Каз подпер рукой подбородок, явно забавляясь происходящим.
— Терпеть не могу, когда люди дружелюбны. Это просто ужасно.
— Нет, я не об этом… — Она рассмеялась. — Просто он не производит впечатление искреннего человека. Словно он играет роль, и потому сложно сказать, какой он на самом деле.
— Ааа.
— В сказанном мной есть смысл?
— Еще какой. — Он выдержал ее пристальный взгляд, и теплое чувство наполнило его грудь. Возможно, было бы неправильно радоваться тому, что она не поклоняется его отцу, как все остальные люди. Но он ничего не мог с собой поделать.
— А твои родители?
Что-то в выражении ее лица изменилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Какими они были?
Она схватилась за свое ожерелье и на мгновение задумалась, прежде чем ответить.
— Отец был тихим человеком. Все слушали, когда он говорил, потому что он делал это не очень часто. — Она улыбнулась, хотя улыбка не коснулась ее глаз. — Мать была полной его противоположностью. Отец часто говорил, что ей нужна публика, поэтому она и вышла за него замуж. Он всегда был ее зрителем.
— Похоже, что твои родители прекрасно ладили.
Мэри склонила голову набок, плотно сжав губы.
— В некотором смысле, я думаю, так и было. Но моя мать… В ней была какая-то тьма. У нее были сильные перепады настроение. То она счастлива, а спустя мгновение уже в ярости. Твой отец, кажется, лучше справляется со своими эмоциями, чем моя мать.
За ее словами последовало долгое молчание.
— Мне очень жаль, — наконец сказал он. — Что их больше нет.
— Спасибо, — сказала она без особого чувства, как будто уже тысячу раз давала такой ответ. Она молчала несколько секунд, глядя на него так, словно собиралась с духом, чтобы что-то спросить. — А почему ты хотел поговорить о руинцах?
— Простое любопытство. О них почти никто ничего не говорит.
— Твой отец ведет с ними войну.
— В Лере нет руинцев. Легко притвориться, что их не существует.
— Даже Оливии Флорес? — спросила она. — Твой отец заточил ее в тюрьму, разве нет?
— Не думаю, что она в Лере. А если и так, то она где-то далеко от замка.
— И ты не знаешь где она?
Он помотал головой.
— Ее недавно перевезли.
Губы Мэри изогнулись, она уставилась в стену у него за спиной.
— А ты не согласна? Ну с тем, что ее дружат в плену?
Она пристально посмотрела на него.
— Я этого не говорила.
В ее голосе было больше пылкости, чем он ожидал.
— Значит, согласна?
— Нет.
Он подождал, а потом рассмеялся, когда она ничего больше не предложила в ответ.
— Есть другие варианты?
— Он мог вообще не брать ее в плен.
Каз приподнял брови.
— Отец мало говорил о ней, но у меня сложилось впечатление, что она была не столько пленницей, сколько гостьей.
Мэри громко рассмеялась.
— Гостьей?!
— Ну… у меня сложилось такое впечатление. Что она помогает и лечит.
— Руинка? Помогает вам?! — Она запрокинула голову, как будто это было самое смешное, что она слышала в жизни. — После того, как вы убили ее мать и объявили войну ее народу!
— Да, когда ты вот так говоришь, я и сам понимаю нелепость этого.
— Иначе и быть не может, Каз.
В ее тоне прозвучала снисходительность, и он рассмеялся, несмотря на свое смущение.
— Возможно, я просто не думал об этом.
— Пожалуй. Оливия Флорес — пленница, а не гостья. — Ее веселье сразу же сошло на нет, их взгляды встретились. — Ты должен спросить о ней своего отца. Узнай всю правду.
— Узнаю. — Он вдруг смутился, что никогда раньше не спрашивал об Оливии. Сколько же ей было лет? Четырнадцать? Пятнадцать? Что именно его отец делал с ней?
После этого, похоже, говорить стало особенно не о чем, и они несколько долгих минут сидели молча, пока он не решил, что, вероятно, пробыл здесь достаточно долго. Он встал и направился к двери.
— Мне пора идти. Увидимся завтра.
— Каз.
Он остановился, положив руку на дверную ручку, и сердце его бешено заколотилось. Неужели она передумала? Неужели она хочет, чтобы он остался? Он снова повернулся к ней.
Она встала, указывая на свое розовое платье.
— Я сама не могу его снять. Мне придется позвать служанок, чтобы они помогли мне расстегнуть его, и если ты хочешь, чтобы они думали, что мы с тобой… — Она замолчала, сложив руки перед собой.
— О, точно. — Он даже не подумал об этом.
Она повернулась, открывая невероятно длинный ряд крошечных пуговиц у платья на спине. Он подошел к ней и взялся за первую у шеи.
— Неужели необходимо такое количество пуговиц?
— Откуда мне знать. Твоя мать прислала платье и велела мне надеть его сегодня вечером.
— Ну разумеется. — Он перешел ко второй пуговице.
Мэри ухватилась за край юбки, ткань зашуршала при движении.
— Оно очень красивое. У твоей матери превосходный вкус.
— Предположу, что она сама тебе об этом заявила.
Она тихо рассмеялась, и Каз почувствовал, как ее тело поднимается и опускается под его пальцами.
— Так и было.
Он двигался вдоль ряда пуговиц, медленно освобождая каждую из них. Когда ткань раздвинулась, он начал обнажать обнаженную плоть ее спины, и ему было трудно не смотреть. Ее гладкая оливковая кожа практически светилась, и он почти испытывал искушение провести пальцами по ее спине.
Левое плечо платья соскользнуло вниз, и она быстро скрестила руки на груди, удерживая его на месте.
Пуговицы заканчивались ниже ее талии, и он сглотнул, расстегивая последние. Его ладони вспотели, а внутри его всего затрясло. Ему не слишком понравились эти ощущения.
— Спасибо, — тихо произнесла она, не поворачиваясь.
— Всегда пожалуйста. — Он заставил себя отвести взгляд от спины в расстегнутом платье. Прежде он никогда не думал о женщинах. Теперь же он подумал, что хотел бы видеть подобные виды каждый день.
Он направился к двери, по дороге схватив со стула камзол. Он не посмотрел на Мэри из страха, что его лицо выдаст его чувства.
— Спокойной ночи.
Глава 10
На следующее утро Эм обнаружила, что Арен ждет ее в холле, и жестом пригласила следовать за ней в гостиную. Он выглянул из-за угла, как будто ожидал увидеть там кого-то еще. Обнаружив, что кроме него никого, он вошел внутрь.
— Все… в порядке? — медленно проговорил он.
— В полном, а у тебя?
В ответ он пожал плечом.
— Я спросила вчера Каза про Оливию. Он не знает где она, но думаю, что убедила его спросить о ней короля.
— Он ничего не заподозрил?
— Вроде бы нет.
Раздался стук в дверь, Эм впустила Ирию. Сегодня воительница была одета во все черное, ее волнистые волосы свободно падали на плечи.
— Арен, — сказала Ирия, кивнув ему, когда вошла внутрь. — Рада снова тебя видеть.
Эм закрыла дверь.
— Давайте поторопимся. У нас не так много времени до встречи с королем.
Ирия сунула руку в карман и достала мятый конверт. Она протянула его Эм.
— Это для тебя.
Конверт не был подписан, но Дэмиан не настолько глуп, чтобы написать ее имя на письме и отправить его в замок. Судя по каплям клея, письмо запечатывали наспех. Она разорвала его, отвернувшись от Арена и Ирии. Но и внутри не оказалось ее имени.
Добрался благополучно, пассажиров скинул. Все здесь в восторге от следующего шага, и мне бы хотелось рассказать им где ты и что делаешь. Но я понимаю необходимость сохранения тайны. Спасибо, что доверяешь мне. Я знаю, что это, вероятно, было нелегко, после всего, что произошло.
Я готовлюсь к путешествию. Некоторые уже благополучно ушли.
Я думаю о тебе каждый день. Я надеюсь, что все к тебе добры.
Я знаю, что все тебе по плечу. Я никогда в тебе не сомневался. Ни на секунду.
Она сморгнула слезы, прежде чем повернуться к Ирии и Арену.
— Он избавился от трупов. Он сказал, что несколько человек уже благополучно перебрались через границу в Олсо.
Ирия прислонилась к спинке стула, упершись в нее руками.
— Это так. Мы послали много воинов к границе, чтобы помочь им переправиться в Олсо, как и обещали. В Руине приличное количество охотников, но, надеюсь, они не будут проблемой. Я дам вам знать, как только получу отчет.
— А потом они пойдут к твоему королю? — подсказала Эм.
— Зачем еще? — спросил Арен, насупив брови.
Ирия всплеснула руками.
— Слушайте, ну вы двое. Что за парочка, честное слово. На каждом шагу одни сплошные подозрения. Он просто хочет лично с ними встретиться. Понять, на что они способны. Мы привели их в Олсо, чтобы они присоединились к нашей армии. Нужно разобраться, что теперь есть в нашем распоряжение.
— В вашем распоряжении, значит, — повторил Арен и закатил глаза.
— Руинцы прежде ни с кем не сотрудничали! Нам нужно придумать, как включить тебя в наш боевой план, — сказала Ирия. — Могу я напомнить вам, что это мы вам помогаем?
— Да, пожалуйста, напомни мне. — Голос Арена обратился в лед. — Напомните мне, как вы все сидели сложа руки, пока нас окружали и убивали. И напомни мне, как я должен быть благодарен тебе теперь, когда ты решила вмешаться без всяких извинений, без всяких объяснений, без понимания того, почему мы с Эм можем быть немного подозрительны ко всему. Напомни мне, почему я должен просто забыть все это и двигаться дальше, потому что ты решила, что мы полезны.
На щеках Ирии вспыхнул румянец. Эм одарила Арена легкой сочувственной улыбкой, и он приподнял одно плечо, словно извиняясь. Она пожала плечами, мол не извиняйся передо мной пожиманием плеч. Им не нужны были слова, чтобы говорить об этом, не нужно было сожалеть о том, что они на мгновение потеряли контроль над своим гневом. Раньше они были друзьями, но теперь их связывала ярость, которую даже Дэмиан не понимал. Его реакцией была печаль; Эм и Арен прорвались сквозь гнев и вместе вышли с другой стороны.
— А что будет после того, как они увидят короля? — спросила Эм, сопротивляясь желанию позволить Ирии страдать еще несколько секунд.