– Все в порядке, Гэбриэл? – окликнул меня на очередном привале мой наставник.
Я неопределенно дернул плечом. Мы были одни: пожилой Следопыт, этот любитель дикой природы с довольно рискованным для Арконата именем (то ли Лошар, то ли Лошат), вечно исчезающий куда-то, стоило отряду остановиться, притащил своим соплеменникам очередную диковину. На этот раз это были не косточки и травки, а целый живой заяц. Вся компания немедленно собралась на него смотреть, даже Пограничные подтянулись. Зверек верещал и угрожающе сучил лапами.
– Достали все, – выдохнул я. Сказать больше было нечего.
– Извини меня, Гэбриэл, – виновато улыбнулся чародей. – Я со своими проблемами совсем перестал тебе помогать. Ты когда-нибудь прежде испытывал скуку?
Терзавшее меня раздражение немного отступило. Я никогда раньше не замечал, как просто обсуждать с моим наставником сложные вещи.
– Скуку? – Я ковырнул землю носком сапога.
– Да, скуку и, вероятно, разочарование. У тебя сорвались планы, ты ничего не можешь сделать с этим, а то, что ты делать можешь, тебе не нравится.
– У меня что, руны на лице?
– Нет, просто это нормальная реакция на такое положение вещей. Я сам извелся, – доверительно сообщил он. – Только решишь, что вот наконец-то все, и – по новой.
Я кивнул:
– Достали все.
Ругаться больше не хотелось. Теперь хотелось, на манер Тени Магистра, нудно ныть.
– Давай займемся чем-нибудь полезным! – предложил мастер Ребенген. – В конце концов, я все еще твой наставник. Программа мне известна, кое-что из заданий мы можем выполнить уже сейчас. Ты ведь стремился в Академию с какой-то определенной целью?
– Мне нужно узнать все о Разрушителях, как они жили и почему умерли.
– Я не специалист по этой теме, но расскажу, что знаю. За остальным тебе придется идти к Нантреку.
– Спасибо, – искренне поблагодарил я. – Хоть будет с чего начать!
– Верно. И еще… – Наставник понизил голос.
Следопыт отпустил зайца, и Серые возвращались в лагерь.
– Учись переключать внимание. Твой отец очень хорошо умеет это делать, понаблюдай за ним. Иногда кажется, что ярость берет над ним верх, но в следующий момент он придумывает какой-то способ извлечь из происходящего выгоду, пусть безумный, пусть раздражающий всех, и начинает ему следовать. Некоторые считают это непоследовательностью, мстительностью и одержимостью, но на самом деле он знает, что в ином случае принесет еще больше вреда. Потому что никогда не сможет просто остановиться.
Я вспомнил свирепую ауру Силы, всегда окружающую отца, и понял, что мастер Ребенген прав. Раньше это казалось мне просто забавным, теперь вызывало сочувствие.
– Я… стал порченый?
– Нет. Просто ты вырос. О, эта юность, бурление страстей! Все люди переживают этот период, но у большинства он начинается раньше. Думаю, пик переходного возраста ты уже проскочил.
И то хорошо!
Когда мы возобновили движение, я уже вполне овладел собой и смотрел в будущее даже с некоторым оптимизмом.
Между делом я пытался припомнить, когда начался переходный возраст у Сафара Дарсаньи. Судя по моим воспоминаниям, он всегда в нем пребывал. Просто невозможно было представить его еще более вредным, задиристым и непокорным. Ну или, напротив, допустить, что когда-то он был по-детски милым и доверчивым. Интересно, как быстро Сафар поймет, что это произошло и со мной? Ох, чую, вернусь – быть ему битым…
И в этот момент меня поразила совершенно идиотическая догадка: я – это уже не я.
Кого знали все, кто провожал меня из Академии этой весной? Иллюзию Лорда, тело без души, считай – куклу в полный рост, покорно идущую туда, куда ее поведут. Как много времени потребуется людям, чтобы понять – вернулся в Арконат кто-то другой? Естественно, все тут же захотят знать, с чего это я так переменился. От мысли о том, что придется извиняться и каждому объяснять про возвращение блудной души вороватой наружности, меня прошиб холодный пот. Нормальный аркониец не сможет принять подобное не подавившись, а если я ничего не буду объяснять, то по Академии поползут слухи. Слухи о еще одном сумасшедшем Драконисе.
Разом стало понятно, откуда лезут все эти странности: покладистый ученик Академии прекратил существование в тот же момент, как испарился призрачный вор, просто это не сразу стало очевидно. Но Тень Магистра был в этом совершенно не виноват – в тело Гэбриэла Шоканги вернулся его подлинный хозяин. Целиком. И я не подражал отцу, я становился таким, как он! Для кого-то это будет большой сюрприз…
Картины ужасных последствий происшедшего вереницей проходили перед моим внутренним взором. Вдруг я превращусь в одного из тех никчемных, прожигающих жизнь лоботрясов, которыми полна Академия? Стану дерганым, капризным ничтожеством? Или хуже того – начну ругаться с отцом?! И ничего не смогу с этим сделать…
Маятник качнулся, и от едва сдерживаемой ярости меня понесло в глубины самобичевания. Я почувствовал, что хлюпаю носом. Полный атас… Тень Магистра лихорадочно пытался отвлечь меня какой-нибудь глупостью. Неужели подобное будет продолжаться со мной всю оставшуюся жизнь?! Я начал дышать глубже и попытался впасть в транс.
У всего есть своя положительная сторона. Она обязана быть! Быть ничтожеством тоже хорошо – никто не потребует от меня управлять провинцией. Магам придется делать все самим, к нашей общей пользе, я ведь не могу быть совсем бесполезным, я – Разрушитель (не забывать об этом, не забывать). И нельзя сказать, что в моей жизни не прибавилось приятных или, по крайней мере, запоминающихся моментов. Посещение экзотических мест, необычные знакомства. (Я вспомнил переговоры с боссом Ганту. Вот кто меня туда тянул? Но я скорее сдох бы, чем отступился.) И те немногочисленные радости, в основном – интеллектуального порядка, доступные прежнему Гэбриэлу, меня тоже влекли. И это неожиданно подводило к другому вопросу. Сопли мгновенно высохли.
Я догнал чародея:
– Мастер Ребенген, вы, когда были у моего отца, мою курсовую по истории не видели?
Чародей немного смутился:
– Видишь ли, Гэбриэл, я вынужден был ее забрать. Она сейчас у меня, в Академии. Исключительно ради пользы дела! Твои записки очень помогли в установлении истины. Я бы на твоем месте потребовал от Биггена сослаться на тебя в его новой книге.
– Э-э-э… Истины?
– Ну да, локализация артефактов Разрушителей на территории Арконата. Только благодаря твоим изысканиям в библиотеке отца мы смогли установить название того места, в котором располагался унесший тебя портал, и, соответственно, выяснить местоположение его устья.
Сложив два и два, я вспомнил, в какой библиотеке последний раз проводил «изыскания». С другой стороны, не пойман – не вор. Аббат Браммис – мертв, хемленский монастырь наверняка закроют, и все имущество достанется победителям. Надо будет за этим проследить.
В тот день мы как-то незаметно добрались до первого более-менее крупного поселения на нашем пути. Городом назвать его было сложно, скорее, все выглядело так, словно деревня подросла вверх на один-два этажа. Чуть в стороне от скопления домов, на самом большом холме, возвышалась резиденция Лорда. С Цитаделью Инкар ее лучше было не сравнивать, но там всегда были комнаты, ожидающие прибытия отца, и нормальных размеров кровати. Погрузившись в безразмерную перину и натянув на голову одеяло, о длине которого не нужно было беспокоиться, я почувствовал неземное блаженство. Все перипетии и переживания пути как бы выцвели, удалились… Не навсегда, но хотя бы часов на восемь.
Утром меня разбудило тихое шуршание дождя по подоконнику и глухие громовые раскаты – дожди, охватившие весь север Арконата, добрались и до нас.
– У-у!
Я зарылся головой в подушки. Не поеду. Никуда не поеду. Должна же быть у людей какая-то совесть!
Но в доме царила сонная тишина. Я прислушался: кто-то скрипел половицами на чердаке, служанки звенели посудой, сервируя стол, и тихо обсуждали «представительного мужчину из свиты Лорда», наверняка – Харека. Если бы Серые собирались в путь, гам стоял бы на два этажа. Я набрался смелости и выбрался из постели. Уже в дверях на меня практически налетел мастер Ребенген.
– О, с добрым утром, Гэбриэл! Я так и подумал, что ты встал.
– Я что, храпел?
– Нет-нет. Просто пару минут назад у меня амулеты замерцали.
Великолепно. Непонятно только, как я теперь буду жить в Академии.
– Не желаешь позавтракать?
Я желал.
Приборов за столом было только два.
– А где все?
– Гэбриэл, Великий Лорд не может завтракать за одним столом с солдатами. Даже я и то являюсь некоторым нарушением этикета.
– И кто у нас тут такой озабоченный?
– Я! Мне кажется, тебе пора вспомнить о существовании правил приличия.
– Наставник!..
– Да, я пять лет твой наставник, и полагается верить мне на слово.
Я поискал на столе вилку.
– А-а?..
Слуга выложил недостающий прибор.
– Мне хотелось проверить, все ли ты помнишь, – хладнокровно сообщил мастер Ребенген.
Я решил обидеться и сосредоточился на еде. Наверное, это было ошибкой. Помимо сервиза из каверрийского фарфора и столового серебра, передо мной не было решительно ничего интересного. Соусы были чересчур солеными, порции – слишком маленькими, а в блюдах недоставало мяса. Я без аппетита ковырял расползающуюся по тарелке творожную запеканку (если это, конечно, была она).
– У тебя есть пожелания к повару? Ты вчера не распорядился.
В тарелке мастера Ребенгена плескалось пестрое месиво из цветной фасоли, ядовито-зеленых черешков и каких-то студенистых кусочков, наверное грибных шляпок. Как говорится, на вкус и цвет…
– Пусть лучше готовит глазунью – с ней он не промахнется.
– Не разводи трагедию на ровном месте, – усмехнулся маг. – Человек! Ваш господин желает хлеба и сыра.
– И яичницу!
За пять минут стол приобрел более-менее нормальный вид.
Я кое-как умял в желудке огромный омлет, свежайшую пшеничную булку и тот изумительный янтарно-желтый сыр, который делают только у нас в Шоканге. Последний полупрозрачный кусочек сиротливо лежал на блюде, но сил на него уже не было. Вот это я называю «правильная жизнь»!