«Осталось понять, кто это – сам Хозяин или один из упущенных нами боевиков».
Маг мысленно потянулся к знаку главы цеха – безобидному украшению со светящейся эмблемой. Его усилие не осталось незамеченным – южанин быстро освободил пленников от всего волшебного и сунул добычу в руки помощника.
– Выкини в канал!
– Да, Хозяин.
М-да, если Ребенген выживет, то Нантрек его прибьет за потерю казенных регалий.
«Дело сделано, теперь все зависит от Ваффена».
Впрочем, с этой точкой зрения были согласны не все – Пограничный, очухавшийся от полученного удара, воинственно раздувал ноздри и пробовал крепость пут (веревки трещали, но держались).
– Ну все, н’нод вонючий, ты попался! Я тебя первый нашел, первый и прибью!
Губы Хозяина доппельгангеров издевательски искривились, а Ребенген внезапно осознал, что именно этот пленник врагам живым не нужен – на него даже наручников пожалели.
– Что ты можешь мне сделать, пес?
Глава Целителей буквально рухнул в Иное Зрение, уже зная, что зрелище будет омерзительным – на его глазах активировался результат чудовищно сложного морфинга. Силой наполнялись не какая-то пара шаманских печатей, написанных на коже Знаков или вложенных в ауру узлов, а сотни, возможно, тысячи полноценных пентаграмм, казалось, гравированных на костях морфа. Конструкция по сложности оказалась сопоставима с матрицей древнего демона, только вложенной не в прочную стальную оболочку, а в живую плоть. Сейчас Хозяин перевертышей был силен, быстр и неуязвим, как не снилось ни одному смертному, но, если бы не зачарованные кандалы, Ребенген убил бы его одним касанием – такая мощь не по силам хрупкому человеческому телу.
«Так он – Немертвый? Бессмертное существо, неспособное изменяться и не наделенное свободой воли? Или…»
Раскрыть загадку Ребенген не успел – сложные колебания матрицы чужака сложились в нечто атакующее. Тонкие дуги молний пронзили тело Пограничного насквозь – зачарованные воины Шоканги умели противостоять магии, но сейчас на бойце Лорда не было защитных амулетов. Все, что ему удавалось, это оставаться в живых.
Хозяин явно наслаждался беспомощностью врагов. Он снова повернулся к Ребенгену:
– Полагаю, теперь нам никто не помешает, уважаемый. Вы получите все почести, полагающиеся вам за ваши труды!
Маг лихорадочно искал способ протянуть время – группа захвата должна была быть уже на подходе.
«Да где их носит, когда они так нужны!»
Того, что произошло дальше, никто из присутствующих не ожидал. Терзающее Пограничного Стража заклятие погасло с тихим «пи-иу», опутывавшие его веревки истлели и осыпались. Разъяренный убийца одним прыжком добрался до мучителя и принялся трясти его, как бобик крысу. Переполненное магией тело морфа лопнуло, орошая пол и стены бурой пенящейся кровью. С радостным возгласом Э освободился от цепей и тут же грохнулся в обморок. В подвале как-то сразу стало темно и страшно, по нервам Ребенгена напильником прошлось тошнотворно знакомое чувство. Маг закатил глаза к потолку:
– Господи Вседержитель, за что? Ну, просили, просили мы второго, но не такого же!
К тому моменту, когда маги из группы захвата, счастливо избежавшие знакомства с Тьмой, вошли в подвал, Ребенген уже освободился от оков и пытался стереть с себя вонючую кровь Хозяина перевертышей, Эони блевал под столом, а Пограничный Страж (или пора называть его Разрушителем?) ковырял шваброй в останках морфа. Вероятно, в поисках рогов.
– Значит, так: дом осмотреть, мне доложить, тревогу не снимать – их было как минимум двое. Я – мыться.
Из-за спины главы Целителей донеслись прочувствованные маты – кто-то из боевиков попробовал отобрать у Пограничного швабру и остался без половины своего арсенала.
Пролетку для героического начальства нашли словно по волшебству. Ребенген запихал туда своих драгоценных спутников и велел гнать к поместью повелителя Шоканги, потому что если договориться с Гэбриэлом он мог, то взывать к разуму Пограничного Стража было заранее бесполезно.
«А блокировать воздействие Тьмы мы не умеем».
К концу поездки от компании исходил такой дух, что глаза слезились даже у лошади. Опешивший от появления смердящих визитеров Бастиан оставил при себе более-менее чистого Эони, а остальных прогнал в купальню, где Ребенген и блаженствовал весь следующий час, отходя от последствий пережитого потрясения и приводя мысли в порядок. Наверное, следовало бы проконтролировать ход обыска и допрос свидетелей, пресечь распространение слухов, но нельзя же работать за всех! Тем более что серьезных провалов глава Целителей не опасался.
«Надо утвердить должность второго помощника. Мурмалин явно недооценивал своего секретаря».
К моменту, когда Ребенген готов был вернуться к своим обязанностям, картина мира окончательно изменилась и все заинтересованные лица лихорадочно пытались найти свое место в ней.
Проводивший раскопки в Дарсании Бигген появился со скоростью, заставляющей заподозрить его в способности к боевому мерцанию, до сих пор наблюдавшейся лишь у демонов. Председатель Нантрек не сильно от него отстал, а других любопытствующих Бастиан отказался пускать в поместье. Виновник переполоха, умытый и переодетый в чистое, сидел на табурете и дулся на весь мир. Левый глаз его заплыл роскошным синяком, что характерно, взгреть Пограничного успели свои же – за испорченные амулеты (довыпендривался).
– Но почему Страж?!! – горячился Нантрек.
– Почему, это пускай Бигген выясняет, – поморщился Ребенген. – На мой взгляд, адептов роднит одно – невменяемость. Любой нормальный человек будет до последнего избегать контакта с Тьмой, чисто инстинктивно. Психика Гэбриэла в момент инициации была сильно деформирована, а этот – просто псих. Такому только покажи какую гадость – дальше сам научится.
– Вот, значит, в чем заключался истинный смысл темных ритуалов. Ввести разум в пограничное состояние! – Бигген непрерывно растирал пальцы, глаза его светились нездоровым энтузиазмом. Казалось, мудрила готов проверить свою гипотезу немедленно на любом из присутствующих.
Ребенген сделал вид, что ничего не замечает.
– А много ли Пограничных видели схватку Разрушителя с Ракшами? – озабоченно уточнил Нантрек.
Великий Лорд пожал плечами:
– Близко – только этот. Я бы больше про Пилтонг беспокоился. Чтобы в таком большом городе не было ни одного сумасшедшего?
– Так. Надо срочно, срочно организовывать Темный орден! И всех новообращенных – туда.
– Угу, – согласился Ребенген. – Как только их старшой вернется.
– Да где его Ракши носят?!!
– А я пытался задать Ракшу этот вопрос! – немедленно оживился повелитель Шоканги.
Развитие скандала остановило появление гонца – взмыленного и всклокоченного мага-мудрилы, вероятно прорывавшегося к вожделенному начальству силой.
– Сэр! В городе применяют боевую магию! Это шаманы!
Ребенгена словно катапультой выкинуло из кресла.
– Бастиан, друг мой, я одолжу у тебя этого солдата еще раз?
Альфа призвал их к себе неожиданно – просто дернул за волшебные поводки так, что с Гаммы едва шкура не слезла. На ферме они с Бетой появились почти одновременно, запыхавшиеся и встревоженные. Повод был: вожак храмовой звезды оказался обдолбан до бровей, счастлив до жопы и притом настроен воинственно.
– Этот проклятый смотритель сдох! – поделился он радостью с подчиненными. – Теперь все делаем, как я скажу! К бою, все – к бою! Амулеты – взять, защиту – активировать, измененным выдать оружие.
– Все измененные сейчас в городе, – попытался урезонить командира Бета.
– Плевать! Мы тоже идем в город. Сражаться!
И Альфа потащил их прямо по дороге, не делая ни малейшей попытки скрыть свое присутствие и расшвыривая заклинаниями всех, попадающихся на пути – стражников, повозки, просто прохожих. Бета и Гамма обменивались паническими взглядами, но уклониться от самоубийственной выходки не могли – поводки тянули их за сбрендившим вожаком, как стальные цепи.
В какой-то момент прохожие стали исчезать с их пути раньше, чем вожак их убивал – местные власти начали реагировать. Но Альфу это не смутило – он продолжал переть в центр города, делая шансы группы на спасение все более и более призрачными. И вот финал – улицу впереди перекрыла тощая линия магов, повелитель демонов собственной персоной и какой-то странный тип с фингалом, по виду безумно довольный появлением врагов.
Альфа расхохотался, потрясая в воздухе талисманом Абсолютного разрушения (было, оказывается, в привезенном с родины арсенале и такое), клокастая черная щетина делала его как никогда похожим на собаку. Жизни встреченных по дороге жертв заполнили накопитель амулета только на четверть, но у вожака оставались еще они с Бетой и он сам – сила трех высших магов позволит активировать заклинание. Гамма пытался понять, накроет ли зона поражения пригороды. Получалось, что накроет. И что, готов ли он, пусть ради общего дела, допустить гибель Зельды после всего, что между ними произошло?
В ту ночь они были вместе. Он был магом, и у нее имелся Талант, их чувства и тела проникали друг в друга, разделяя на двоих наслаждение, обладание и жадность.
– У меня не может быть детей, – признался он.
– У меня тоже, – криво улыбнулась женщина.
– А мы усыновим!
Что за безумное наваждение заставило его произнести эти слова? В глазах на секунду поплыло, словно наяву Гамма увидел просторный дом, украшенный яркими ковриками на южный манер, и шустрых черноволосых детишек, тискающих толстого кота.
То же безумие не дало ему распознать замысел Альфы и привело к фатальной ошибке. Нужно было приказать Зельде уезжать, она умная, она бы поняла, а он всего лишь оставил ей денег.
– Возвращайся скорей, – улыбнулась женщина с карими глазами.
Ощущение неправильности происходящего затопляло рассудок. Все это было (должно было быть!) ужасной ошибкой. Разве не говорили патриархи, что на севере они обретут новый дом? И он уже нашел его, тут, в этом городе.