Каса нигде не было видно ни утром, ни днем. Никто из тех, кого Эм спрашивала, не видел его, и, похоже, Гало тоже пропал. Должно быть, они снова улизнули.
Весь день она кружила по замку, надеясь наткнуться на Йовиту или короля с королевой, но они весь день провели за закрытыми дверями. Хотя она не была уверена, что хочет просить у них разрешения увидеться с Дэмианом. С Казом у нее было больше шансов выпросить возможность попасть в темницу.
Прислуга разрешила ей подождать его в кабинете после того, как обнаружили, что она уже в пятый раз расхаживает перед его дверью. Она устроилась в кресле в дальнем углу и уставилась на ряды книг.
Он пришел только к закату. Принц был бос и в руках держал книгу. Увидев девушку, он сильно удивился.
Она вскочила на ноги, глядя на его костяшки пальцев. Конечно, они не были в синяках. Что бы они ни сделали с Дэмианом, они заставили это делать стражников.
Она едва сдержалась, чтобы не скривить губы от отвращения.
— Надеюсь, ты не против, что я тебя здесь ждала.
— Нисколько. Я был наверху и читал. Мне хотелось немного подумать. — Он бросил книгу на стол и сунул руки в карманы.
— О, я тебя везде искала.
— Наверху есть потайная комната. Как-нибудь я тебе ее покажу. — Он улыбнулся. — Ты что-то хотела?
— Я слышала, что поймали руинца. Ты его видел?
Он медленно кивнул, и на его лице промелькнуло что-то не ясное для нее.
— Что… что случилось? Зачем он здесь?
— Отцу нужна информация.
У нее свело желудок, она сжала пальцы. Какую пытку они применили к Дэмиану?
— Не волнуйся, ты в безопасности, — сказал Каз. — Мы истощили его силы.
— Ты собираешься его навестить? — Возможно она могла как бы между прочим составить ему компанию.
— Нет, сегодня у нас званный ужин.
— Ужин?
— Отец хочет чествовать охотников, которые поймали руинца, прежде чем отослать их обратно. — Он указал на свое плечо, где Эм едва могла разглядеть повязку под белой рубашкой. — В попытке успокоить их, чтобы они снова не попытались убить меня.
Она совсем забыла про этот дурацкий ужин. Она глубоко вздохнула.
— Пожалуй, мне пора идти одеваться.
— Я буду ждать тебя возле твоей комнаты через полчаса? — Губы Каза изогнулись в улыбке.
Она быстро отвернулась, задаваясь вопросом, сможет ли она не смотреть на него до конца своего пребывания в замке. Как же это не справедливо, что у такого ужасного человека такая красивая улыбка.
— Через полчаса, — сказала она и поспешила прочь из комнаты.
Давина помогла ей надеть красное платье с разрезом на одной ноге почти до бедра, затем заплела несколько прядей волос в тонкие косы. Остальные ее волосы были распущены. Горничная припудрила ей щеки и намазала губы ярко-красным кремом.
— Вот так, — сказала она, отступая, чтобы полюбоваться своей работой. — Вы прекрасно выглядите. Королева будет довольна.
Эм вздохнула. Она действительно выглядела прелестно, но ее так и подмывало размазать грязь по лицу, чтобы досадить королеве.
Каз появился у ее двери вовремя. Он обвел ее глазами, когда она вышла из своих комнат. Его пальцы коснулись ее запястья. И ее кожу будто искрами обожгло, она отдернула руку.
— Ты прекрасно выглядишь. — Эм показалось, что он хочет взять ее за руку, поэтому она быстро скрестила руки на груди и зашагала по коридору.
Когда они прибыли в бальный зал, ужин был в самом разгаре. Охотники сидели вместе с королем, королевой и Йовитой за длинным столом, над танцполом же кружил смех. Везде бушевала энергия кружащихся и танцующих людей.
Эм внимательно наблюдала за охотниками, пока они с Казом шли к столу. Она редко пересекалась с охотником, который не видел конец ее меча, но некоторым из них удавалось ускользнуть. Она никого из них не узнала, да и вряд ли они узнали бы ее. Только не в этом платье, с помадой на губах и принцем об руку.
Йовита представила им четверых мужчин, когда Эм села рядом с Казом с одной стороны, а молодой охотник по имени Роланд — с другой. У Роланда было всего две булавки на камзоле, и, к счастью, он был больше заинтересован в том, чтобы как можно быстрее осушить свой бокал, чем разговаривать с ней.
Она сделала несколько глотков вина из своего бокала, позволяя жидкости согреть ее вены и разжечь огонь в животе. Арен стоял в дальнем углу комнаты, одетый в форму стражей Леры. Выражение его лица было пустым, но она знала, что это было только потому, что он изо всех сил старался держать свои эмоции под контролем. Он мог свернуть шею большинству членов королевской семьи, просто взглянув на них, и она испытывала искушение сказать ему, чтобы он пошел на это.
— Не унывай, Роланд, — сказал один из охотников, кажется, Виллем, хлопая молодого охотника по спине.
Роланд опрокинул бокал в рот и вытер рукой губы.
— В душе я очень весел.
Эм проглотила свое отвращение ко всем им и натянула на лицо улыбку.
— А как там у вас дела? Король сказал, что руинцы пытаются переправиться в Олсо? — Это было последнее, о чем она хотела говорить, но было бы полезно услышать мнение охотников. Выяснить, насколько плохи дела у ее народа.
— Мы продолжаем замечать их вблизи границы, — сказал Виллем. — Убили парочку, пока не узнали, что король хочет допросить одного из них.
— Большинство ускользает от нас, — пробормотал Роланд.
Виллем бросил на него неодобрительный взгляд.
— В конце концов мы их выследим, Ваше Высочество.
— Вы скоро возвращаетесь? — спросила она, надеясь на утвердительный ответ.
— Завтра, прямо с утра, — сказал Виллем. Он схватил куриную ножку, когда слуга поставил перед ним тарелку. — Кому-то из стражей придется взять на себя допрос пленника.
— Лучше они, чем мы, — пробормотал Роланд.
— Со временем обвыкнешься, — усмехнулся Виллем, и взгляд Эм упал на ряды булавок. Одиннадцать штук, нет двенадцать. — Я дал стражникам несколько советов. Сказал, чтобы в следующий раз они рубили кисть, а не палец. Они начинают прикидывать, сколько пальцев им хватит, и отрезание нескольких из них не имеет большого эффекта. Но если отрубить руку, — он поднял кулак и быстро опустил его, изображая отрубание руки, — это застает их врасплох. Создает настоящую панику, и после он заговорит.
У нее все поплыло перед глазами, и она поняла, что вот-вот потеряет самообладание.
Нет, ни за что. И тошнота отступила.
— Как чудесно, что вы так легко говорите о пытках ближнего, — резко произнесла она. — Должно быть вы гордитесь шлейфом из тел, что тянется за вами.
Краем глаза она заметила, как голова Каза резко повернулась к ней. Улыбка Виллема погасла, и Роланд пробормотал что-то невнятное, поднимая перед собой бокал.
Она быстро встала, желчь подступила к горлу. Она так быстро выскочила из-за стола, что чуть не споткнулась о свое платье. Ей пришлось отодвинуть материю подальше от своих ног, когда она распахнула двери бального зала.
— Мэри! — окликнул ее Каз. Шаги застучали по полу, и он оказался рядом с ней, его пальцы легко обхватили ее руку. — Подожди.
Ее глаза наполнились слезами, но она все равно остановилась и повернулась к нему. Выражение его лица смягчилось.
— С тобой все в порядке? Что они тебе наговорили?
Она покачала головой, смаргивая слезы, и отдернула от него руку. Его пальцы оставили теплый след на ее коже, и ярость вскипела, крича, чтобы ее освободили.
— В этих стенах так говорится о смерти, словно это какое-то достижение, которое нужно праздновать.
— Что, прости? — Его брови сошлись на переносице.
— Все это затеял твой отец, — сказала она, и слова сорвались с ее губ почти против ее воли. — Он вошел в Руину и убил их королеву и всех остальных, кто был поблизости. Он обратился за помощью к королю и королеве Валлоса, а затем не послал солдат Леры, чтобы защитить их от неизбежного возмездия со стороны руинцев. Ты ведешь себя так, будто здесь все так красиво, мирно и чудесно, с твоим сырным хлебом, модной одеждой и пляжами, но все это построено на спинах людей, которых ты убил.
Она медленно, прерывисто вздохнула. Как же ей хотелось, чтобы эти слова не срывались с ее губ.
— Немного лицемерно, не правда ли? — спросил он, нахмурившись.
— В чем это я лицемерна?
— Ты убила короля Руины, чтобы выйти за меня? Так разве ты не такая же как мой отец?
Она чуть было не выкрикнула, что она никого не убивала, чтобы выйти за него, но это было ложью. Она убила Мэри.
— Это другое, — сказала она, и он недоверчиво рассмеялся. — Именно, другое. Руинцы вторглись в Валлос, и твой отец сказал, что они помогут только в том случае, если я помогу им. Я сделала то, что должна была, чтобы выжить.
— Может быть, мой отец тоже сделал то, что считал нужным, — сказал Каз, повышая голос. — А почему у тебя все по-другому?
— Да потому что так оно и есть! — раздраженно воскликнула она, всплеснув руками.
— Прости меня, если этот довод меня не убедил. — Он закатил глаза.
— Ты действительно сравниваешь меня со своим отцом, убившего тысячи людей…
— А почему именно ты устанавливаешь правила для того, что оправдано, а что нет?
— Я не устанавливаю правила! — выкрикнула она. — Я говорю, что…
— То, что сделала ты, вполне приемлемо, — перебил он ее. — Но когда речь заходит о моем отце, он — убийца, достойный презрения.
— Прекрасно! — Она широко развела руками. — Я просто чудовище. Это ты хочешь услышать? Я убивала людей, и, если хочешь знать правду, я нисколько не сожалею об этом. Они это заслужили.
Каз открыл рот, словно собираясь снова закричать, но закрыл его, на мгновение заколебавшись.
— Я не говорил, что ты чудовище, — сказал он уже спокойнее.
Она запустила руки в волосы, и тошнотворное чувство скрутило ей живот. Может быть, это была ложь: сказать, что она ни капельки не сожалеет. Иногда она думала о Мэри. О том локоне волос, который волочился по грязи, когда ее мертвое тело исчезло в ночи. Она не жалела, что Мэри умерла, но на сердце было бы куда легче, если бы это сделала не она.