– А что, если я не хочу ждать целых два года?
Парень широко раскрыл глаза.
– Что, если я хочу прямо сейчас?
Он тихонько засмеялся.
– А твой дядя Джобоб не пристрелит меня на месте? Я бы лучше…
– Ладно, один год. – Я сощурилась и ждала, как он отреагирует на мой вызов.
– Ровно год, начиная с этого дня… – прошептал Уэс.
Я кивнула.
– При условии, что ты скажешь «я согласна».
– И у нас будет еще целая уйма времени. – Я закрыла глаза и попыталась вспомнить ощущение его лица в моих ладонях. – И трое детей.
– Четверо, – не согласился Уэс. – Мне всегда больше нравились четные числа.
– И мы будем жить…
– Там, где нам захочется.
– Но мне нужно будет закончить учебу, – вздохнула я и поцеловала его в щеку. – У тебя, конечно, сейчас есть проблемы и поважнее, но мне нужно закончить университет. Я наконец определилась с профилем.
– Да? – Уэс сел. – Почему ты мне сразу не сказала?
– Это был сюрприз. – Я улыбнулась. – Догадайся, что я выбрала.
– Учитель? – предположил он.
– Нет.
– Танцовщица экзотических танцев?
Я засмеялась.
– Разве есть такой профиль?
– Было бы неплохо, если б был.
– Медсестринское дело, – прошептала я. – Я хочу быть медсестрой. Я хочу помогать больным раком. Я хочу – хочу помогать людям так же, как ты помог мне. Хочу помогать им перестать видеть ночные кошмары, побороть их тьму. Я хочу спасать их, так же как ты спас меня. – Я почувствовала, как по моим щекам льются горячие слезы. – Ты спас меня. А я нашла сокрушающей силы великую любовь. – Я всхлипнула. – Я влюбилась в тебя так, что уже никогда не буду прежней. И это лучший подарок, который мне кто-либо когда-либо дарил.
Уэс вытер слезы с моего лица.
– Сокрушающая любовь?
– Да, сокрушающая и великая, потому что, помогая мне победить моих демонов, ты создал меня заново. И я, наверно, никогда не смогу сделать что-то столь же значимое для тебя.
– Именно поэтому у нас будет четверо детей, а не трое, – прошептал он.
Я засмеялась и крепко обняла его за шею.
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю… Быть с тобой – это лучший подарок, который я когда-либо получал. Подумать только, и все это потому, что ты набросилась на меня в свой первый день в университете.
– Я не набрасывалась.
– Тс-с-с, Овечка. – Парень прикоснулся губами к моим губам. Его язык все еще хранил вкус шампанского. Я вложила в этот поцелуй все чувства, что держала в себе и наконец смогла выпустить наружу. И этот поцелуй не был концом. Это было новое начало, начало нашей новой жизни, в которой мы навсегда останемся вместе.
Уэс целовал меня, пока от поцелуев не опухли губы. Его руки и рот исследовали мое тело, но он отказался взять то, что я больше всего хотела ему отдать – меня. Уэс сказал, что хочет проснуться после операции, мечтая об этом. Это только ему могло прийти такое в голову: использовать секс как мотивацию, чтобы не умереть. Услышав его объяснение, я расхохоталась. А потом Уэс снова ласкал меня и целовал мою шею, ладони, пальцы… он добрался до моих лодыжек и поцеловал даже ямочки под коленями, словно колени – это нечто особое, и тоже заслуживает внимания.
Когда он снова вернулся к моим губам, я застонала и запустила пальцы в его светло-русые волосы. Мы прижимались губами к губам друг друга, наши языки сплелись в дикой пляске, а тела были близки настолько, насколько позволяла одежда. Уэс так и уснул, сцепив руки у меня на бедрах. Проснувшись на следующее утро, я начала обратный отсчет до того дня, когда я выйду замуж за этого мужчину. Ровно через год. Год, начиная с пятого декабря, и я стану миссис Кирстен Митчелс.
Глава 45
Мне снилась моя мама. Ее длинные светлые волосы и светившиеся счастьем голубые глаза. Она была такой красивой. Она спросила, не страшно ли мне. Я сказал ей, что нет. Мы сидели на красных качелях, которые отец подарил мне на шестой день рождения. Она взяла мои руки, поднесла к губам и поцеловала каждый пальчик. Мама сказала, что все будет хорошо. И я почему-то ей поверил. Прежде чем исчезнуть, она приложила руки к моей груди и закрыла глаза.
Уэстон
– Уэс, – шепнула мне Анжела, – пора просыпаться, дорогой. Нужно тебя подготовить.
Я зевнул, кивнул ей в ответ и легонько потряс Кирстен, чтобы та проснулась. Перед тем, как уйти, она еще раз прижалась ко мне. Я еще увижу Кирстен прямо перед операцией, и я знал, что она хотела привести себя в порядок, потому что оперировать меня будут часов десять как минимум.
– Как ты себя чувствуешь? – задала Анжела свой обычный вопрос.
– Хорошо! – Я сощурился и внимательно вгляделся в лицо сестры. – Так странно. Мне сегодня снилась мама. А ты так на нее похожа.
– Правда? – Она склонила голову набок. – Уверена, твоя мама была красавицей, так что восприму это как комплимент.
Я засмеялся, а медсестра помогла мне переодеться в больничную рубашку.
– Да, поверь мне, она была очень красивой.
Потом Анжела добавила в мою капельницу еще дозу того лекарства от тошноты. И мне действительно почти сразу стало гораздо легче. Пришел отец. Потом завалилась Лиза с воздушным шариком и плюшевым мишкой.
Я принял подарок и обнял ее.
Футбольная команда ничего о моей операции не знала, как и мои преподаватели. Но тренер знал. Так что, когда он, рыдая как ребенок, показался в палате я не сильно удивился. Мы много прошли вместе. Это была странная картина: видеть, как плачет огромный нападающий в полтора центнера весом. Лет двадцать назад тренер играл за команду Флориды.
Он тряхнул головой и стиснул мою руку.
– Ты справишься со всем этим кошмаром, и я разрешу тебе играть в матче за кубок.
Смеясь, я пожал его руку.
– Лучше просто разрешите мне играть. Что бы ни случилось, а я все еще крутой защитник.
– Да, ты такой. – усмехнулся он и похлопал меня по плечу. – Увидимся, когда очнешься.
– Когда очнусь, – повторил я его слова, когда тренер ушел.
Вскоре в палате появился Гейб и молча уселся на стул рядом с кроватью.
– Все нормально? – спросил я.
– А разве это не я должен задавать тебе этот вопрос? – ответил он, по-прежнему не поднимая на меня глаза.
– Гейб…
– Я просил Бога, чтобы он послал мне эту болезнь. И я все еще надеюсь, что он это сделает. Понимаешь, ты слишком хороший. Ты не… Я просто… – Из Гейба посыпались проклятия, а я никак не мог понять, что происходит. – Я все еще не могу смириться с этим.
– Вот и перестань пытаться, – вздохнул я. – И вспомни, что я тебе говорил. Пусть эта история изменит твою жизнь.
– Я не употреблял наркотики уже три года. – Гейб откинулся на спинку стула. – А сейчас я в первый раз готов послать все к черту. Просто мне слишком больно, и я не могу с этим справиться. А потом я чувствую себя эгоистом, который думает только о себе. Я не такой сильный, как ты.
– Ты сильный, – не согласился я. – Ты и сам это знаешь.
– Спасибо. – Гейб встал и наклонился ко мне. – Спасибо, что стал моим другом.
– Ну, вообще-то это Лиза мне заплатила… – пошутил я.
– Приятно слышать, что ты до сих пор в состоянии шутить, засранец. – Гейб стиснул меня так крепко, что выбил из груди весь воздух. – Либо ты победишь этот рак и не оставишь от него живого места, либо придется сделать то же самое с тобой, понял?
– Понял.
Махнув мне, Гейб уже направился к двери, но я окликнул его:
– Гейб?
– Да?
– Будешь моим шафером?
– Шафером?
– Да, через триста шестьдесят шесть дней я женюсь на Кирстен. Ты будешь моим шафером?
– Ого, на что ты подписался… – Гейб хохотнул. – А Кирстен об этом знает?
– Конечно. Она любит меня, ты же знаешь.
– Да, знаю. – Гейб снова засмеялся. – Увидимся на другой стороне, Уэс.
Прошло еще минут десять, и в палату влетела Кирстен. В белом платье.
– Извини. Это лучшее, что я успела найти.
– На тебе надето…
– Свадебное платье, – засмеялась она. – Я подумала, что это сможет еще немного воодушевить тебя, придать тебе сил. Теперь ты можешь представлять меня в белом платье, то, как ты снимаешь это платье с меня, то, как я говорю «да», когда ты предлагаешь мне стать твоей женой… и «да» на все вышеперечисленное.
– Иди сюда. – Я протянул к ней руки. Через мгновение Кирстен оказалась у меня в объятиях, крепко прижавшись к моей груди. – Я люблю тебя, моя маленькая Овечка.
– Я тоже люблю тебя, Волк, – всхлипнула она. – Ты мой самый лучший.
– Самый лучший что?
Кирстен посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых светилась надежда.
– Самый лучший все. Ты просто мой самый лучший. Из всего на свете, что могло бы стать для меня самым лучшим, самое дорогое для меня – это ты. Самое ценное – это ты.
– М-м-м, какая высокая похвала, – улыбнулся я, зарываясь пальцами в гриву ее волос.
– Что ты любишь больше, мои волосы или мое сердце? – не удержавшись, поддела она меня.
– А почему ты предлагаешь мне такой небольшой выбор? Чем, например, хуже твои ножки, твой смех, то, как ты закусываешь губу, когда думаешь, а еще ощущение твоего теплого дыхания, или твой сонный голос по утрам, вкус твоих нежных губ, три веснушки у тебя на носу, густой веер твоих ресниц, то, как ты заботишься обо мне или твоя преданность. Сердце или волосы? Это так мало. Да и как я могу вообще выбирать, если то, что я больше всего люблю в тебе – это ты сама.
Я видел, как Кирстен сдерживается, чтобы не заплакать. У нее покраснели веки, и ресницы намокли от слез.
– Я. Люблю. Тебя. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – И я уверен, что это не конец.
– Я знаю, – согласилась Кирстен. – Я знаю это вот здесь. – Она приложила ладонь к моей груди. – И знаю это вот здесь. – Девушка прижала ладонь к своему сердцу. – Ты просто уснешь, Уэс. И помни, что когда ты проснешься, я буду ждать тебя.
Я кивнул.
– Время пришло. – В палату вошла другая, незнакомая мне медсестра. Она грустно улыбнулась Кирстен и проводила ее до двери. И в этот момент наконец-то появилась Анжела.