– Знаю, носить неприятно, но эта штука позволит тебе не только выглядеть, но и ощущаться, как Гэбриэл. Академия набита магами, при близком контакте личина их не обманет.
– Удачно! – хмыкнул Драконис и спрятал подарок под мундир (Э подозревал, что у Лорда там масса секретных карманчиков).
– Ты просто не представляешь – насколько. Время на операцию резко увеличивается. – Маг недоверчиво зыркнул на перевертыша и закруглил выступление: – Теперь все зависит от тебя.
Ха! Если бы так, то Лорду уже можно было бы выдавать утешительный приз. Все, абсолютно все возникающие проблемы решал Э, который процесс внедрения многократно отрабатывал с наставниками, а один раз даже удачно осуществил на практике. Перевертыш на всю жизнь запомнил главное правило: «Лучший способ произвести впечатление – не производить никакого впечатления». Поскольку на естественное поведение Дракониса стал бы рассчитывать только наивный, требовался отвлекающий маневр, простой по сути и изящный по исполнению. И осуществить его смог бы только сам Э. Перевертыш улыбнулся своей наглости и принял решение посетить Академию вторично.
В один из ничем не примечательных вечеров, за неделю до начала занятий из странствий вернулся наследник повелителя Шоканги. Гэбриэл выглядел даже более рассеянным, чем обычно (Драконис перед выходом наглотался каких-то эликсиров), а впереди катился румяный, жизнерадостный колобок – племянник мастера Першина, непонятно за какие заслуги занявший место личного мага молодого Лорда (в перспективе – главного волшебника провинции). На фоне шумного и болтливого волшебника тихоня Гэбриэл смотрелся печальной тенью. Цель, поставленная перед собой Э, была блестяще достигнута.
Перевертыш наскакивал на любого, пытающегося пообщаться с фальшивым студентом и убалтывал до бесчувственного состояния. Очень скоро и ученики и преподаватели стали явственно сторониться общительного чародея.
– Раньше ты держался тише, – бормотал Драконис.
– Но ведь убедительно? – не сдавался Э.
Через пару дней страсти улеглись, отец освоился на месте сына и перестал судорожно сжимать ладонь на месте отсутствующего меча. Внедрение вошло в следующую фазу – непосредственного общения – и тут перевертыш был спокоен: у Гэбриэла просто не было близких друзей, способных заметить изменение привычек.
– Ты уверен? – обеспокоенно хмурился Драконис. – Он что, вообще ни с кем не общается?
– По моим наблюдениям, только с библиотекарем, – пожимал плечами Э. – Некоторые девицы были бы не против, но до откровенных предложений они еще не дозрели, а тонкой игры он просто не воспринимает. И вы не вздумайте!
Великий Лорд провожал задумчивыми взглядами фигуристых чародеек, использующих последние теплые деньки как предлог превратить ученическую мантию во что-то совершенно непотребное.
– Выберите книжку поинтересней и ни о чем не беспокойтесь.
Но высидеть в библиотеке обычные для Гэбриэла четыре часа его отец не мог физически – от не находящей выхода энергии его начинало натурально трясти, а постоянно опаивать его успокоительным Э опасался – так и отравить недолго. Пришлось использовать вспомогательную легенду о совместных делах с мудрилами – Драконис сосредоточился на общении с доверенными волшебниками, в основном из цеха Новых Знаний. Неутомимые исследователи, поначалу не понимавшие, что им делать с вельможным посетителем, заинтересовались возможностями мага с нетрадиционным образованием (как понял Э, интерес был взаимным), и досуг повелителя Шоканги кое-как устроился.
Теперь оставалось только дождаться ассасинов.
Но первым настоящим испытанием оказались все-таки студенты. Проблема была волшебно проста: дети захотели стать героями. Уже достаточно большие, чтобы почувствовать свою силу, но в то же время слишком неопытные, чтобы осознавать слабость, молодые люди вообразили, что смогут заткнуть за пояс дипломированных чародеев из старшего поколения.
После завершения лекций, которые Драконис дисциплинированно посещал вместо сына, к нему подошла примечательная компания: блестящий Ариан Каверри, а с ним юноша-маг из талантливых простолюдинов и дева-воительница из побочной ветви рода Дарсаньи (самого плодовитого семейства Великих Лордов).
Следуя совету Э, Драконис сжал левой рукой кисть правой, чтобы удержаться от инстинктивного поиска оружия.
– Слышал, что случилось с семьей Смолвока? – потребовал ответа Ариан.
– Ну, допустим, слышал. – Типичная заторможенность Гэбриэла получилась у отца сама собой.
– Мы должны отомстить!!! Орден до сих пор не покарал злодеев, а все потому, что пострадавший – простолюдин. Мы должны взять правосудие в свои руки!
– Как мы это сделаем? – уточнил Лорд, доподлинно знавший, какие силы брошены на расследование.
– Я выяснил, что у Микеля была любовница в квартале Кожевников. Уверен, она как-то связана с похитителями.
Драконис, лично допрашивавший Смолвока, ни о какой такой таинственной зазнобе не слышал. О причинах сделанного доппельгангерами выбора у него тоже было свое мнение – преступление выходца из Каверри бросило бы тень на хозяев провинции, единственных Лордов, не понесших серьезных убытков от демаршей чужаков.
– Почему бы не сказать об этом наставникам?
– Я не знаю, как ее зовут, – поморщился Ариан. – А тот малый не хочет говорить со стражниками, зато готов показать, где она живет.
Дело запахло сильно и гнусно: пойти в знаменитые столичные трущобы на встречу с человеком, избегающим стражи, может решиться либо очень глупый, либо очень наглый авантюрист. Осталось понять, в кого целят – в Ариана, еще одну Дарсаньи или в Шокангу.
– А при чем тут я?
– Говорят, девица – ведьма. Если она попробует нас приворожить, то на тебя магия не подействует.
Драконис честно сосчитал в уме до четырех, а потом согласился:
– Приворотное зелье, ха!
Э, подробно изучавший неоднозначное влияние женщин на поведение мужчин, тактично промолчал. Вдруг Великие Лорды устроены иначе? Весь разговор он слышал в пересказе Дракониса, каждую пару фраз перемежавшего изысканной бранью.
– Что вы кипятитесь, – примирительно заметил перевертыш, – вспомните себя в молодости, разве вы никогда не вели себя безрассудно?
– Я… – Честность заставила Дракониса запнуться. – Меня от этого излечили, радикальным способом. И я никому не пожелаю такое испытать.
– Тогда надо сообщить наставникам.
– Гэбриэл сделал бы так?
– Скорее всего нет.
– И мы не будем! Это явная ловушка. Молокососов заманивают, если эти не клюнут – займутся другими. Мы для чего тут столько времени сидим?!
Перевертыш вздохнул и начал планировать миссию прикрытия. О квартале Кожевников он знал только то, что появляться там не следует – убьют («И съедят», – между делом добавил Драконис). Гниющие руины, зажатые между могучей Эт-Кемаи и ее вонючим притоком, населяли личности опустившиеся, отчаявшиеся, а то и вовсе безумные. Квартал был тщательно вычеркнут из столичной жизни, отделен от остального города водой и глухими заборами. Городская стража появлялась там раз в год в начале весны, чтобы собрать трупы умерших за зиму бродяг, впрочем, от тошнотворного запаха в жаркие дни это не спасало. Разложив на столе подробнейшую карту Гатанги, Великий Лорд любезно просветил Э о причинах появления жутких трущоб посреди благополучной в общем-то столицы.
Это место являло собой типичный результат благих намерений. Городские власти долго искали способ избавиться от кожевников с их смердящими чанами и наконец нашли: после очередного потопа разоренную ремесленническую слободу отдали под строительство жилья для пострадавших. А чтобы дело продвигалось быстрее (и у вышвырнутых на окраину кожевников не было времени возмутиться), от соблюдения обычных столичных правил строителей освободили. Окрестные жители вздохнули свободней, но ненадолго – вскоре им предстояло пожалеть об изгнании ремесленников.
Дело обещало быстрые деньги. Желающих заработать нашлось много, а фантазия застройщиков соперничала только с их же жадностью: дома возводили без всякого плана и глупой заботы о ширине улиц, иногда – с тремя стенами вместо четырех и перегородками, напоминающими полотняные занавески, почти сплошь – без каминов и печей. Два или три раза практически завершенные здания падали под собственным весом. Естественно, что любой способный заработать деньги гатангиец спешил убраться из подобной дыры куда угодно, хоть на улицу Фонарщиков, а из тех, кто оставался, оказывалось очень трудно выбить плату за жилье. Через пять лет, когда доходы, взлетевшие было до небес, начали стремительно падать, обнаружилось, что найти нового хозяина для дорогой столичной земли невозможно – никто не желал покупать хаос по частям, мирясь потом с соседством падающих хибар и их вшивых обитателей. Квартал Кожевников можно было приобрести только целиком и разобрать вручную, потому что гореть зачарованное от пожаров дерево не желало (студенты Академии неплохо заработали на защитных заклинаниях). Городские власти то ли не могли найти средств на снос этого кошмара, то ли боялись к нему подступиться, а король не желал пускать в столицу крупного собственника со стороны. Круг замкнулся. Так и стоял бывший квартал Кожевников, постепенно ветшая, в ожидании следующего наводнения, которое смоет разом последствия всех человеческих глупостей, а пока сколько-нибудь жилыми там оставалась лишь пара крайних улиц.
Короче говоря, любовница начинающего мага не могла жить в таком месте ни при каких обстоятельствах. Да и карта, скорее всего, была там практически бесполезна.
Задумчиво водя по столу кончиком дорогого кинжала, Драконис посвятил перевертыша в план – Э предстояло стать ключевым звеном, связывающим Лорда с группой поддержки. Классическая схема: бойцы следуют не за объектом, а за его «другом», на которого и ложится вся ответственность за качество слежки и своевременный вызов помощи. Э льстило оказанное доверие, но он понимал, что Великий Лорд руководствуется исключительно логикой – в таком деле безопасней иметь в напарниках перевертыша, чем проверенного, но некомпетентного слугу. Драконис взвесил риски и сделал выбор.