Как отнесется зверятник к заметно подросшему любимцу, чародей боялся даже предположить. С другой стороны, где еще содержать Ракша, если не в Академии?
«Объявим его големом. Все меньше вред».
– Пойдем! – обрадовался Ракш. Голова-молот вознеслась далеко над коньками крыш, наборные пластины крыльев раздвинулись в стороны, закрывая небо.
«Трудно с ним будет», – понял Ребенген.
– Стой, стой! Я сказал: пойдем, а не полетим.
– Почему?
– Над Академией защитный купол.
– Я справлюсь!
– Не сомневаюсь. Но я-то могу умереть! Ты меня совсем не любишь?
Такой вопрос поставил Ракша в тупик. Подумав, монстр решил проявить великодушие:
– Не обижайся! Если ты хочешь, я пойду пешком.
– Вот и хорошо. – Ребенген дружелюбно помахал демону. – Пойдем, я покажу короткую дорогу.
Он скинул на мостовую испачканный плащ, выставив на всеобщее обозрение парадный мундир главы цеха (пусть все видят – маг идет!), нашел среди обломков кареты длинный хлыст (как бы намек) и двинулся в сторону Академии. Теперь важно выглядеть уверенно и идти медленно, чтобы все желающие успевали разбежаться, не создавая давки. Чародей шагал по мгновенно опустевшему городу, кожей чувствуя страх и возбуждение горожан. Обнаружив, что в дело замешан орден, люди не уходили далеко, а ближе к Королевскому проспекту процесс пошел в обратную сторону – народ не желал упускать зрелища. Зеваки выглядывали из окон и дверей, жались в переулках, шушукались в подворотнях. Здорово, конечно, что гатангийцы так верят своим магам, но что, если Седьмому придет в голову поиграть? Ребенген поудобней перехватил хлыст, готовясь дать отпор тем, кто попытается колупать броню демона на сувениры.
«И главное – где тревожная группа, Ракши их побери? Ну, допустим, не Ракши, а, к примеру, Драконис. Кто мне клялся всеми святыми, что время реагирования для столичного региона – десять минут?!»
Седьмой меж тем наслаждался жизнью. Демон вертел башкой, стараясь не упустить ничего интересного, непринужденно лавировал среди брошенного горожанами имущества и что-то немелодично напевал под дробный стук механических сочленений. Нахулиганить он все-таки умудрился, сдернув с крыши какого-то дома флюгер в виде птички, но для совершенного орудия убийства оказался удивительно дружелюбным существом.
«Шутки Тьмы, не иначе. Полжизни бы отдал за архив Темного ордена! Не может быть, чтобы Древние запечатлели на эфирной матрице личность пятилетнего ребенка. Чем, интересно, занимается Бигген, если такие вещи проходят мимо него? Мало нам было обычного волшебства, а с Разрушением мы вообще чокнемся».
Однако проблемы все это не снимало.
«Где его держать? И чем кормить? Как объяснить появление этого чуда в нашем запуганном злобными демонами королевстве? Общество либо обвинит орден в запрещенном колдовстве, либо начнет демонстративно плевать на все наши запреты. Что же делать, что же делать?!»
Как-то будущий глава Целителей слышал от Нантрека высказывание, что врать имеет смысл только по-крупному. Под грохот металла о камни мостовой в голове Ребенгена рождалась самая фантасмагорическая история, какую только можно было вообразить. Ракш будет не големом, он будет джинном! Да, волшебным существом, заключенным в артефакт, который слабоумные контрабандисты притащили из Пустоши. Таким образом орден магов займет по отношению к обществу позицию обвинителя. Вот что бывает, когда пренебрегают нашими правилами! Из-за ссоры между подельниками амулет активировался в центре города, погибли люди, а если бы не искусство лично главы Целителей… Да он просто герой!
Осталось уговорить Ракша поддержать комедию. Впрочем, демон, распевающий что-то вроде тра-ля-ля-ля, просто обязан любить играть в игры, а того, кто станет в чем-то сомневаться, он просто клюнет.
«И все же надо его как-то отсюда высветить. На монстра в центре столицы мы с Первым не договаривались. Упаси бог, Пограничные из Россанги его разглядят – тут такие салочки начнутся, от города только фундаменты уцелеют».
И, если Ребенген намекнет Седьмому, что старший брат его с нетерпением ждет, не клюнет ли обидевшийся демон его самого?
Северное небо выплеснуло на город весь запас влаги, облака уступили место бледной синеве и яркому, но какому-то вымороченному солнцу. Горожане не прятались от беспощадного светила, а наоборот, лезли под его лучи, рассчитывая согреться. Разница отношений вошла даже в мифы: на юге солнце считалось ликом сурового, карающего грешников божества, а арконийцы видели в нем источник жизни.
Хозяин перевертышей шел по Королевскому проспекту неспешной походкой уважающего себя купца и пытался отрешиться от порывов холодного, хлестко бьющего по лицу ветра. Непривычная к такому обращению кожа сохла и шелушилась, даже пушистый шерстяной шарф не спасал, но сидеть взаперти он оказался больше не в состоянии. Кто бы мог подумать, что разница в освещенности скажется на нем так угнетающе? После месяцев сумрака и дождей даже эта пародия на южный полдень казалась даром богов. Эмиссар Храма в совершенстве знал арконийский язык и обычаи королевства, но приспособиться к чужому климату никак не мог, от серьезной болезни его спасало только регулярное использование магии.
Солнечный день служил скромной компенсацией за последние потери. Умер один из новообращенных – человеческое тело отторгло внесенные в него изменения, вливания Силы не помогли, лишь ненадолго продлили агонию. Зато второй Высший постепенно раскрывался, начиная откровенно пугать.
«Точно, будет патриарх».
Необоримая мощь по меркам юга, но в Арконате – не очевидная. Потому что новости продолжались: атакованный Альфой колдун оказался демонологом, причем умудрился вызвать титаническую по размерам тварь за считаные секунды, не прибегая к замысловатым управляющим ритуалам. Такого выверта не смог бы предвидеть даже патриарх. А на следующий день было объявлено, что чудовище притащили в город его неспособные оправдаться жертвы. Колдун с достоинством принимал незаслуженные почести, вызывая у Хозяина нелогичное желание выйти на площадь и орать: «Это не мы!!!»
Получивший щелчок по носу вожак впал в депрессию.
«Тьфу, слабовольное ничтожество!»
Теперь от храмовой звезды не было никакого толку, надежда оставалась лишь на нового Высшего. Но эту силу нельзя применять вслепую – еще одна неудача, и Хозяину останется только самому прыгнуть на нож.
Информация нужна как воздух! Выцеживать ее по крохам из обрывочных донесений и слухов – путь долгий и ненадежный. Нужен человек, который способен ответить на все вопросы, а уж как его разговорить, Хозяин придумает. Лицо южанина под шарфом исказилось жестокой улыбкой. О да! Он будет просто счастлив выбить эти ответы силой, главное – с жертвой не промахнуться.
Храмовник шел по улице Гатанги, строя планы и просчитывая возможности, а горожане ненавязчиво расступались перед ним, словно опасаясь испачкаться. Даже воришки не покушались на легкомысленно болтающийся на поясе кошель. Самые чувствительные вертели головами в поисках источника вони, но быстро успокаивались – солнце светило ярко, а посетившее их ощущение не имело ничего общего с запахом.
Из-за колышущихся на ветру связок разноцветных платков выступил Бета, поглядел вслед формальному начальнику и с независимым видом отправился по той же улице, но в противоположном направлении. В принципе можно было и не прятаться – его визит в город отлично залегендирован: он изучал возможности магов шестого уровня. Отличные, просто отличные возможности! Еще пара визитов, и изматывающие приступы боли прекратятся (старик лекарь это твердо обещал). Уже сейчас Бета мог спать, не накачиваясь до бровей обезболивающими эликсирами, и смело глотать любую пищу, не опасаясь рези в животе. И все это за совершенно смешную цену – горсточку вяленых фруктов с семенами! Впрочем, если учесть, что пальма в оранжерее у целителя вытянулась уже по колено, то смеяться не тянет.
«Он собирается строить для дерева стеклянный купол и подсвечивать его какими-то солнечными шарами».
Бета представил себе это зрелище (припорошенные снегом стеклянные купола, а под ними в ярком волшебном свете – развесистые тропические пальмы) и только головой покачал. В размахе еретикам не откажешь! Откровенно говоря, старику оставалось полшага до того, чтобы сложить два и два и понять, откуда родом его необычный пациент.
«Свалю все на Альфу. Смотритель сам виноват, что дал ему столько воли».
Вожак храмовой звезды распробовал стахийский мак и ушел в загул. Теперь Альфу интересовала только очередная доза, которую должны были принести подчиненные, а где и как они ее достанут, вожака не волновало. Такое положение устраивало всех – ведомые потрошили тайники, сохранившиеся после разгрома подполья перевертышей, а оставшиеся после покупки опия деньги честно делили. Между делом Бета обнаружил больше десятка уцелевших преображенных, но докладывать о них никому не стал (в конце концов, Гамма тоже не объясняет, куда таскает шмотки и домашнюю утварь). Агенты могли служить надежным источником дохода, поскольку постоянно нуждались в «хранителе тайн», а на случай, если запасы зелья в тайниках закончатся, предусмотрительный маг располагал его рецептом.
Перспектива понести ответственность за самоуправство Бету не беспокоила – при таких успехах вторжение в Арконат станет возможно только лет через пятьдесят. На его век хватит!
«Надо только придумать, как ауру замаскировать. А то вон опять Пограничные в городе появились».
Глава 26
Первое впечатление – самое верное не потому, что новичок имеет какой-то особый зоркий глаз. Просто со временем человек ко всему привыкает…
Я проснулся по-воровски: резко вынырнул из забытья, при этом не шевельнув ни единым мускулом. Холодно. Ветер с моря проникал в каждую щель, к рассвету начисто вылизывая накопленное камнями тепло, и становилось очевидно, что какое-то подобие зимы тут все же существует. А летом наверняка жара будет круглосуточно. Ненавижу юг!