Философия Имона о личной ответственности была удобной, мягко говоря. Я встала и прошлась по потертому ковру трейлера. Пол скрипел. Имон наблюдал за мной, не выглядя при этом взволнованным моими возможными дальнейшими действиями; я остановилась возле покосившихся рамок с фотографиями и посмотрела на них.
Там была я, обвившая руками Сару. Счастливые времена: у меня была самодовольная улыбка, а она выглядела румяной и сияющей от счастья. Мы обе были моложе. Рядом было другое фото пожилой женщины, сидящей на пляже и смотрящей на море. В изображении был созерцательный воздух и своего рода грусть. Я протянула руку и коснулась лица кончиком пальца.
- Я не видела эту много лет, - сказала я. Я предположила, что Имон не обременял себя семейными фотографиями - если они у него были, и я не показывала на фото его родной матери из Манчестера или еще откуда, тогда бы я точно облажалась. Он уже знал, что моя память была повреждена, я просто не хотела, чтобы он знал до какой степени. Он, наверное, предположил, что повреждение было ограничено определенным периодом… черт возьми, я бы предположила это на его месте. Альтернатива показалась бы до смешного маловероятной.
Что бы он ни думал, он просто сказал, - Сара любит эту фотографию. Она говорила, что это была любимая фотография твоей матери. Ты сделала снимок, не так ли?
Я решила, что безопаснее не отвечать. Я взяла снимок и всмотрелась в него, пытаясь разгадать его тайну. Моя мать. Какой она была? Была ли она покровительственной? Гордой? Отсутствующей? Оскорбительной? Так много вопросов, и я знала, что не получу здесь ответы. Не от Имона, во всяком случае.
- Не то, чтобы я осуждаю твою текущую прогулку по воспоминаниям, любовь моя, но есть нерешенное дело, - сказал Имон. - А ты знаешь, как сильно я люблю заключать сделки.
Какой-то темный, бархатный оттенок развлечения в его словах заставил меня поставить фотографию на место и обернуться, чтобы взглянуть на него. Я этого не делала, верно? Ох, скажите мне, что я не спала с мерзким, вероятно смертоносным парнем моей сестры.
Боже, я изменю свою жизнь, если это так. Возможно, уйду в монастырь.
- Покажешь мне, где ты хочешь, чтобы погода изменилась, - сказала я, - и я все устрою.
Он медленно улыбнулся. - Я знаю. Потому что ты не настолько глупа, чтобы обмануть меня дважды.
* * *
Я была не слишком удивлена обнаружив, что, пока Имон и я обменивались угрозами и едва скрытыми нападками, Сара воспользовалась случаем самолечения, отправив себя в отключку. Не удивлена, но опечалена. Я узнала, каким был ее выбор, потому что он был на виду, на тумбочке... оранжево-коричневая аптечная бутылочка Оксиконтина. По крайней мере, подумала я, это не мет. Хотя Сара, без сомнения, посчитала бы метамфетамин слишком низким уровнем. Для меня, наркотики есть наркотики - действительно не имеет значения, кайфовали ли вы от лекарств или чего-то сваренного в кастрюле на плите. Проблема была та же.
Я вытащила ее из постели. Она открыла глаза, зрачки были невероятно расширены. Она зевнула, когда я бросила ей одежду. На руках и ногах у нее были синяки, и я вновь почувствовала недавнее болезненное ощущение, пузырящееся глубоко в моем животе. Это точно не были признаки любовных отношений, но погодите, чего я действительно ожидала? Самоуважения? Зависимая личность, сказал он, и хотя я ненавидела его за это, Имон был прав. Сара переспала бы с парнем, который относился к ней как к дерьму, потому что в глубине души, именно это она и ожидала получить. И может быть, он был тем, в чем она нуждалась, чтобы продолжить уничтожать свою собственную несуществующую самооценку.
Как могут две сестры так чертовски отличаться?
- Куда мы едем? - пробормотала она. Я помогла ей надеть цветочную рубашку с оборками спереди: на мне бы она смотрелась как дерьмо, но на ней она выглядела свежей и красивой. Рубашка, по крайней мере, отвлекала внимание от ее осунувшегося лица. Ей нужен был сон, а не имитация с помощью химических веществ. И атмосфера, в которой она могла бы узнать, насколько влиятельной она может быть, если дать шанс.
- Мы собираемся в небольшое путешествие, - сказала я. - Сара, посмотри на меня. Посмотри на меня. Ты узнаешь меня, верно?
Ее блуждающие глаза сосредоточились на мне. Я с ужасом вспомнила задержки с ответами у Черис, но это было по-другому, ведь Сара, по крайней мере, сама выбрала этот путь. - Конечно, я знаю, кто ты, - сказала Сара и положила руку на мою щеку. Ее кожа была холодной и липкой. - Ты моя сестра. Ты все, что у меня есть. Хотя иногда я ненавижу тебя. Но в основном я люблю тебя.
Я ощутила, как это простодушно-жестокое заявление поселилось между моих ребер, острое и холодное, и почувствовала, как слезы жалят глаза. Я любила ее. У меня не было причин, но я все равно любила ее.
И теперь я сделала себя ответственной за нее, и прямо сейчас я не была уверена, что это было хорошей идеей...
Я с трудом могла заботиться о себе. Но я не могла бросить ее с Имоном.
- Все верно, - сказала я, и выдавила улыбку. Я положила свою руку поверх ее, удерживая ее на щеке. - Я тоже тебя люблю. Ты и я против всего мира, Сара. Но сейчас мне нужна твоя помощь. - Я потянулась к бутылочке с лекарством и проверила этикетку. Если только ее не звали Мэйбл Торнтон, то это были не ее таблетки. Я трясла ими перед ней, пока она не сосредоточилась на них. - Ты должна прекратить принимать это.
Она моргнула, а затем потянулась за ними. Я легко отодвинула их из зоны досягаемости. - Это мое! - сказала она, и выставила свой острый подбородок в жесткую, упрямую линию. - Джо, отдай их! Я принимаю их, только когда они мне нужны! Я принимаю их от боли!
Ее жизнь сейчас была наполнена ею, начиная с отношений с мудаком в другой комнате, и заканчивая тем, что она жила в трейлере в Аресе, штат Невада, без какого-либо просвета в будущем, кроме еще большего злоупотребления. Но все можно исправить. Все будет исправлено.
- Я придержу их для тебя, - сказала я, и сунула их в карман джинсов, мысленно пообещав себе выбросить их в первый попавшийся мусорный бак. - Проснись и пой, малыш.
Она пьяно хихикнула. - Я не малыш! Это ты ребенок!
Не на данный момент.
Полностью одеть Сару было тем еще испытанием. Пока она разбиралась в сложностях брюк, я обшарила ее шкаф, отбирая то, что принадлежало ее, и складывая в чемодан - Louis Vuitton, видимо сувенир из лучших дней - затем добавила несколько личных вещей, оставленных ею по всему трейлеру. Особенно фотографии. Я задержалась над фото нашей матери и уже порывалась спросить… но не решилась. Я до сих пор считала, что довольно хорошо избегала с ней мою проблему с памятью, но одно неверное движение и все могло развалиться.
Было удручающе легко удалить все следы Сары в месте, которое должно было быть ее домом. Я подумала, что на это можно взглянуть как на вольную независимость, но это выглядело действительно адски жутко. Напоминание о том, как легко жизнь могла быть стерта из мира.
Имон не помогал, буквально или образно. Когда я привела Сару обратно в гостиную и заставила ее сесть на диван, покачивающуюся и моргающую, Имон допивал свежую порцию виски. - Ах, - сказал он с той медленной, всезнающей улыбкой. - Я вижу, ты готова.
- Да, - сказала я, и бросила чемодан рядом с дверью. - Куда мы едем?
- В Калифорнию, - сказал он. - Земля фруктов и орехов, как они говорят. Хорошо вернуться домой.
Я думала, почему-то, что Сара будет довольна - ведь почти везде в Калифорнии должно было быть лучше, чем в нынешней ситуации, и она говорила, что жила в том же почтовом индексе, что и Мэл Гибсон. Но вместо этого она выглядела огорченной. Даже испуганной. - Нет, - сказала она. - Нет, я не хочу ехать в Калифорнию. Джо, почему мы не можем вернуться во Флориду? Мне нравилось во Флориде. Было хорошо и…
Имон перебил ее, словно она даже не открыла рот. - Я полагаю, ты могла бы сделать это откуда угодно, но я хотел бы находиться там непосредственно, чтобы самому убедиться, если ты не возражаешь. Не то чтобы я не доверяю тебе, но... ну, я не доверяю тебе.
- Взаимно, - сказала я мрачно. - Ох, и не ты за рулем, придурок. Дай мне ключи.
- Но я не хочу ехать в Калифорнию! - повторила Сара, наполовину воя.
- Хорошо, - сказала я. - Хочешь остаться здесь? Одна?
Она перевела взгляд с меня на Имона, затем обратно на меня. Зрачки расширены и все еще по причине медикаментов.
Затем она разразилась наркотическими беспомощными слезами.
- Я буду считать, что ответ «нет», - сказала я, и взяла ее под руку, чтобы помочь ей подняться. - Тогда поехали.
* * *
В тот же миг, как я распахнула покосившуюся входную дверь трейлера и ступила на бетонное крыльцо, держа чемодан Louis Vuitton в руке, я почувствовала что-то неладное. Было ощущение тишины, совершенно не дышащего мира. Ни птиц в небе, ни ветра. Это был невесомый миг до того, как земля под вашими ногами разверзается, и вы с криком падаете.
Я замерла. Может, старая я и знала бы что делать, но новая, не-очень-улучшенная я не имела понятия, каким должен быть правильный ход. Я просто ждала, когда упадет молоток.
Она ищет меня. Я оставалась совершенно неподвижной, совершенно бесшумной, пока не почувствовала, что тень отплыла.
Может быть, именно так чувствует себя кролик, когда над его головой движется тень ястреба. Это было унизительно и ужасно, и я понятия не имела, как должна была реагировать, за исключением того, что у меня было глубокое, жгучее желание убраться отсюда. Давай же, Венна, подумала я. Если ты не слишком занята заплетением волос.
Я, наконец, позволила себе сделать вдох, моргнуть и спуститься по двум неустойчивым ступенькам на мягкую, песчаную землю. Все еще было странное ощущение, но может это было только у меня. Может быть, я просто параноик.
Ты не параноик. Кто-то хочет добраться до тебя, помнишь? Возможно, несколько человек, но, безусловно, в том числе и тот злой двойник из клиники. И если та Джоанн в клинике добилась своего - почему-то я была почти уверена, что она на это способна - к этому моменту она бы уже убедила Льюиса в своей искренности. И, хотя мой желудок переворачивался от одной только мысли об этом, она могла даже обмануть Дэвида. В таком случае, она не стала бы марать руки, преследуя меня. Она располагала бы большим ударным войском, и всеми глазами и ушами Хранителей.