инания о двух последних днях мохнатым комком заворочались в груди, и я упруго вскочил на ноги. Праздник, как же! Врагам бы такие праздники. Попытка не спеша устроить все дела полетела к Ракшам, потому что именно к ним я и направляюсь.
Не знаю, какой добрый дух надоумил их, что лететь в Гатангу надо ночью, обычные демоны не смогли бы предсказать воздействие своего появления на людей, а наша столица – город беспокойный и без всяких тварей. Каким-то чудом все обошлось. Поспешность Первого тоже можно было понять – Третий выглядел даже хуже, чем доппельгангер после замка Пепе, а от обезьяны с красивой золотистой гривой остался только комок тусклого меха. Вероятно, Ракш решил, что его братья достойны самого лучшего и подкинул их практически к дверям кабинета Главного Целителя.
Той ночью меня разбудил протяжный вибрирующий звук, имеющий свойство врезаться в память с первого раза. Маги были умные, они регулярно проверяли, помнят ли ученики Академии, для чего существуют убежища, поэтому единственной мыслью, которая посетила меня тогда, стало: «Совсем сдурели». На моей памяти это был единственный раз, когда тревога объявлялась ночью. Сонные и недовольные ученики лениво отползали к дверям учебного корпуса. Поскольку серьезных нападений на Арконат давно не случалось, руководство Академии поддерживало традицию жестокими репрессиями и никому не хотелось попасть под раздачу.
Компания из четырех Стражей и младшего наставника подкараулила меня на лестнице и под невнятное бормотание: «Надо… срочно… просим», увлекла куда-то в сторону. Я возмутился. Тогда меня ухватили за руки и за ноги и быстро-быстро понесли. От происходящего я так обалдел, что поначалу не сопротивлялся, зато потом проснулся полностью и тогда… Ругающийся и взвизгивающий (наставника тоже удалось увлечь в свалку) клубок тел выкатился на площадь перед Башней Магов, где уже горели факелы, бряцала сталь и вообще народу было слишком много для ночного времени. Очередной Ракш удачно дополнял статую «Четыре первых Лорда» (так и видишь, как основатель Дарсании пытается хряпнуть тварь по клювастой башке). Разглядев меня, демон мелодично курлыкнул и был таков. Под прицелом стрел и заклинаний осталось стоять человеческое воплощение Третьего и этот комок шерсти, который я в темноте принял за тужурку.
Меня стали подталкивать к гостям. Я надавал по рукам самым наглым, сказал, что думаю о происходящем всем, кто готов был это слушать, а потом все-таки пошел: складывалось впечатление, что Ракш стоит на ногах из последних сил, будет неловко, если он грохнется в обморок.
– Здравствуйте! Как добирались?
Третий сфокусировал на мне взгляд и сурово нахмурился:
– Когда отправляемся на юг?
– Какой юг? – поперхнулся я. – Ты на ногах еле стоишь! К целителям вы отправляетесь, к целителям.
Он тщательно обдумал эту мысль и вынужден был уступить доводам рассудка.
– Разве что ненадолго.
Я наклонился к Седьмому (с ним-то как объясняться?). Обезьяна вздохнула и перебралась мне на руки, оказавшись не по размеру тяжелой, а Третий для равновесия ухватился за плечо. В таком виде (один Ракш на руках, другой – за спиной) мы и отправились в лазарет. Попытки помочь мне никто не делал, только маги шептались о поражении дикой магией, да комендант послал вперед Стража, чтобы целителей предупредить.
Следующие два часа я изображал из себя мамку капризули. Сначала уламывал Третьего, убеждая снять доспехи и довериться лекарю, потом до хрипоты препирался с лекарем, отказывающимся осматривать Седьмого (целитель упорно пытался запихнуть животное в виварий). Ни одного знакомого мага вокруг не было, а уйти, бросив Ракшей на произвол судьбы, я не решался. Совершенно же неясно, знают ли присутствующие о результатах прошедших в Шоканге переговоров! Авторитета за мной целители не чувствовали, возражали не по делу, в результате пришлось подпустить им немного Тьмы, для большей убедительности. Приятно побледневшие волшебники утратили задор и согласились делать, что нужно, по крайней мере, до появления начальства. К тому моменту, как опоенный зельями и обмазанный ярко-желтой мазью Третий был уложен в койку, а остриженная налысо обезьяна устроилась в гнездышке из мягких тряпок, первые лучи солнца уже коснулись флюгера на крыше Башни Магов. Возвращаться ко сну не имело никакого смысла.
Я сходил в убежище (отметиться и чисто по привычке), потом – в столовую (стучал в дверь и требовал завтрак). Повара, едва-едва загрузившие хлебные печи, могли предложить мне только ломоть холодной ветчины. Это меня немного отрезвило. Пошел приводить себя в порядок – мерзавец Седьмой немилосердно линял, а от штанов разило лекарскими настойками и псиной. Все это время я был занят оживленным внутренним диалогом, а если проще – орал сам на себя.
Тень Магистра, бродяга и рецидивист-уголовник, категорически требовал допустить его к принятию решений, пока я (папенькин сынок, рохля и баран-переросток) не загубил к едрене фене все свое светлое будущее. Мою блудную душу уязвило не столько грубое обращение (с ним поступали и хуже), сколько моя покладистость. И то, что укрощение демонов – священный Долг Лордов, его нисколько не убеждало. Мои права и обязанности, с его точки зрения, следовало описать четче или уж сразу записываться в орден магов послушником. А что? Разрушитель – тот же волшебник, только наоборот.
Идиотичность этой мысли стояла у меня в голове колом, парализуя способность рассуждать здраво. Тем временем сорвавшийся с цепи дух уже составлял планы, кого я буду бить и каких почестей требовать. А с просьбами пусть приходят только в дневное время, по трое и приносят подарки!
Наверное, со стороны я выглядел безумцем – отсутствующий взгляд, дергающиеся губы и нездоровая бледность на лице. Мне было, чего испугаться – мы еще никогда не расходились так сильно в оценке событий, словно действительно два разных человека. И главное, из-за чего?
В ответ Тень разразился длинным перечнем уступок, сделанных мной всем и каждому совершенно бесплатно. Вся эта возня с мудрилами, за которую я не потребовал даже денег. Правда, неясно, зачем деньги наследнику провинции… Я что, хочу просить их у отца? И потом отрабатывать, очаровывая будущих невест. За Первого Ракша Тень поставил мне плюс – демон рассматривался им как возможный союзник, а обдурить Немертвого, с точки зрения гатангийца, было как палец показать. Но при упоминании лже-Першина у вора началась форменная истерика. Сначала я должен был его убить, потом – не отдавать магам (еще раз убить), потом – не устраивать из-за него гонки по всему Арконату, то есть позволить другим убить его в третий раз и получить от всего этого моральное удовлетворение. Да иди ты!!!
И главное, мог ли я представить, чтобы моего отца тащили куда-то против его воли, несмотря ни на какую надобность? Довод был убийственный.
Острый язык гатангийского вора беспощадно гвоздил рохлю, готового работать и за себя, и за того парня, довольствуясь соображениями добродетели. Хуже того, даже не понимающего, какая интересная жизнь проходит мимо. Вокруг такие бабы ходят… Последнее обстоятельство Тень Магистра особенно ранило.
Интересно, если я добуду ему бабу, он заткнется?
Самое смешное – подействовало. Логика не помогала, ссылки на традицию – игнорировались, а при мысли о большой, теплой женщине вор-недомерок утратил воинственный настрой. А смысл? Он же – исторгнутая моим телом душа! Откуда у него телесные потребности?! В ответ меня окатила волна презрения и каких-то пошлых намеков. Жуть. Придется искать ему бабу, потому что к молоденьким волшебницам я этого извращенца не подпущу.
На завтрак пришел усталый и разбитый. Ни Ребенген, ни Нантрек знать о себе не дали (спят небось, с-сволочи). Я ковырялся ложкой в утренней каше, с тоской наблюдая приближение очередных неприятностей – к моему столику, не заморачиваясь подносом, шагал Ариан Каверри, старший сын своего отца, наследник северной провинции и авторитетный лидер студенческого сообщества, в круг общения которого я ни разу не попадал. Лучший ученик своего курса, сильный маг, который, сохраняя уважение к ордену и королю, старался во всем проводить свою линию. Тень Магистра оценил острый взгляд и суровый прищур, обозначил его как «босса», хамить которому чревато последствиями. Я ведь хотел завести в Академии знакомства? Можно начинать.
– Здорово, Гэб! – заговорщицки улыбнулся Ариан, подсаживаясь ближе. – Потолкуем?
У меня екнуло сердце (откуда он узнал?), но потом я понял, что в его исполнении простонародная речь – это такой способ вывести собеседника из равновесия. Ну-ну.
– Привет, – улыбнулся я, стараясь не выходить из образа туповатого увальня (или кем меня тут считают).
– Что это ты мутишь с магами? Не замечал за Шокангами такого!
Я потупил взгляд, как тихая монашка, стараясь заглушить в уме гнусные комментарии моей худшей половины. Хорошо быть невосприимчивым к магии – можно врать волшебнику и даже не напрягаться особо.
– Знаешь, это как бы тайна.
– Я никому не скажу!
– Правда?
– Да забери меня магистр!
Интересно, кто его воспитывал. Допустим, у меня душа – гатангийский вор, а этот-то откуда таких словечек нахватался?
– Слышал что-нибудь про доппельгангеров?
– Да. – Глаза Ариана заблестели.
– Некоторые из них проникли в орден. Потрошители готовят им ловушку и попросили меня помочь. Только тсс! Иначе ничего не получится.
– Я буду нем как могила! Верь мне.
Верю, он ведь не захочет портить отношения с орденом и срывать тайную операцию Целителей из-за болтливого дурня Шоканги. Теперь ответы на все глупые вопросы ему придется придумывать самому. Уверен, у него получится.
Встреча с Нантреком так и не состоялась – старшие маги, прозаседавшие где-то всю ночь и вернувшиеся к шапочному разбору, развили бешеную активность. У добрых горожан даже мысли не должно было возникнуть о Ракше! Пусть лучше думают, что на территорию Академии пытались пробраться убийцы – они сейчас кругом. И вот орденские Стражи козлами скакали по столице, ловя воображаемых диверсантов. Делать людям нечего…