ая авиация. Не только авангард, но и следующие за ними подразделения подвергались непрекращающимся атакам, как с бреющего полета, так и с большой высоты. В большинстве передовых подразделений насчитали 37 таких налетов. Русские топливохранилища близ пути наступления были вовремя спасены от уничтожения. Перед тем как стемнело, передовые танковые подразделения вышли к крупному железобетонному мосту в городе Кромы и захватили его в целости и сохранности.
Русский батальон в Кромах был, застигнут врасплох за подготовкой полевых укреплений. Был остановлен рейсовый автобус, и его пассажиров заставили выйти. Переводчик танкового полка позвонил начальнику почтового отделения в Орле и уверил его, что никаких немцев не видно. Вокруг Кром выставили охранение, и войска расположились на отдых. Продвигаться дальше из-за нехватки топлива было невозможно».[297]
Упоминания массированных налетов советской авиации не случайны. Дело в том, что во второй половине дня на направлении вражеского прорыва стали активно применяться четыре авиадивизии дальнего действия, а вскоре к ним присоединилась 81-я авиадивизия особого назначения. Дальние бомбардировщики наносили удары по подходящим резервам противника. Их действия прикрывали истребители фронта. Фронтовая авиация атаковала подвижные соединения противника, прорвавшиеся в тыл войскам Брянского фронта. Эффективность таких ударов была низкой, так как бомбардировщики действовали группами по три — шесть самолетов и производили бомбометание с больших высот.
Всего с 30 сентября по 2 октября авиацией Брянского фронта было совершено 307 самолетовылетов, из них на разведку — 49, бомбометание — 85, штурмовые действия — 55, прикрытие — 36, связь — 67, сопровождение — 7, перелеты на аэродром подскока — 8. Потери за это время составили 13 самолетов (6 СБ, 4 Як-1, 1 Су-2, 1 И-16, 1 Ил-2).[298]
В то время, когда передовой отряд 4-й танковой дивизии страдал от налетов советской авиации, останавливал рейсовые автобусы и звонил в Орел, основные силы дивизии в течение дня вели тяжелый бой северо-восточнее Севска в районе Комаричей с 42-й танковой бригадой.
Об этом бое штаб бригады впоследствии докладывал следующее:
«2.10.41 г. танки бригады и остальные части вели ожесточенные бои с задачей выйти в район Игрицкое на соединение с частями первого эшелона. В результате соединились с первым эшелоном, понеся значительные потери…
Потери: 2 танка КВ, 6 Т-34, 9 Т-30, 2 мотоцикла, 4 грузовых и 2 санитарных автомашины, одну стрелковую роту, 4 орудия 57-мм, 3 82-мм миномета, 3 50-мм миномета, 12 автомашин, 1 радиостанцию, 1 легковую машину и огнеметный взвод.
Уничтожено: 7 танков, 10 пушек, до 2 рот пехоты, 4 спецмашины, из них одна штабная, 3 миномета на автомашинах».[299]
В журнале боевых действий 2-й танковой группы упоминается атака советских танков на маршевую дорогу 4-й танковой дивизии как раз северо-западнее Севска, которым судя по всему, удалось разгромить одну из колонн снабжения, уничтожив 20 грузовиков, в том числе и специализированные топливозаправщики, те самые спецмашины из донесения штаба бригады.
Этот небольшой успех дался бригаде дорогой ценой, за два дня боев было потеряно 24 танка. Дальнейшее участие в контрударе обескровленной бригады могло привести лишь к её окончательному разгрому.
В «Отчете командующего войсками Брянского фронта начальнику Генерального штаба Красной Армии о боевых действиях армий Брянского фронта за период с 1 по 26 октября 1941 г.», подготовленном после окончания боев, А.И. Еременко обрушился с резкой и необоснованной критикой в адрес Н.И. Воейкова:
«42 тбр, поставленная мною в резерв в районе Севска в выгоднейшем направлении, была замечательна по своему составу и полностью обеспечена материальной частью. К сожалению, во главе этой бригады стоял совершенно беспечный, тактически неграмотный и безынициативный человек — генерал-майор Воейков. Прорвавшиеся группы танков и мотопехоты пр-ка прошли от него в трех км. Генерал Воейков со своей 42 тбр, оставаясь незамеченным и находясь в выгодных условиях на фланге и тылу этой колонны пр-ка, не принял нужного в данный момент решения — нанести сильный удар по этой колонне пр-ка и уничтожить ее. Он простоял сутки и только потом принял навязанный ему бой со вторыми эшелонами и затем отошел в болотисто-лесистый район, невыгодный для действий танков. Когда я узнал о таких его действиях, я немедленно выехал на место, но тактические ошибки генерала Воейкова исправить полностью было уже поздно».[300]
Выходит, что, по мнению А.И. Еременко именно «тактические ошибки» Н.И. Воейкова привели к катастрофе фронта! Да, Андрей Иванович оставался верен себе и продолжал искать виноватых среди своих подчиненных, как это было ранее с К.Г. Калмыковым и К.Д. Голубевым. Была ли критика в адрес комбрига, имевшего боевой опыт обоснованной? На наш взгляд нет. Дело в том, что 42-я танковая бригада находилась в резерве фронта, как «последний довод командующего» и именно он должен был отдать приказ о ее применении. Вот только из-за начинавшегося развала управления войсками фронта, внятного приказа и свежих данных об обстановке на фронте штаб бригады так и не получил. Было дано лишь общее приказание — выдвинуться к Севску и атаковать во фланг наступающего противника. Вот только Севск к этому времени уже был захвачен передовым отрядом врага. Вместо удара во фланг и рейда по коммуникациям противника бригада вступила во встречный танковый бой с основными силами 4-й танковой дивизии. Как показывают приведенные выше документы, бой был тяжелым для обеих сторон, советским танкистам даже удалось разгромить колонну снабжения, уничтожив, в том числе столь ценные для панцерваффе топливозаправщики, но силы были не равны.
Одной танковой бригаде противостояли основные силы 4-й танковой дивизии. Н.И. Воейков в той обстановке сделал все от него зависящее, на большее рассчитывать не приходилось. Понеся большие потери, бригада вышла из боя.
Не смотря на критику А.И. Еременко, действия комбрига-42 были по достоинству оценены еще во время войны. Так, в изданной в 1942 году книге «Бой танков с танками» под авторством подполковника Г. Клейна боевые действия 42-й танковой бригады в первых числах октября рассматриваются как пример удачного боя, когда «танки обеих сторон выступают в бой из походных колонн с хода». Ниже мы приведем цитату из книги, в ней приводятся интересные подробности боевых действий бригады, в том числе прорыв 2 октября второго эшелона бригады к первому, который вскользь упоминается в отчете штаба бригады.
«Н-ское танковое соединение сосредоточилось после выгрузки и 30-километрового марша в лесу, восточнее Семеновское. Противник был еще далеко, на юге и юго-западе. Штаб соединения выслал офицеров связи в штаб группы генерал-майора Ермакова и в штаб фронта.
Соединение было в полной боевой готовности и ожидало боевого приказа.
30 сентября немцы, прорвав фронт, направили все свои силы (до нескольких сот танков) на Севск. Овладев последним, они развивали свои действия по шоссе, в направлении на Орел. Одновременно меньшая часть танков и других родов войск двигалась на север (в общем направлении на Брянск) для действия против группировки танкового соединения.
По решению командира соединения генерал-майора Воейкова, первый эшелон танков и штаб со своими подразделениями были сосредоточены в лесу севернее Игрицкое, второй же эшелон оставался в лесу Семеновское в готовности к движению в новый район сосредоточения; таким образом, силы соединения оказались в двух местах.
Противник, захватив дорогу Семеновское — Игрицкое, с целью развитая успеха действий в направлении Брянск, отрезал путь второму эшелону в районе Игрицкое.
Небольшое число немецких танков появилось перед лесом у Игрицкое, большая же часть двинулась на Семеновское.
Действуя в направлении Семеновское с юга через Чемлыж, первая группа немецких танков, появившаяся перед Игрицкое, получила отпор, отошла на юг и соединилась с южной группой немецких танков.
Ввиду потери связи, танки второго эшелона лишь на второй день получили приказ командира соединения по радио — сосредоточиться в районе Игрицкое. Командир части майор Логунов, выполняя приказ, двинул эшелон в походной колонне на Игрицкое. Встречный бой развернулся в районе южнее Игрицкое. В этом бою участвовало наших танков около 40, немецких танков было значительно больше. Развертывание сил той и другой стороны произошло непосредственно из походных колонн.
Танки майора Логунова первыми открыли огонь и сразу же получили огневое превосходство. Немцы рассеялись и стали отходить в направлении Ольговка,
Пользуясь замешательством противника, наши танки проскочили на Игрицкое, несмотря на огонь немецких танков, обстреливавших дорогу с фланга, и соединились с первым эшелоном.
В результате боя было уничтожено 20 немецких танков, а также мотопехота и артиллерия немцев; потери с нашей стороны — около 10 танков».[301]
Остальные соединения ударной группировки 2-й танковой группы 2 октября активных боевых действий не вели, пожиная плоды успешного прорыва в глубину советской обороны.
3-я танковая дивизия, страдая от плохих дорог и ударов авиации, которые впервые применили против нее фосфорные бомбы, подтягивалась к Севску.
Громя остатки 283-й стрелковой дивизии, 10-я моторизованная дивизия в 15.45 2 октября захватила Хинель, северо-восточнее которой в лесу скопились оказавшиеся в окружении остатки 121-й, 283-й стрелковых, 21-я и 52-я кавалерийские дивизии и 150-я танковая бригада, объединенные под командованием командира бригады полковника Б.С. Бахарова. В 20.35 севернее Хинели 1-й и 3-й батальоны 41-го моторизованного полка отбили контратаку окруженных частей с танками, при этом они захватили 2 орудия, 20 грузовиков и 150–200 пленных. Южнее окруженных частей 20-й моторизованный полк вышел в Хвощ