атальон курсантов и офицеров Рананской офицерской школы. Город был заблаговременно подготовлен для ведения уличных боев, для чего могли использоваться каменные строения, мосты, бетонные трубы, многочисленные блиндажи, заборы.
Численность десантного отряда превышала пять тысяч человек. Расин был подвергнут удару с воздуха, а торпедные катера со стороны моря атаковали японские суда в порту. Высадка десанта производилась прямо на мол. Японские батареи с большим запозданием открыли огонь, который оказался малоэффективным. Подошедшие поздно вечером 13 августа к Сейсину японские войска, вынудили часть десантных сил отступить к порту, а одна из групп десантников приняла бой в окружении.
На полуострове Камацу японцы силами курсантского и пехотного батальонов перешли в атаку. Десантники стали нести большие потери в людях. Так, в роте автоматчиков в строю осталось всего 39 человек. Положение спас отряд из 25 моряков с кораблей, который сумел зайти в тыл атакующим японцам и внести в их ряды переполох. 14 августа десантный отряд вел бой уже на подступах к сейсинской гавани. Противник стремился отрезать его от причалов, чтобы лишить возможности получить помощь с кораблей.
За ночь японцы, например, атаковали позиции одной из стрелковых рот десантировавшегося батальона морской пехоты под командованием майора Бараболько 15 раз. Советские корабли, стоявшие у причалов (сторожевой корабль и тральщик), вели артиллерийский огонь прямой наводкой по наступавшим японцам на дистанции 500—600 метров. К 23.00 14 августа десантники были оттеснены из города в порт и там вели бой, удерживая лишь пирсы. К тому времени они израсходовали имевшийся боезапас на 90 процентов.
Решающей фазой боя за портовый город Сейсин стали высадка бригады морской пехоты с артиллерией и новые удары морской авиации. Морским пехотинцам пришлось вести бой с противником силой до двух пехотных полков, которые поддерживал бронепоезд. На подходах к Сейсину подорвались тральщик и два транспорта с десантниками, которые потеряли ход и их пришлось буксировать к пирсам. Из Владивостока на поддержку десанта был перевезен стрелковый полк. Бои за Сейсин завершились 17 августа. Японцы потеряли в них убитыми, ранеными и пленными свыше 3 тысяч солдат и офицеров.
Во время переговоров в Сейсине об условиях капитуляции командующий Центральной группой японских войск генерал-лейтенант Нисевани Соуничи дал высокую оценку действиям советского десанта: «…в мире самые храбрые солдаты — это японцы, а на втором месте — это русские солдаты». Из советского оружия, примененного в боях за город-порт, неприятельские офицеры особенно отметили противотанковую гранату, которая оставила у защитников Сейсина «хорошее впечатление».
В ходе боя за Сейсин японский флот попытался было подать помощь его защитникам. Но отряд, состоящий из линейного корабля и 4 эскадренных миноносцев, был обнаружен советской подводной лодкой, отказался от задуманного и изменил свой курс.
При проведении этих десантных операций Тихоокеанский флот неожиданно столкнулся с серьезной опасностью в виде американских минных постановок. Так, непосредственно перед вступлением Советского Союза в войну на Тихом океане американская авиация произвела массовую постановку магнитных и акустических мин на подходах к портам Сейсин и Расин. Это привело к тому, что советские корабли и транспорты стали подрываться на минах союзников во время проведения десантных операций и при дальнейшем использовании портов Северной Кореи для снабжения своих войск.
Главное командование советских Вооруженных Сил запросило союзную сторону о выставленных ею минных заграждениях. В ответ Морское министерство США ответило, что авиацией у Сейсина выставлено 200, а у Расина — около 270 донных магнитных, акустических мин и мин с комбинированными акустико-гидродинамическими взрывателями. Борьба с первыми двумя видами из них велась с помощью тралов. Средств борьбы с минами, которые имели комбинированные взрыватели, по сообщению Морского министерства США, не имелось.
Точных координат выставленных армейской авиацией минных заграждений близ портов Северной Кореи американское морское командование не имело. Но союзники официально сообщили, что они не ставили мины в районе Сахалина, в проливе Лаперуза, у западного побережья острова Хоккайдо и у Курильских островов, то есть там, где по разграничительной линии между морскими силами Советского Союза и США могли действовать американские подводные лодки.
Американская сторона в самом конце войны еще несколько раз давала дополнительные сведения о своих минных постановках с воздуха. В результате обобщенных данных получалась весьма любопытная картина: американские мины были везде, где действовал или должен был действовать советский флот. Зато морских мин союзников не было там, где хотя бы временно пребывали американские корабли и где была зона американской оккупации.
Наиболее обширные минные поля из магнитных, акустических мин с гидродинамическими взрывателями оказались в районах Гензан, Капан, Фузан, Масан, Гейдзицу, Ван и в районах, прилегающих к Цусимскому проливу. В результате на минных полях, выставленных американской авиацией, подорвалось несколько советских кораблей и транспортов.
Свое наступление войска 2-го Дальневосточного фронта начали с успешного форсирования рек Амур и Уссури. После этого они повели наступление вдоль берегов реки Сунгари в направлении на город Харбин, содействуя соседним фронтам. Вместе с фронтом в глубь Маньчжурии продвигалась и Краснознаменная Амурская флотилия.
Противник, опасавшийся охвата с юга и полного окружения, отходил с боями, оказывая серьезное сопротивление только в укрепленных районах. Исключением стали только бои за город Фугдин, который советским войскам пришлось подвергнуть настоящему штурму. Оборонительные сооружения Фугдина состояли из хорошо замаскированных под жилые дома дотов, рвов, проволочных заграждений и двадцатиметровых металлических вышек с бетонированными колпаками. На вышках сидели пулеметчики-смертники, для большей надежности прикованные к своим пулеметам.
Бои за Фугдин продолжались два дня, отличались редкой ожесточенностью, в том числе рукопашными схватками на улицах города. Японская оборона с большим числом пулеметных точек атакующими советскими войсками была уничтожена по частям.
Войскам 2-го Дальневосточного фронта одновременно с участием в Маньчжурской стратегической операции пришлось проводить и собственную — наступательную Сахалинскую. Она началась на Южном Сахалине 11 августа и проводилась совместно с северной Тихоокеанской военной флотилией.
Бои за Южный Сахалин вел 56-й стрелковый корпус, который завершил операцию к 25 августа. Особенно тяжелыми оказались бои за Харамитогский укрепленный район. Главную полосу японской обороны удалось прорвать за семь дней, в тылу которой высаживались морские десанты. Действия обороняющихся порой отличались откровенным коварством. Окруженные у горы Хаппо японцы несколько раз выбрасывали белый флаг, после чего неожиданно открывался огонь. Во время своего отступления на южную оконечность острова японцы взрывали мосты через реки и портили дороги, чтобы затруднить продвижение за ними советских войск..
В ходе Сахалинской наступательной операции Тихоокеанский флот высадил крупные десанты в портах Торо, Эсутору, Маока, Хонто и Отомари. Высадка почти 3500 десантников в порту Маока проходила при сильном противодействии японцев. Бой за небольшой город и порт длился два часа. Сложил свое оружие гарнизон военно-морской базы Отомари, насчитывавший 3400 солдат и офицеров. К полудню 25 августа все японские войска на Южном Сахалине капитулировали и моряки-десантники соединились с наступавшими с севера частями 56-го стрелкового корпуса.
Вступление Советского Союза в войну против Японии резко изменило военно-стратегическую ситуацию на Дальнем Востоке. В Токио началась нешуточная борьба между противниками и сторонниками капитуляции Страны восходящего солнца в войне на Тихом океане. Один из лидеров последних, бывший премьер-министр князь Коноэ, в меморандуме, направленном императору, писал:
«Как ни прискорбно признать это, я считаю, что Япония проиграла войну. Хотя поражение тяжко запятнает нашу честь, оно не должно вызывать необоснованного беспокойства, ибо общественное мнение в США и Англии еще не требует изменения государственного строя Японии. Следовательно, с этой точки зрения поражения бояться не следует. Наиболее опасным для будущего государственного строя страны является не столько поражение, сколько коммунистическая революция, которая может произойти в случае поражения. Сейчас советские войска наступают по всему фронту. Если это будет продолжаться, то они в конце концов придут в Японию. Поэтому именно сейчас необходимо капитулировать перед США и Англией».
Дебаты в Токио шли почти неделю. Крайне правые требовали дать последний и решительный бой врагу на самих Японских островах, не считаясь ни с какими жертвами среди мирного населения. В ответ на запрос японского правительства о возможности предварительных условий капитуляции американская сторона ответила, что это невозможно.
12 августа все командующие японскими войсками на местах получили телеграмму с требованием продолжать вооруженную борьбу. Телеграмма была подписана военным министром и начальником генерального штаба. После этого высшее военное руководство Японии в лице военного министра Анами, начальника генерального штаба генерала Умэдзу и начальника главного морского штаба адмирала Тоеда открыто заявили правительству, что для них условия капитуляции неприемлемы.
Однако император дал указание принять Потсдамскую декларацию, которая оговаривала условия капитуляции милитаристской Японии во Второй мировой войне. Высшее военное командование попыталось было выступить против подобного хода событий.
Начальники генерального штаба и главного морского штаба поздно вечером 13 августа пригласили к себе на совещание министра иностранных дел Японии С. Того. Генерал Умэдзу и адмирал Тоеда стали убеждать его в правоте своей позиции, но безрезультатно.