мог быть снят шкив, и ощутил какую-то неловкость, вроде смущения перед этими беззащитными сооружениями из дерева и железа, имеющими своих хозяев, которые, как и он, стремятся отремонтировать их получше. Он даже хотел сказать слесарям, чтобы вернули шкив туда, откуда взяли. Но Сашка с Костей с такой любовью шплинтовали его, и сам шкив, уже стоявший на месте, так радовал глаз, что Портнягину расхотелось делать это. «Не может быть, чтобы с чужой машины, — подумал он, оправдывая появление на его комбайне нового шкива, — у слесарей всегда есть запас…».
И он не стал ничего предпринимать, ни о чем допытываться, лишь сказал, дрогнув голосом:
— Спасибо, ребята!
Ну, что еще мог он сказать друзьям, которые хотят помочь ему? Их дружба началась не сегодня, Портнягин знает, что Сашка и Костя сделают все для него. Ведь поехали же они после демобилизации из Армии в совхоз, когда он позвал их!
Вот и Вера, разве не могла бы помочь?
О Вере он думал с самого утра: как она там? Поняла ли, что надо жить одними интересами с мужем?.. Может, зря он вчера поторопился уйти, можно было не спешить, попытаться еще найти общий язык. Но — сделанного не воротишь. Он надеялся на ее благоразумие, рассчитывал, что его уход образумит ее, она одумается, придет сюда, отзовет в сторону и скажет: жду тебя домой. И тогда он вернется, и все пойдет по-прежнему, как было.
Появился Борька Колотушкин, комбайн которого стоял рядом. Это длинный и вихлястый парень, новый приятель Сашки и Кости. Он таскался за ними всюду, участвовал во всех развлечениях. «Наш общий хвостик», — говорил про него Сашка. Колотушкин обожал Сашку, восторженно глядел на него, первый смеялся его шуткам, старался подражать во всем. Тот иногда зло шутил над ним, но Колотушкин не замечал этого, смеялся вместе со всеми.
— Привет, Боря, — встретил его Сашка. — Кажется, ты начинаешь портиться?
— Как это? — оробел Колотушкин.
— А кто вчера допустил прогул?
— А-а, — засмеялся Колотушкин. — Так это с разрешения начальства. Домой ездил, надо было из барахла кое-что.
— Сладенького привез?
— Привез чуток.
— Значит, колупнем сегодня?
— Ну!
4
День у комбайнеров начинался в суете, в поисках материалов, в очередях на электросварку, в заказах токарям, меднику, электрику.
Сашка с Костей возились в слесарке, иногда выскакивали во двор помочь своим друзьям — Портнягину и Колотушкину. Комбайн Колотушкина был почти готов, еще пару дней, и можно в обкатку. Другое дело с комбайном Портнягина…
Около полудня во дворе появился Попов и Иван Цыганков. Комбайн Цыганкова стоял тоже тут, к нему еще не прикасалась рука ремонтника.
Сашка первым заметил их — он сидел на верху комбайна, возился со шнеком выгрузки.
— Боря, отгадай загадку.
— Какую?
— Идет мужик — попу кивает, чем мужик попу кивает?
Колотушкин захохотал, как сумасшедший.
— Привет, хлопцы! — поздоровался Цыганков.
— Дорогие товарищи! — завопил Сашка голосом инспектора циркового манежа. — К нам прибыл и участвует известный всему Караганскому совхозу знаменитый борец за правду с с кривдой, непобедимый и несгибаемый Ян Цыган! Музыка!
И он заиграл на губах туш, отчаянно дирижируя сам себе.
— А ты все еще дурачишься, Шамин? — рассмеялся Цыганков. — Не остепенился?
— Слазь сюда! — крикнул Попов. — Будет кривляться!
Сашка покорно слез; подошли Портнягин с Костей, Колотушкин.
— Вот что, — повернулся Попов к слесарям. — Займитесь комбайном Цыганкова. Эти пусть сами… Успеют.
И он ткнул кулаком в сторону Портнягина и Колотушкина.
— Послушайте, вы! — крикнул Сашка. — Мы что, пожарники? Не успеем в одном месте залить, как скачи в другое? Тогда выдайте нам каски!
— Действительно, бросают с трактора на трактор, с комбайна на комбайн, — сказал Костя. — Разве это порядок? Наше место — слесарка.
— Не орите! — Попов не спеша вытащил сигареты, мундштук, спички. — Человек не по своей вине задержался, помочь надо.
Цыганков посмотрел на слесарей, на Портнягина, нервно вытиравшего паклей руки, стоявшего боком к Попову:
— Что я говорил тебе, Гаврил Зотеевич, еще осенью? Помнишь? Вот результат твоей кустарщины!
— Говорить вы все мастера, — пробурчал Попов, — а ты попробуй сам, когда людей кругом нехватка. Вот механика по сельхозмашинам второй месяц нет, один кручусь, тут как?
— Работаем дедовским способом, потому, — заключил Цыганков. — Никак не осмелимся перейти на заводской метод ремонта.
— Правильно говорит Цыганков, — подхватил Костя. — Скучновато становится. Нам слесарям, еще туда-сюда, восемь часов оттюкал и — лапки кверху, а комбайнеры уже зори во дворе встречают. Затянули ремонт, июнь месяц.
— Не затянули, — ответил Попов. Он неторопливо вставил сигаретку в мундштук, закурил. — Выпустим к началу уборки, не первый год.
— А качество? — спросил Костя.
— А что — качество? За качество отвечает комбайнер. Он знает — как отремонтирует, так и работать будет. Так что о качестве позаботится.
— Ловко у вас получается, Гаврил Зотеевич, — возмутился Костя. — Ни забот, ни хлопот, полная самодеятельность.
— Самообслуживание! Как в кафе! — крикнул Сашка, весело поглядывая, казалось, на безучастного ко всему — и к репликам Кости, и к близким хлопкам плохо отрегулированного мотора — Попова. Попов стоял, курил, пускал дым в усы.
— Слушай, Гаврил Зотеевич, — потемнел Цыганков. — Ты такую тут ахинею развел — слушать страшно! Выходит, по-твоему, каждый комбайнер лишь за себя и для себя? Ну-ну! Тут дело даже не столько в отсталом методе ремонта, сколько в том, что мы людей единоличниками делаем, души их калечим.
— Смотри-ка как тебя искалечили, — огрызнулся Попов, — первым на доске Почета висишь… Ладно, кончай разговоры! Приступай к работе.
— Ну что ж, давай кончим… Поговорим в другом месте, — ответил Цыганков.
Портнягин был еще зол на Попова, стоял, не вмешивался в разговор, хотя понимал, что Цыганков прав, — такая нервотрепка с ремонтом ему была тоже не по душе. Только из-за такого вот ремонта он рассорился с женой, дело дошло до разрыва.
И тут он увидел Веру. Он увидел ее, когда она подошла совсем близко, он даже слышал ее дыхание и ждал, что она остановится, заговорит с ним, но она прошла мимо.
— Гаврил Зотеевич, — обратилась Вера к Попову, — главный инженер пришел, вас вызывает.
Попов, ни слова не говоря, повернулся и пошел. Колотушкин увязался за ним, пошел рядом, что-то выпрашивая, размахивая руками.
— Здравствуй, Вера, — обрадованно поздоровался Цыганков, подходя к ней, — Как живешь?
— Да так себе, — неохотно ответила Вера, пряча глаза. — Что тебя долго не было?
— Заработался немножко… А ты чего скучная? И похудела… И глаза запали.
Вера недовольно сморщила нос, отвернулась.
— Николай, — крикнул шутливо Цыганков, — чего жену плохо кормишь? Смотри, к другому уйдет.