Коннор и Шейн, немного повеселившись, вручают мне еще один конверт, который я поспешно вскрываю.
Воспоминания, которые вызывает во мне следующая подсказка, выжжены в моей памяти так же, как выбитые на моем теле татуировки. Ты была так чертовски сексуальна. Проклятье! «На случай, если тебе захочется сладенького, после того, как я запятнаю твою репутацию». Где именно ты это купишь?
Все ниже талии напрягается при воспоминании о Колтоне и сахарной вате, и я улыбаюсь от этой мысли, а затем чувствую себя странно, думая о подобном рядом с мальчиками.
— С вами все будет в порядке? — тут же спрашиваю я их.
Они закатывают глаза.
— Мы здесь не одни, — говорит Шейн. — Теперь иди разберись с подсказкой!
— Ладно, — говорю я, чувствуя, как нарастает возбуждение. Целую обоих мальчиков в макушки и бегу по парку в поисках тележки с сахарной ватой. И с каждым шагом, я смотрю глазами по сторонам, ожидая обнаружить Колтона с его озорной ухмылкой, ждущего, чтобы удивить меня.
Но ничего не вижу.
От тишины и спокойствия начинаю паниковать. Немного побродив, заворачиваю за угол и вижу одинокий моток сахарной ваты, свисающий с прилавка. Подойдя ближе, вскрикиваю, видя стоящих в фартуках и улыбающихся Рикки и Джексона.
— Я не могу больше ждать! — говорит Рикки, ерзая за прилавком и протягивая мне другую коробку, в то время как мы с Джексом смеемся над его волнением быть частью всего этого.
Ставлю коробку на пол и открываю ее, обнаруживая номерки для аукциона с надписью: «Вернись туда, где все началось. Где я узнал, что вызов может быть чертовски сексуальным».
Прощаясь с ребятами, я снова качаю головой, чувствуя себя так, словно нахожусь вне своего тела. Иду к парковке так быстро, как только могу, где за рулем сидит Хэдди, подняв брови и в ожидании барабаня пальцами.
Проскальзываю в машину, а она все повторяет: «Расскажи, расскажи». Снова и снова. Велю ей ехать туда, где проходил благотворительный аукцион, а потом рассказываю о двух подсказках, полученных на аттракционах. От восторга она подпрыгивает на месте, а я сижу с широко распахнутыми глазами, потрясенная приятным сюрпризом от Колтона.
— Вот дерьмо, тот удар по голове на гонках во Флориде чертовски помог ему в любовном плане. — Смеется она. — Думаю, это следует сделать обязательной процедурой для представителей человечества, любящих пристраивать свои пенисы!
Смеюсь вместе с ней.
— Ты правда не знала об этом? — спрашиваю я Хэдди в который раз.
— Рай, он сказал, что у него для тебя запланировано крутое свидание, и спросил, не буду ли я твоим шофером. Вот я здесь, и мне не терпится увидеть, что еще он для тебя приготовил! — говорит она, протягивая руку и пробегая пальцами по словам на аукционном номерке. Прижимаю его к бедру, и не могу оторвать от него глаз.
Должно быть так сошлись звезды, потому что, избежав пробок Лос-Анджелеса, мы добираемся до старого театра за рекордное время.
— Я буду ждать здесь! — кричит она, когда я вылезаю из машины с номерком в руке и бегу к парадным дверям старого театра, обнаруживая одну из них приоткрытой.
Вхожу в знакомое фойе и оглядываюсь по сторонам, направляясь к двери справа от сцены, как в тот вечер много месяцев назад. Заслышав песню «Безумно рад» группы «Matchbox Twenty», негромко доносящуюся из динамиков над головой, по привычке начинаю мурлыкать. Должно быть, это полнейшее совпадение, потому что даже Колтон не смог бы точно рассчитать время моего прибытия, но это заставляет меня улыбнуться тому, как же идеально, что играет моя группа. Смаргиваю слезы, когда значение этого момента овладевает мной — после столького времени Колтон направил меня сюда, где что-то, чего я никогда не хотела, действительно началось.
И посмотрите на нас сейчас.
Сглатываю подступающие к горлу слезы и вхожу в освещенный коридор за сценой. И вдруг мои слезы сменяются неудержимым приступом хихиканья, когда я вижу заградительную ленту у небольшой ниши, где Бэйли пыталась соблазнить Колтона. И еще веселее, чем эта лента, маленький знак, где сказано: «Осторожно, здесь прячутся пираньи».
Я все еще смеюсь, когда поворачиваю за угол, чтобы увидеть открытую дверь той самой подсобки и свет внутри. Мои каблуки стучат по линолеуму, пока я пытаюсь понять, кто встретит меня на этот раз. Какая-то часть меня хочет, чтобы это был Колтон, чтобы я могла поцеловать его, обнять и поблагодарить за все это, но в то же время я не думаю, что готова к тому, чтобы эта прогулка по тропам памяти закончилась.
И хихиканье возвращается, когда я вижу Эйдена и моего коллегу-консультанта Остина, сидящих на стульях в подсобке, играющих в «Уно» (Прим. переводчика: Уно — карточная игра). Эйден с визгом вскакивает, завидев меня, а мы с Остином смеемся над его восторженной реакцией.
— Привет, ребята!
— Райли, — возбужденно вскрикивает Эйден. — Вот! Это тебе!
Он протягивает мне конверт и две коробки. Одна очень маленькая поверх другой — побольше. Смотрю на Эйдена и Остина, их предвкушающие улыбки совпадают с моей, ставлю коробки на стол и вскрываю конверт. Меня приветствует знакомый почерк Колтона: Ты была первым человеком, который, лишь посмотрев на меня, по-настоящему заглянул в мою душу. И это до смерти напугало те остатки любви, которые во мне еще оставались. Где это произошло? Если тебе нужна подсказка, она в верхней коробке. (После выхода из театра открой коробку побольше.) — К
Сердце колотится, руки дрожат от волнения. Я знаю ответ. Он имеет в виду Пентхаус, где мы впервые занимались сексом после вечеринки «Merit Rum», но ничто не готовит меня к тому, что находится внутри первой коробки.
У меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно прикрываю рот рукой, прежде чем потянуться ею и вынуть одну единственную серьгу. Серьгу, которую я не смогла найти той ночью, когда пыталась собрать свое рассыпавшееся на кусочки достоинство и покинуть номер. Серьгу, которую я оставила, не заботясь о том, увижу ли ее снова или вернет ли ее мне тот мужчина.
Вид этой серьги и то, что он все это время, с тех пор как я от него ушла, хранил ее, вызывает столько эмоций, что я едва могу говорить, благодарю Эйдена и Остина, прежде чем взять другую коробку и поспешить обратно к Хэдди и нашему следующему пункту назначения.
Ошеломленная и сбитая с толку, сажусь в машину и рассказываю Хэдди о значении серьги. Она едет к отелю, а я открываю большую из двух коробок. И от смеха весь воздух из моих легких словно выбивает, смотрю в коробку со всеми трусиками, которые были с меня сорваны. Там лежит еще один конверт, и я открываю его целую минуту, потому что смеюсь от вызванных трусиками воспоминаний, и от того, что Колтон на самом деле их все хранил.
— Господи, женщина! Ты не шутила, когда сказала, что мужик оставил брешь в твоих запасах нижнего белья! — поддразнивает она меня, кивая, чтобы я открыла конверт.
Разрываю его, и оттуда выпадает подарочная карта в магазин нижнего белья «La Perla» на нелепо большую сумму. Записка, обернутая вокруг подарочной карты, для меня стоит в десять раз больше. В ней говорится: Тебе лучше прикупить побольше, Рай, потому что в ближайшее время я не вижу необходимости останавливаться, чтобы обладать тобой когда, где и как мне этого захочется.
Откровенная чувственность его слов заставляет боль желания, которую я даже не тружусь игнорировать, свернуться в спираль и ожить между бедер.
— Ого! — тянет Хэдди, отрывая меня от моих далеко не приличных мыслей, когда заглядывает в записку, пока мы стоим на светофоре. — Мужик так чертовски горяч, и у него действительно такой непристойный, властный рот? — она судорожно втягивает в себя воздух. — Черт, Рай… я бы сказала ему приковать меня наручниками к кровати и позволить всю жизнь быть его сексуальной рабыней. — Смеется она.
Я немного потрясена, потому что этот мужчина определенно мой.
— А кто сказал, что я этого не сделала? — говорю я с ухмылкой и подняв брови.
— Ну, черт возьми! — отвечает она, хлопая меня по бедру. — Вот это моя девочка!
Мы вместе смеемся и пытаемся понять, какой будет следующая подсказка в отеле, пока она не подъезжает к парковщикам, стоящих кружком.
— Полагаю, я скоро вернусь, — говорю я ей, вылезая из машины и трусцой вбегая в вестибюль, прежде чем внезапно остановиться. Я не могу просто подняться в Пентхаус и постучать в дверь.
Направляюсь к стойке регистрации, и когда я приближаюсь, женщина, стоящая за ней, осматривает меня сверху вниз.
— Мисс Томас, полагаю?
— Да… — отвечаю я, немного удивленная тем, что она знает, кто я такая.
— Сюда, пожалуйста, — говорит она, ведя меня к частному лифту в конце вестибюля. Она достает карточку-ключ и прижимает ее к сканеру, заставляя дверь открыться. — Прошу, — говорит она, ее невозмутимость рушится, она широко мне улыбается, прежде чем вернуться к своему столу.
— Спасибо, — говорю я ей, прежде чем войти внутрь. Знакомый декор лифта вызывает воспоминания о нашем первом разе, мои нервы напрягаются от мрачного обещания слов Колтона, сказанных мне, когда мы поднимались в другом лифте. Добравшись до верхнего этажа, лифт издает сигнал, и я выхожу, не в силах сдержать ухмылку из-за того, с каким отчаянием, и как неуклюже мы выходили из него той ночью.
Стучу в дверь Пентхауса и слышу за ней хихиканье, ручка начинает поворачиваться, и Зандер открывает дверь, Эйвери стоит позади, оба смотрят на меня с сияющими улыбками. И беззаботное хихиканье, которое срывается с губ Зандера, еще больше согревает мое переполненное эмоциями сердце.
— Привет, ребята! Дайте угадаю, у вас есть для меня подсказка?
Зандер отчаянно кивает и смотрит на Эйвери, чтобы понять, можно ли отдать мне то, что у него в руках.
— Привет, Райли.
— Привет!
— Хорошо, наша подсказка состоит в следующем: какое слово первым приходит тебе на ум, когда ты видишь то, что у Зандера?
Смотрю вниз, Зандер достает из-за спины маленькую черную коробочку и протягивает ее мне. Смотрю на него, с тем же озадаченным выражением лица, что и у Эйвери, пока Зандер ее не переворачивает.