Сашка засмеялся, взглянув на медленно отходившего Портнягина.
— Если хочешь знать, Верка ему сейчас — до лампочки.
— Чего-чего? — не понял Цыганков.
— Разошлись они как в море корабли.
— Чепуху плетешь! — возмутился Цыганков. — Топай обратно!
— Спроси их сам, если не веришь, — сказал Сашка. — Вот они, оба тут.
Цыганков посмотрел недоуменно на потупившуюся Веру.
— Это правда?
Вера сжалась от стыда, от необходимости объясняться, схватила Цыганкова за рукав.
— Да, но это… Как тебе сказать? — торопливо зашептала она. — Ведь бывает иногда между мужем и женой… Поссорятся, а потом еще крепче живут… Бывает?
Цыганков смотрел на нее и только сейчас по-настоящему разглядел, как она изменилась за те дни, что он не видел ее, и как тяжко ей, как мучительно сейчас говорить о своей беде.
— Из-за чего поссорились?
У Веры дрогнули губы, заблестели за очками слезы, но она не ответила.
— Разрыв произошел на политической почве! — крикнул Сашка и полез на комбайн, где уже сидел Костя.
— Ну и дурак! — ответил Цыганков.
— Я — дурак? — удивился Сашка.
— Нет, ты, наоборот, очень умный. Твой друг дурак… Слышишь, Портнягин?
Николай неохотно повернулся, тупо уставился на Цыганкова:
— А тебе что?
— Дай ему, Коля, не стесняйся! — крикнул Сашка.
— Над кем ты вздумал кочевряжиться? — Цыганков с укоризной поглядел на Портнягина. — Разве она э́того заслуживает?
— Не надо так, Иван, — запротестовала Вера. — Не надо! Поговорите лучше добром.
— Он добром не поймет. Толстокожий, как слон.
— Иди к черту! Заступник! — огрызнулся Портнягин. — Может, ты мое место занять хочешь?
— Хо-хо! — захлебнулся Сашка в тонком, стонущем смехе, похожем на рыдание. — Угадал, Коля! Угадал!
Вера побледнела, крикнула с болью в голосе:
— Николай! Зачем глупости говоришь?
Цыганков отстранил Веру и пошел к Портнягину; она видела, как у него напрягалась, багровела шея.
— Ну, скажи, что ты умный, Портнягин, когда о жене так плохо думаешь?
Но тут на площадку ворвался Колотушкин:
— Ребята! В столовую пиво привезли!
— Да ну! — весело откликнулся Сашка. — Пошли, опохмелимся.
Он быстро скатился с комбайна, за ним следом спрыгнул и Костя.
— Пошли, Коля!
Портнягин, не обращая внимания на подходившего Цыганкова, стал собирать инструмент.
Вера заметалась, кинулась к Николаю, словно хотела удержать его, очевидно, ждала возможности остаться с ним наедине, а он уходил:
— Подождите, куда вы? Николай!
— Куда-куда… Закудахтала, курочка! — озлился Сашка. — Давай, Коля, послушаемся, подождем, пускай другие пиво пьют.
— Обожди, Портнягин, давай серьезно поговорим, — попросил Цыганков.
Портнягин враждебно взглянул на него, бросил инструмент в ящик.
— Пошли, — сказал он, заправляя гимнастерку под ремень по солдатской привычке.
Все пошли за ним. Пошел и Цыганков, пытаясь что-то еще говорить в спину Николая.
Когда разговоры стали отдаляться, из-за комбайна Портнягина неожиданно появился Шамин. Он с улыбкой оглядел одиноко стоявшую, растерявшуюся Веру.
— Ну как, Верочка? — спросил Сашка вкрадчиво. — Нету теперь Коли? Тю-тю Коля?
И, дико захохотав, скрылся.
Цыганков вернулся к Вере, сказал неприязненно:
— Попала парню вожжа под хвост, совсем одурел.
Вера поняла, что говорит он о Николае.
— Ну что ж? — Цыганков посмотрел на часы. — Пойдем и мы. Все равно скоро обед.
В столовой стоял шум, народу понабилось — заняты почти все столики. Маша Травникова, в белом передничке и белой наколке, бегала от буфета к столикам, от столиков к раздаточному окну кухни. Увидев Веру, она торопливо помахала рукой.
Портнягин, его друзья, Тоська Семина сидели тесным кружком, тянули пиво из стаканов. Перед ними стояли два пузатых графина.
— Ну как, ребята, хорошо пивцо? — спросил Колотушкин, страшно довольный, что был организатором всего этого дела.
— Хорошо, — ответил Сашка. — После бани вместо квасу.
Цыганков с Верой пристроились в уголке.
Тоська Семина первой заметила их. Она наклонилась к Николаю, что-то сказала ему, показав глазами на Цыганкова и Веру, и громко захохотала. Портнягин тоже посмотрел на них и кисло улыбнулся.
«Дурачок, ты, дурачок, — подумала Вера. — Как ты скоро забыл все!»
Она уже раскаивалась, что пришла сюда, увязалась за Цыганковым. Но дело было не в Цыганкове, она шла за Николаем, все еще не теряла надежды поговорить с ним.
Сашка тоже увидел их. Он высоко поднял стакан и сказал:
— Ваня! Горько!
Это было уже свыше сил Веры, она не выдержала.
— Барахло ты, Сашка! — крикнула она на весь зал и встала. — Трепач! Худое помело!
— Чудные слова! Позвольте, я запишу.
И Сашка, дурачась, стал рыться в карманах, будто и вправду искал карандаш.
Но Вера уже не слушала смеха Тоськи, озорных выкриков Колотушкина: прикусив губы, она уходила из столовой.
5
Ночью прошла гроза. Утро стояло свежее, во дворе мастерской блестели лужицы, у стен склада зеленела отмытая дождем травка.
Вера пришла на работу рано, только прогнали табун. Она плохо спала в эту ночь, все прислушиваясь к раскатам грома, к шуму дождя за стеной. Встав с головной болью, привычно вскипятила чайник, но завтракать не смогла. Эта глупая история с уходом Николая угнетала, не давала покоя.
В складе еще держалась темнота. Вера зажгла свет, переоделась и принялась за работу — надо было освободить от запчастей привезенные вчера ящики.
Она работала и думала, думала… Как все это не похоже на Николая! Ведь не было в нем этого раньше, откуда оно взялось? Не Сашка ли Шамин, этот хитрюга и хохмач, повлиял на него? «Может, мстит мне, что я пренебрегла им?..» Вчерашнее поведение Сашки — и во дворе мастерской, и в столовой — утверждало ее в мысли, что только Сашка мог втравить мужа в укомплектовку… Она еще пыталась оправдать Николая, свалить всю вину на Сашку, хотя уже понимала — и это понимание росло в ней, — дело тут не только в Сашке, но и в характере самого Николая, которого она так и не разузнала за время совместной жизни. Видимо, любовь делает человека слепым…
Первым на складе появился Цыганков. Он просунулся в окно и, увидев Веру, сказал:
— Доброе утро!
Вера неожиданно покраснела, вспомнив вчерашнюю выходку Сашки и свое бегство из столовой.
— Заходи сюда, чего ты!
Цыганков вошел, положил на стол накладную.
— Ты не удивляйся, что я, как дура, убежала вчера, — попросила Вера.
— Ладно об этом… Расскажи лучше, чего вы не поделили с Николаем? Может, ерунда все… Или что-то серьезное?
Вера смешалась, опустилась на табуретку, не знала, как начать.
Цыганков присел рядом, посмотрел на нее тревожно:
— Значит, секрет?
— Секрет не секрет, а просто стыдно рассказывать.
И она рассказала, не таясь, все, что произошло между ней и Николаем.
Она не могла не рассказать ему об этом. Цыганковы были их соседями в Караганке. Вера с детства знала Ивана, а когда училась в шестом классе даже влюбилась в него, — он только что отслужил в армии, вернулся домой с нашивками старшего сержанта, и ходил по селу — красивый, подтянутый, в ярко начищенных сапогах, в высокой зеленой фуражке. Да и не одна она — все девчонки их класса были неравнодушны тогда к Ивану Цыганкову.
Он часто встречал у ворот соседей худенькую девочку в очках, несколько раз пытался заговорить с ней, но она, пугливо озираясь, убегала во двор, пряталась в сени и смотрела оттуда на него в щелочку, затаив дыхание.
Но все это прошло, как проходит вода в реке, как облако по небу. Иван женился на двоюродной сестре Веры, учительнице начальных классов. Вера окончила школу и с улыбкой вспоминала свою детскую любовь.
Овдовев, Цыганков стал бывать в доме Веры, иногда приглашал ее в кино. Она по-прежнему стеснялась его — он был на десять лет старше, но не смела отказать, ходила с ним в клуб. По правде сказать, ей было даже лестно, что такой человек, как Иван Цыганков, ухаживает за ней, обращает на нее внимание. Но стоило появиться в совхозе Николаю Портнягину, как ее дружба с Цыганковым оборвалась…
Когда Вера кончила рассказ, Цыганков долго молчал, курил.
— Да, это все сложнее, чем ты думаешь, — наконец сказал он. — Тут дело не только в Николае. Дело в порядках, которые укоренились у нас в мастерской.
— В порядках, в порядках, — недовольно передразнила Вера. — Только и разговоров, второй год об этом слышу… А я мужа из-за ваших порядков теряю!
Цыганков посмотрел на нее — злую, осунувшуюся, с синими тенями под глазами.
— Ты любишь его?
Вера отвернулась, не ответила, дав понять, что вопрос этот праздный.
— Тогда чего ждешь? Давай, принимай меры, тяни его из этого болота, тяни пока не поздно.
— Сама об этом думала, — сказала Вера, — только не знаю, с чего начать, куда пойти.
— Начни с того, что иди и поговори о поступке Николая с Поповым.
— А-а! — отмахнулась Вера. — Ничего это не даст. Попов меня же обвинит, скажет, зачем в склад пускала…
— Начни с Попова. Там посмотрим…
В это время хлопнула дверь и в тамбуре появился Сашка Шамин.
— Приветик! — произнес он, просовывая голову в окно выдач, бесцеремонно оглядывая Веру и Цыганкова. — Мы за вас там беспокоимся, Иван Васильевич, а вы, оказывается, вот где!
— Кому это я понадобился? — спросил Цыганков.
Но Сашка, приподняв кепку, вместо ответа изогнулся в полупоклоне:
— Извините, что помешал.
И исчез.
Вера посмотрела выжидающе на Цыганкова:
— Зачем он заходил?
Цыганков пожал плечами.
— Ох, и не люблю я этого Сашку! — сказала Вера и пошла отбирать запчасти. — И заходил он не просто так…
Не прошло и пяти минут, как на склад забежал Колотушкин. Как и Сашка, он сунул голову в окно, повертел ею во все стороны.
— Сашки тут не видно? — спросил он.