Вы тоже сможете возвыситься, если очень постараетесь у вас есть надежда. Я тому пример.
То есть герой становился промежуточным звеном между людьми и богами. Можно дать множество объяснений тому, зачем, почему люди самых разных веровании и культур стремились к возвышению (или, как мы говорим, к элевации). Но ни одно из них не будет полностью отражать суть. «Так надо трагедии», написал когда–то крупнейший советский психолог Выготский, размышляя о загадочном поведении шекспировского Гамлета. И здесь тоже «так надо»… Так уж устроен человек.
Герои появлялись во все времена. И что самое важное — были у каждого народа с в о и.
— У России такие герои, что лучше б их и вовсе не было! — можно порой прочитать в нашей печати. — Разве это герои? Сплошные разбойники, убийцы.. Стенька Разин да Емелька Пугачев… А уж Павлик Морозов вообще! Донес на родного отца.
Что ж, давайте вспомним иноземных героев. Геракл, Уллис, Александр Македонский, Цезарь, Робин Гуд, Тиль Уленшпигель, Жанна д'Арк, Марат… Они что, цветы в лесу собирали или бабочек ловили? Если подходить к ним с обычными мерками, то есть если судить их по общечеловеческим законам, то все они были преступниками. Они или грабили, или убивали и то и другое вместе. Но в том–то и дело, что человеческие мерки к ним не применимы, потому они, герои, не совсем люди. Их отличают две главные особенности: способность к самоотречению и непоколебимая уверенность в том, что они действуют во имя добра, во имя идеала.
Героями как и богами, лучше восхищаться на некотором расстоянии. Поэтому их и возводят на пьедестал. Иначе полыхающий в них огонь может опалить.
И это не только метафора. Совершая подвиг, герой неизбежно причиняет кому–то страдания. Да, таков парадокс героизма. Возьмем самый, казалось бы, невинный случай, когда героическая личность никого не убивает, а, наоборот, спасает. Спасает, жертвуя собой. Предположим, выносит из горящего дома чужого ребенка, получая при этом смертельные ожоги. Героический поступок? Безусловно. Но дети самого героя остались сиротами, а жена — вдовой. А безутешные родители? А другие родственники? А друзья?
И это, повторяем, еще тот случай, когда герой, во–первых, не отнимал жизнь, а во–вторых, не брал на себя ответственность за судьбы тысяч, миллионов людей.
Если посмотреть под этим углом зрения на наших героев, в том числе и на оплеванного Павлика Морозова, то окажется, что они, безусловно, самые настоящие герои. Предать отца — страшное, чудовищное злодеяние, но не корысти ради, не ради кулацкого наследства Павлик Морозов пошел на это. Им владела идея справедливости (отец утаил зерно, которое изымали для спасения голодающих), которая — нравится нам это или нет, — безусловно, относится к разряду героических. Полезно помнить и финал Павлика: не возвышение по пионерско–комсомольско–партийной лестнице, а мученическая смерть. Что же касается отказа, отречения от самых близких во имя идеи, то это воспели наши отнюдь не «социалистические» классики. Перечитайте стихотворение Лермонтова «Гяур», где мать с проклятиями изгоняет сына, бежавшего с поля боя. А героический Тарас Бульба, которым Гоголь, обычно такой насмешник, искренне восхищается, — тот и вовсе убил своего сына–изменника. А ведь убить собственного ребенка — это поступок, нарушающий все законы, даже биологический. Поступок, по человеческим меркам еще более чудовищный, чем предательство отца.
Кажется, читателю самое время задать вопрос. И даже не в очень–то вежливой форме:
— Так на кой черт нужны эти герои? Провались И они все пропадом! С какой стати я должен воспитывать ребенка на таких отвратительных примерах?! Гори синим пламенем это вселенское благо, если оно несет страдания близким. Хорошенькое благо — на костях! Не нужен мне герой! Пусть будет нормальным человеком.
Но в том–то и дело, что невозможно вырастить нормального человека, если не предлагать ему в период его формирования возвышенно–романтические, героические идеалы.
— Возвышенные? Романтические? А жизнь, она совсем не возвышенная. И она шмякнет с этих романтических высот мордой об стол. Тогда что? Разочарование? Душевный надлом?
Но, исходя из этой логики, и сказки читать вредно. Там тоже сплошные герои и подвиги. И все не как в жизни.
да, разочарования неизбежны. Процитируем все ТО же стихотворение Наума Коржавина. Мы цитируем его потому, что оно как нельзя более ярко и емко иллюстрирует взросление души, которая воспитана правильно, то есть романтически. («Романтизм — это душа». В.А. Жуковский.)
И вот самолеты взревели в ночи,
И вот протрубили опять трубачи,
Тачанки и пушки прошли через грязь,
П р о с н у л о с ь г е р о й с т в о, и кровь
пролилась.
А вот и разочарования:
Но в громе и славе решительных лет
Мне все ж не хватало заметных примет.
Я думал, что вижу, не видя ни зги,
А между друзьями сновали враги.
И были они среди наших колонн
Подчас знаменосцами наших знамен.
Автора ждали не только разочарования, но и такие страшные удары судьбы, которых не дай Бог никому. Правда, он об этом пишет сдержанно:
Жизнь бьет меня часто. Сплеча. Сгоряча…
Ну и что же он, воспитанный на иллюзиях, не готовый к жизненным испытаниям?
…И все же я жду своего трубача. Ведь правда не меркнет и совесть — не спит…
И на это ожидание жизнь отвечает сурово:
…Но годы уходят, а он — не трубит.
И старость подходит. И хватит ли сил
До смерти мечтать, чтоб трубач затрубил?
Этот трагический вопрос кажется одновременно и трагической точкой. Конец иллюзиям, конец стихотворению. Но у стихотворения «Трубачи» другой конец:
А может, самим надрываться во мгле?
Ведь нет, кроме нас, трубачей на земле.
Романтически заряженная душа, пройдя через все, совершила прорыв и сделала по форме романтический, а по сути — мощный, волевой и, главное, вполне реалистический выбор. Она, душа, не угасла, не погибла, и произошло это не вопреки, а благодаря романтическому заряду, романтической энергии. Идеал не ломает человека, а, напротив, дает ему психическую опору. Дает силы жить. Пережить грязь, унижения, насилие. «Мужество быть» (так называется книга одного протестантского философа). Когда жизненный вихрь сбивает с ног, очень важно знать, что кто–то устоял, кто–то на ногах удержался.
Интересно, что даже те родители, которые активно не хотят дать своим детям романтическое воспитание, считая его ненужным или даже вредным, искренне недоумевают и возмущаются, когда видят в своем ребенке проявления трусости, эгоизма, равнодушия.
Ему жалуются на неприятности на работе или в семье, а он:
— Извините, это ваши проблемы. Его спрашиваешь, почему он девушку до дому не проводил, ведь было уже поздно. А он усмехается:
— Что я, дурак, что ли? Она в таком районе живет… Там и башку проломить могут.
И самое печальное, что такое «реалистическое» воспитание неизбежно оборачивается против родителей.
Наши знакомые, пожилые супруги, очень гордились тем, что дали своему сыну правильное воспитание:
— Мы нашему Костеньке с пеленок твердили:
«Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». В жизни романтические иллюзии только помеха. Трезвость, практицизм, необходимость получения настоящей профессии — вот что мы старались ему внушить. И посмотрите, какой он вырос! Его товарищи очертя голову влюблялись, очертя голову женились… И кто они сейчас? Костенька тоже был влюблен, но он знал: прежде всего учеба. Поехал в Москву, поступил в университет, встретил девушку — москвичку из хорошей семьи… Нельзя сказать, что это была бешеная страсть — у нее тоже трезвая голова. Но ничего, зато он остался в Москве, защитил диссертацию. Вы много видели, чтоб в тридцать лет получали лабораторию?
А потом был Чернобыль (наши знакомые — киевляне). В Киеве началась паника, люди стремились разбежаться кто куда. Сесть на поезд было практически невозможно. Но за Костиных родителей мы не волновались. У Кости была машина. Конечно же, он их вывезет — так мы думали. И ошиблись! Нет, он не признался в своей трусости, а очень разумно, рационально, без лишних эмоций объяснил, что у него двое детей и он не может себе позволить становиться инвалидом. «Трезвая голова», то есть Костина жена, была полностью солидарна со своим мужем.
В другой ситуации родители, может быть, и порадовались бы плодам своего воспитания, но в данном случае они испытывали совсем иные чувства.
Родителей Кости, конечно, было очень жалко, но вообще–то в таких случаях хочется задать вопрос: а на что, спрашивается, вы рассчитывали? Почему вы думали, что со всем миром у вашего сына будут одни отношения — рационально–практические, — и только с вами лирические?
Романтизм не только закаляет душу и дает силы жить, но и служит как бы сладкой оболочкой для того, чтобы ребенок лучше принимал и усваивал традиционные нравственные установки. Романтические примеры облегчают формирование «сверх–я» — кодекса чести, на который ориентируется человек.
— Помилуйте, какой кодекс? Какая честь? Вы что, с луны свалились? Люди забыли, что это такое! Ни у кого ни чести, ни совести не осталось!
Ну, во–первых, у многих осталась. Просто бессовестные больше бросаются в глаза, и поэтому кажется, что их много. На самом деле они всего лишь заметней, и это свидетельствует как раз в пользу того, что люди не забыли понятие совести.
А во–вторых, у всех людей есть слабости, все когда–нибудь совершают дурные поступки. Но необходимо при этом помнить, «что такое хорошо, а что такое плохо», где черное, а где белое. Важно, чтобы были точки отсчета. Самое страшное (то, что мы, к сожалению, видим сейчас все чаще и чаще) - это когда нечего нарушать, потому что нет образца, нет верха и низа, нет «хорошо» и «плохо». Что ни сделаешь, все «нормально».
— Ну ладно, допустим, — устало согласится читатель, — допустим, героическая романтика для чего–то нужна. Но зачем нужен этот старый, траченный молью отечественный хлам? У современных детей и герои должны быть современные. А их вон сколько! Терминатор, Супермен, Арнольд Шварценеггер, Брюс Ли, Клод Ван Дам…