Прошла минута, Вики тяжело переводила дыхание, успокаиваясь, а куратор прожигал упрямым взглядом её, а потом уставился в её кукольные глаза.
— Не думал я, что ты настолько с ним сблизишься, что потеряешь голову. Хорошо, я буду ждать твоей новой работы, Белова. Только одна вещь, которую я хочу до тебя донести, — ДанИ посмотрел на входную дверь и быстро наклонился, чтобы едва коснуться её губ и прошептал. — Мужчины не всегда искренни в своих чувствах, не обожгись с таким как Богров.
Его рука невесомо коснулась щеки, когда дверь с грохотом распахнулась, являя рассерженную и перекошенную от ревности Кристину.
— ДанИ! Что это? Как ты смеешь?! — кричала она.
— Крис, уходи! Я тебя не приглашал, закрой дверь с той стороны.
— Кто она? Кого ты мне предпочел?! — уже рыдала девушка. — Я люблю тебя, только тебя. Неужели тебе плевать на мои чувства, — брюнетка не планировала отступать, а куратор заскрипел зубами.
— Мне плевать! Между нами никогда ничего не будет, убирайся!
— Ты — мой! Я никогда не отступлюсь, а если тебе, милочка белобрысая, дорога твоя жизнь, то ты не будешь вешаться на чужих мужчин. Понятно? — крикнула она на Викторию.
Вздрогнув, блондинка промямлила: — Я…
— Ни слова, Вика, иначе будет хуже, — он прибил взглядом к месту Белову, что ответ «Всё ошибка» застрял в горле. Губы девушки поджались и голове повернулась в сторону.
— Так — то лучше, — гордо закончил ДанИ. — А теперь по отдельности взяли и разошлись. Кристина, ты в первую очередь. Я же запретил тебе посещать колледж и охране дал распоряжение.
— Ты наивно полагаешь, что меня подобное остановит? Папенька был настолько рад оказать спонсорскую помощь, что теперь я здесь долгожданный гость, — гордо выдала она.
— Надо было попросить родителя не потакать твоим прихотям. Сама додумалась?
— Нет, добрая фея подсказала.
— Значит без моей сестры не обошлось, — пробубнил куратор.
— Я всё сказал, вон из кабинета! — крикнул на брюнетку ДанИ, так что та, надув губы, вылетела из аудитории.
— Фуф, иди, Виктория, и прежде, чем доверится человеку, узнай его получше.
— Спасибо, обойдусь без Ваших нравоучений. Вы — грязный манипулятор, мне стыдно за Вас! Специально устроили эту сцену, чтобы избавится от неё моими руками. Я Вам не игрушка!
— Ты для меня нечто большое, но игрушка из тебя на редкость интересная, — заулыбался куратор.
— Вы ужасны! — Виктория направилась стремительно на выход, прижимая сумку к левому боку.
Даниил рассмеялся и на выходе крикнул.
— Жду твою картину через десять дней! — остальное слушать Виктория не стала, сразу отправилась в магазин за новыми красками и холстом на конкурс.
23
У меня всегда так: когда грустно, я иду. Шаг за шагом переступаю собственные сомнения. Долго не мог понять, почему во время пеших прогулок легчает? Не может одно пребывание на воздухе так исцелять.
Эльчин Сафарли
Виктория не была из тех, кто спокойно проживала свои волнения, но сейчас идя к магазину с худоественныи принадлежностями, находила в этом умиротворение. Отношение куратора её беспокоило, не похоже это было на привычного и хладнокровного Даниила Адамовича, не похоже на властного и мрачного ДанИ. Эта была другая грань её наставника. Наставника ли?
Вики убеждала себя, что выдвинутые в лицо куратору обвинения справедливы, что за ними только желание избавиться от одной девушки руками другой. Но теплота во взгляде куратора, его смех, словно всё это броня, под которой еще молодой и очень живой парень. Считает ли он допустимым роман со студенткой? А что? Она девушка совершеннолетняя, за неё сажать его не станут.
Куколка повела плечиками и замотала головой. Нет всё это просто чудится и не имеет никакого смысла. Есть Костя, Костя-это константа. Твердая почва под ногами редко осыпается. А пески её сомнений призваны утащить на дно. ДанИ мужчина действительно умный, стоит всё же присмотреться, но её чувства сейчас как нельзя кстати. Муза, что раскрывает крылья и взмывает ввысь, там где душа видит закрытыми глазами, где создает картины невиданной миром красоты. Краски света и радуги, вот что такое чувства к Косте.
— Мне надо выбрать способ его отражения. Мне нужны новые фото Богрова, — мотала в такт шагам головой блондинка. Вот бы на соревнования его попасть увидеть воочию дух победы. В спорте, ведь, не всё равно, что в искусстве?
— Вика? — окликнул её взволнованный голос.
Душа ушла в пятки. Напротив неё в двух метрах стоял её демон прошлого и робко с восхищением оглядывал.
— Привет. Ты так изменилась. Тебе очень идет, и ты …Прости, рад тебя видеть, — замялся парень и подошел. — У тебя всё хорошо?
Вика прикусила щеку изнутри и стояла закрыв глаза, а потом посмотрела в его лицо. Всё также мил и хорош собой, Саша Яров — футбольный герой. Вика усмехнулась бы складной рифме, если бы не рана, которая до сих пор не зажила. Так отчетливо она это чувствовала, ей хотелось уйти от него, но от волнения голова её начала кружится. Вики начала оседать, когда ласковые и сильные руки схватили её и придержали. Наступила спасительная пустота.
Когда Вика открыла глаза, то лежала на коленях, вокруг было солнечно и оранжевые листья срывались с деревьев, кружа по парку. Да, это был старый парк недалеко от художественной лавки. Сюда часто с родителями в детстве она приходила есть мороженое и делать фотографии.
— Ты очнулась, Вик? Я так испугался! У тебя что-то болит? Проблемы со здоровьем? Сходить в аптеку? — тараторил побелевший парень.
— Всё нормально, — Вика попыталась встать, но слабость ещё сохранялась.
— Не делай резких движений, снова можешь упасть в обморок, — как и всегда Саша под маской идеального парня.
Виктории была противна его компания, сжимая пальчиками край скамьи, она решительно постаралась подняться.
— Что же ты делаешь, Викуль. Ну, тебе плохо совсем. Я помогу, вдруг ты снова упадешь, — парень поддержал её под локоть и прижал к своему боку, так что в нос ударил родной запах знакомых духов. Слёзы могли политься из глаз.
Ведь у неё было время, время прожить и забыть. Так отчего так больно и горло сжимает стальными тисками? Словно она русалка, что ради любви хотела кричать от боли, когда любимый женился на другой. Как знакома ей это боль с отчаянием.
«Костя! Костя, где ты, когда так нужен?!»
Богрова не было, и он не мог найти её. Он тренировался, чтобы быть лучшим. Стучалось ли прошлое в его жизнь? Ранило ли оно его, так что спустя месяцы одна встреча сжигала внутренности, лишая сил? Нельзя плакать! Богров — боец, почему бы и ей не стать. Руки легонько оттолкнули мускулистое тело, но правда в том, что Саша позволил ей отодвинуться.
— Это лишнее, — только и выдавила Виктория.
— Ты плачешь, Вик? — рука коснулась в нежной ласке щеки и ужалила словно скорпион.
Виктория отшатнулась и с трудом удержала равновесие.
— Нет! Не смей! — впервые с ним она выпустила на волю свои коготки.
Яров нахмурился, но не отошел, а лишь упорно буравил свою бывшую девушку взглядом.
— Вижу, не простила. Только вот, я так и не вымолил прощения. Я ведь расстался с той в тот же день, ни дня не было, чтобы я жалел о своей глупости. Мне дядь Боря запретил к тебе подходить.
— Замолчи, всё очередная ложь!
— Не ложь, я один до сих пор, и я сам себя наказал. Мне очень хотелось увидеть тебя, хотя я понимал, что чем раньше я появлюсь, тем больше гадостей ты наговоришь в сердцах. Я хочу второй шанс…
— Его не будет. Никогда. У меня уже есть особенный человек.
Неверие, ревность и злоба отразились на красивом лице Ярова, прибавляя ему решительности.
— Кто, Вика? Ты была уже с ним?
Так очевидно читалась его зависть к неведомому сопернику, что в глазах горела нескрываемая страсть.
— Это тебя не касается. Всё кончено, когда ты завёл интрижку с другой.
— С тобой я не хотел спешить, хотел после школы. Изменять-то я стал, когда после одного футбольного матча мы на вечеринку пошли. Это вышло случайно. А потом я сглупил, ну ведь делают же люди ошибки. Мне жаль. Это всё, потому что хотел тебя, так что сны о нас вместе снится стали.
— Фу, ты противен мне, — Виктория решительно отвернулась и её мир снова покачнулся. Саша был тут как тут.
— Не фу, я схожу с ума по тебе. Думаешь, мысли о нас вместе не посещают меня каждый день? — шептал он ей в ухо.
— Пусти! — крикнула Вика, вырываясь из объятий.
Саша развернул её к себе и впился поцелуем в его губы. Голова закружилась сильнее. Ужасно было то, что она знала, насколько хороши его поцелуи. Поцелуи не изменились. Человек тоже не может измениться. Викторию начало тошнить. Саша понял что-то не так и отстранился, когда её вырвало на него.
— Господи, Вика! — парень стоял, а Виктории не было стыдно, даже забавно.
Только отвратительный привкус на губах и легкая слабость омрачали триумф. Вика достала телефон и позвонила Богрову.
— Ты освободился? — через слабость выговорила Вики.
Голос на том конце провода: «Практически, что-то случилось?»
— Да, мне стало плохо в парке, можешь меня забрать?
«Да, детка, возьму такси, называй адрес»
Она проговорила, а потом бросила трубку.
— Парню своему позвонила? — раздался раздраженный голос Саши, который стянул с себя куртку и стоял в одном джемпере.
— Да, я не намерена терпеть твою помощь и внимание лишнее время. Если мне дурно, то я положусь на родное плечо.
— Отлично, поговорим в другой раз.
— Другого раза не будет! — возмутилась Вики.
— Это мы еще посмотрим, любимая, — Саша развернулся и ретировался.
— Сумасшедший!
Неужели Яров верил, что после всего она хоть раз сама в его сторону посмотрит? Он причиняет боль, просто стоя рядом. Да, тело помнило и искало когда-то взаимности. Измены нельзя прощать. Это проявлять неуважение к себе, принижать своё достоинство. Люди не меняются. Саша никогда не был тем, каким она себе его напредставляла. Розовые грезы первой любви спали.