Но он не мог подобрать нужных слов, чтобы задать все эти вопросы. А может он просто не хотел слышать ответов.
— Я попытаюсь оставить тебя как можно скорее, — произнесла она. Ее голос слегка дрогнул. — Если бы не та картина, я бы ушла из замка через пару дней.
Он бросил на нее взгляд полный ярости.
— По-твоему, мне должно быть легче от того, что ты была вся такая несчастная и собиралась сбежать?
— Я не это имела в виду.
— Я знаю, что ты имела в виду.
— Нет! Не знаешь! — Она повысила голос. — Я думала, что ты такой же как твой отец. Я не ожидала, что ты будешь… ты…
Она сложила руки вместе, нахмурив брови. У него перехватило дыхание. Каждая его частичка ждала, надеялась, молилась, чтобы она сказала, что влюбилась в него. Признаться, что ее чувства были настоящими, и она не просто притворялась, чтобы вытянуть из него информацию.
Он чуть не рассмеялся. Какой же он был жалкий. Неужели он и правда надеялся, что девушка, замышлявшая разрушить его королевство, на самом деле влюблена в него?
— Ну и что же? — спросил он, когда молчание продолжилось. — Ты не ожидала, что я буду каким? Доверчивым? Тупым?
— Добрым! — почти выкрикнула она. — Рассудительный! Вдумчивым! — Она швырнула в него эти слова, как будто они были оскорблением, и он не знал, как реагировать.
Она резко развернулась и зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Он на мгновение замер, давай возможность себе осознать эти слова.
Добрый, рассудительный, вдумчивый. Это не была любовь или признание в страстных чувствах, но он понял, что эти три слова ему нравятся больше. Любовь — это было бы просто, еще одна простая ложь в длинной череде лжи. От любви было бы легко отказаться.
Но от доброты, рассудительности, вдумчивости нельзя было отмахнуться. Они забрались внутрь, устроились как дома и вдыхали воздух в промежутках между приступами боли в груди.
Глава 32
Каз ничего не сказал Эм с тех пор, как она по глупости сказала ему, что он добрый. И рассудительный. Неужели кому-то нравится, когда его называют рассудительным? Она не стала бы винить его, даже если бы сейчас он возненавидел ее еще больше.
Она заметила, что он научился ступать осторожно и заметать их следы без напоминаний. Возможно, он и не обращал на нее внимания, но явно делал мысленные заметки обо всем, что она делала.
Они еще не смогли далеко отойти от города Гальего, поэтому им то и дело попадались вдоль реки деревянные домики. Не похоже было, что воины взяли под контроль и окрестности города, но они шли осторожно, и их руки постоянно были наготове выхватить мечи.
— Вон. — Каз указал на домик с небольшим причалом, к которому была привязано небольшое суденышко.
Она посмотрела на солнце, которое почти полностью скрылось за горизонтом. Девушка скептически отнеслась к идее с лодкой, когда он упомянул о ней, потому что днем их легко было бы заметить на реке. Но воины вряд ли заметят их ночью. И им не придется беспокоиться об оставленных следах.
Каз направился к реке, и она последовала за ним, бросив взгляд через плечо, когда они подошли к причалу.
Он присел рядом с металлической петлей, к которой была привязана лодка, и потянул за веревку.
— Залезай, — велел он.
Она осторожно ступила в лодку, держась за причал, когда лодка накренилась под ней.
— Разве сейчас не самое подходящее время упомянуть, что прежде мне не доводилось плавать на лодках?
Каз улыбнулся, приподняв бровь.
— Серьезно?
Его улыбка еще больше сбила ее с толку, и ей пришлось немного подождать, чтобы поймать равновесие.
— В Руине не так уж много рек. А в Валлосе мы путешествовали пешим ходом, потому что охотники всегда собирались у рек.
— Видишь вон те крюки? — спросил он, указывая пальцем. Она кивнула. — Пропусти в них весла.
Она схватила весла и села.
— И ты определенно села лицом не в ту сторону. — Один уголок его рта приподнялся, когда она почувствовала, что ее щеки вспыхнули. Она не была уверена, покраснела ли из-за его очаровательного веселого выражения лица, или потому, что ей было стыдно не знать, как действовать.
— Эй! — Крик заставил их обоих обернуться, и Эм увидела парня, стоящего в дверях своего дома. Он рванулся к ним.
Эм развернулась и просунула весла в петли, крепко держась за них. Каз рывком развязал веревку и отбросил ее в сторону.
Разъяренный мужчина ускорился.
— Двигайся, — крикнул Каз, запрыгивая в лодку. Она сделала, как было велено, и передала ему весла. Он откинулся назад, гребя веслами по воде, и они отплыли от причала.
Мужчина выбежал на причал и, казалось, всерьез подумывал о том, чтобы прыгнуть в воду. Но Каз греб быстро, плавно и за несколько секунд преодолел приличное расстояние.
— Мне очень жаль! — выкрикнул Каз, и Эм сжала губы, чтобы не рассмеяться. Он заметил ее выражение лица и рассмеялся. — Что? Мне правда жаль.
— Это твоя первая кража? — спросила она.
Он склонил голову на бок.
— Да, если не считать инжирных пирожков, которые я таскал из кухни.
— Ну те пирожки фактически принадлежали тебе, так что это не считается.
Он улыбнулся еще шире, но улыбка тут же исчезла. Знакомый комок вновь встал в горле. Теперь, когда она знала, что он никогда не улыбнется ей так, как раньше, одна минута общения с прежним Казом была еще более мучительной.
— А что ты впервые украла? — спросил он.
Он задал этот вопрос очень серьезно, но было видно, что он не собирался затевать ссору. Он покосился на воду, наклоняясь вперед и назад, пока двигал веслами.
Она задумалась на мгновение, а потом ответила:
— Еду. Через несколько недель после смерти отца. Мы с Дэмианом и Ареном бежали в Валлос, а охотники из нас неважные. Я умирала с голоду, а у той женщины из сумки торчали сушеные бобы. Я стащила их, и мы были сыты несколько дней.
— Ты чувствовала себя виноватой?
— В тот момент — нет. Тогда я ничего не чувствовала, кроме ярости. Теперь, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, а что она ела несколько дней.
Он кивнул, все еще глядя на воду. Она не знала, что означал этот кивок, а он ничего не ответил, поэтому она держала рот на замке.
— А у тебя правда нет сил руинцев? — наконец спросил он.
Она покачала головой.
— Нет.
— Твоя мать хотела, чтобы ты унаследовала трон? — спросил он.
— Нет, Оливия была следующей в очереди. Предполагалось, что я буду ее ближайшим советником. — Она провела кончиками пальцев по воде. — Меня это вполне устраивало.
— Да ладно?! — Он приподнял бровь.
— Да. Она даже сильнее, чем была наша мать. Наши люди не должны были отказывать мне в троне после того, как Оливия была схвачена, но я никогда не оспаривала, что она должна была бы править, если бы была там.
— А сила руинца — это единственное, что имеет значение при наследовании трона? — скептически спросил он.
Она пожала плечами.
— Силы не всегда наследуются первенцем.
— Понятно. — Он впервые с начала этого разговора посмотрел на нее. — Твоя мать была разочарована?
Эм покачала головой.
— Нет, она считала, что я обладаю другими способностями. У которых иная природа.
— Какими, например?
— Она говорила, что мои сильные стороны — рациональность и спокойствие. Способность устрашать людей. Она сказала, что я унаследовала это от нее. Очевидно, у нее были большие планы на меня. Руководство армией или может быть я была бы добытчиком.
— Добытчиком… — повторил Каз.
— Информации. — Внутри у девушки все сжалось, и ей пришлось отвести взгляд. Хотя разве мать дала бы ей выбор? Она занималась бы тем, чем велели, и не важно нравилось бы ей это или нет.
— Отец всегда говорил, что Венда была по этой части, настоящий специалист, — горько произнес он. Голос Каза предательски дрогнул.
Эм уставилась на воду, жалея, что он спросил ее о матери.
— Он говорил, что ее методы пыток не похожи ни на что известное ему. Это была одна из причин, по которой он вторгся.
— И поэтому же он забрал Оливию? — резко спросила она.
— Может быть, он боялся, что ее дочери станут точь-в-точь такими же, как она, учитывая, что она уже готовила одну из них к карьере мучителя. — Его голос повысился, весла задвигались быстрее.
— Я могу придумать вещи и похуже, чем стать такой же, как моя мать! — Как только слова слетели с ее губ, она пожалела об этом, но гнев закипел в ней слишком неожиданно и мощно, чтобы отступить.
— А я вот не могу придумать ничего хуже, — сплюнул он. — Она пытала людей забавы ради…
— Твой отец только на днях пытал одного из моих лучших друзей! — перебила она.
— А твоя мать, если бы ей дали такую возможность, замучила бы всю Леру до смерти!
— Но ведь ей не дали такой возможности, верно? — выкрикнула Эм.
— И, наверное, к лучшему, — натянуто ответил Каз.
— Мило. Как здорово, что моя мать умерла. Продолжай думать в том же духе.
— Ты сейчас серьезно? Можно подумать, что ты не рада смерти моего отца.
Она крепко сжала губы. Это король привел ее туда. Лере, да и в сем остальным королевствам, будет гораздо лучше без него.
И возможно, она могла понять, почему Каз так относится к ее матери.
— Возможно, нам просто следует согласиться, что оба наших родителя были ужасными людьми, — сухо сказал юноша.
Она нервно усмехнулась. Каз не понял ее реакцию и приподнял бровь. Девушка почувствовала, что ее вот-вот накроет волной истерического смеха. Она склонилась над коленями, ее смех эхом разнесся по всей реке, и она зажала рот рукой, чтобы заглушить его.
Она мельком увидела каменное лицо Каза и поняла, что смех сейчас потонет в ее в слезах. Боль от того, что она держала их в себе столько времени, сломала все барьеры и попытки подавить этот поток оказались совершенно безуспешными. Они потекли по щекам, и она прижалась лбом к коленям.
— Ты что, плачешь? — спросил Каз, как будто впервые видел, как кто-то это делает.
Она не хотела признаваться в этом вслух, поэтому промолчала и постаралась, чтобы ее плечи не дрожали.