тник кресла до белизны в костяшках.
– Привет! – улыбнулся Гэбриэл.
Ребенген коротко поклонился:
– Добрый день! Хочу представить вам моего коллегу. Милорды, это Абенадан Першин. Мэтр Першин – Великий Лорд Бастиан Шоканги, Великий Лорд Гэбриэл Шоканги. С Лордом Гэбриэлом вы сегодня уже виделись.
Представленный маг кивнул и начал краснеть, должно быть, свое полное имя он произносил вслух нечасто. Повелитель Шоканги успел скользнуть взглядом по убогому одеянию Першина, сделал для себя какие-то выводы, но оглашать их пока не стал.
– Оставим формальности! – предложил Бастиан тем тоном, которым обычно сообщают: «Спасаться поздно». – Присаживайтесь, господа.
– Спасибо. – На всякий случай Ребенген выбрал место ближе к повелителю Шоканги. Нет, он был далек от мысли, что сможет остановить Лорда, но кресла стояли слишком уж тесно, а Першин и без того выглядел довольно… гм… взвинченным.
Мажордом наполнил чашки ароматным напитком и, не проронив ни слова, вышел. Гэбриэл немедленно завладел булочкой. Ребенген повозился, устраиваясь поудобней – на месте обнаружилась маленькая и почти безобидная подлость: все четыре кресла были одинаковыми, то есть рассчитанными на человека с телосложением Великого Лорда. В качестве милости к креслу прилагалась скамеечка для ног и подушечка под спину, наверное, чтобы у гостей не оставалось сомнений – хозяин знал, что делал. С другой стороны, будь кресла разные, положение было бы еще более двусмысленным.
Чаепитие обещало быть… напряженным.
Молодой Лорд занимался именно тем, для чего обычно садятся за стол, – ел. Першин продолжал дуться и краснеть.
– Попробуйте крендельки, уважаемый, очень вкусно! – посоветовал магу юноша.
Першин уставился на выпечку, как на блюдо с живыми лягушками.
На лице повелителя Шоканги появилась сардоническая улыбка. Ребенген понял, что сейчас Лорд скажет что-то такое, после чего Першину останется только удавиться, и решился отвлечь внимание на себя.
– Надеюсь, вы не приняли сегодняшний инцидент близко к сердцу? – бесцеремонно начал он.
Бастиан прищурился на чародея:
– При чем же тут сердце? Я, помнится, уже говорил, что с подобными шутками надо заканчивать. И я намерен покончить с ними, так или иначе!
Ребенген закатил глаза:
– Я тебя умоляю! Все и так уже запуганы до одури. Глава Целителей лежит с нервным срывом, а кризису с доппельгангерами конца не видно. Уже сейчас количество вовлеченных в заговор составляет шесть тысяч человек, а о скольких мы еще не знаем?!
– Раньше думать надо было.
Не желая спорить с очевидным, Ребенген покаянно кивнул:
– Надо было.
Одержав небольшую победу, Бастиан подобрел. Его внимание снова сфокусировалось на Першине.
– Да вы ешьте, уважаемый, они не отравлены! – почти ласково предложил Лорд.
Першин порывисто схватил булочку и запихал ее в рот целиком.
Ребенген закатил глаза. Что делать? Утром ему казалось, что Першин достаточно свободно чувствует себя в Академии, где на каждом шагу встречаются отпрыски знатных семейств. У него что, комплекс на Великих Лордов? Или конкретно – на повелителя Шоканги?
– Адан, прекратишь ли ты идиотничать?
Маг что-то пробубнил с набитым ртом.
– Я совершенно серьезно. Что с тобой происходит? Можешь говорить свободно, здесь все свои.
Першин дожевывал булку, пытаясь собраться с мыслями.
Между тем молодой Лорд успел опустошить вазочку с крендельками и потянулся к сервировочному столику, чтобы налить себе еще чаю. Повелитель Шоканги благодушно наблюдал, как его сын попирает все правила приличия.
– Мне помочь? – не удержался Ребенген.
– Не надо! – Юноша подтянул столик за ножку и завладел чайником. – Я достану.
Ребенген понял, что комплексы по поводу Великих Лордов есть не только у Першина, и застонал:
– Люди! Давайте будем проще, хотя бы сегодня.
– Это все Серые, – заключил Бастиан. – Они даже на тебя влияют.
– Да, – покаялся чародей, – сначала жутко раздражает, а потом внутри такая дивная легкость появляется…
– Смотрю на них и понимаю, как много я потерял в жизни!
Такого заявления от повелителя Шоканги Ребенген не ожидал.
– Чего ты удивляешься? – хмыкнул Лорд. – У меня половина времени уходит на то, чтобы заставить людей просто делать свое дело. Заметь, за вознаграждение. И все равно, хоть озолоти их, все сделают не так! А этим говорю: «Нужен мост». Их бригадир – мне: «Двести золотых, сорок бревен, четыре дня». И знаешь что? Через четыре дня мост был!!
– Сколько денег они слупили с тебя в итоге?
– Ровно двести золотых. Я не собираюсь поощрять стяжательство!
Ребенген праздно задумался, что будет, когда практичность Серых помножится на меркантильность арконийцев. Тем временем Першин справился с булкой и начал прихлебывать свой чай. Пора было переходить к делу.
– Бастиан, у меня к тебе серьезный разговор…
Лорд довольно оскалился:
– Я так и подумал.
– Почему? – полюбопытствовал чародей.
– Я знаю, что произошло в Россанге.
– А что произошло в Россанге? – живо заинтересовался Гэбриэл.
– Джеррола едва не убили, – просветил его отец.
– Еще одного Лорда? – поразился юноша.
Повелитель Шоканги насмешливо фыркнул:
– Стадо баранов! Как их предки Лордами стали, понять не могу?
– Не будем обобщать! – поморщился Ребенген. – В Каверри наши действия были весьма удачны.
– Мм… – Лорд Бастиан поднял с блюда нанизанное на щепку пирожное и попробовал его на вкус. – Филиас всегда был себе на уме. Я никогда не мог сказать, на что он способен.
– Влияние стихий? – Ребенген всегда задавал себе вопрос, как влияет на характер Великих Лордов посвящение стихиям, происходящее посредством древних магических знаков. В провинции Шоканга располагался символ огня, в Россанге – воздуха, в Каверри – воды.
Великий Лорд пожал плечами:
– Какая разница? Взялся править – умей держать удар!
Ребенген решил не углубляться в политику:
– Так вот, у нас проблема: разработанный тобой способ позволяет обнаруживать собственно доппельгангеров, на завербованных ими граждан Арконата он не действует, мы рискуем срубить верхушки, оставив корни в земле. А при попытке захватить их живыми… Ты работаешь с ними дольше, удавалось ли тебе их допросить?
Великий Лорд не торопился с ответом. Он не спеша пил чай.
– А вот об этом я хочу поговорить с Нантреком лично. Устрой нам встречу! И предупреди его, что благотворительность закончилась.
– Что ты хочешь за свою помощь? – вздохнул чародей.
– Я хочу, чтобы место, откуда они являются, было уничтожено, чего бы это вам ни стоило. Никаких компромиссов, никаких соглашений!
– Ну, это подразумевается…
– А я хочу, чтобы вы дали клятву!
– Я передам Нантреку твои слова.
– Вот и хорошо. – Лорд выудил откуда-то три медных шарика и начал привычно катать их в ладони.
Оценив тяжесть предметов, Ребенген заключил, что убийство им пока не грозит, и решился зайти с другого конца:
– Как ты относишься к предложению Ракша?
Старший Лорд пожал плечами, его сын снова вмешался:
– А как к нему можно относиться?
Действительно – как? Чародей решил замять эту тему и сосредоточиться на еде: Першин уже вовсю жует, а при той скорости, с какой Гэбриэл поглощал печенье, на столе скоро останутся одни вазочки. Ребенген выбрал себе пирожное, облитое чем-то белым и посыпанное дроблеными орехами.
– Не знал, что ты любишь сладкое, – усмехнулся Бастиан.
– Не люблю, – признался чародей. – Но последнее время очень тянет.
– Это нервы.
Ох, нервы! У Ребенгена даже слеза на глаза навернулась. Обычно при такой нагрузке ему помогали эликсиры, но после прошлогоднего опыта он не решался их принимать – слишком легко втянуться. А ведь он так молод (особенно – для чародея) и уже так много сделал для ордена. Наверное, сладкое благотворно действовало не только на него, Першин собрался с мыслями и решился задать вопрос:
– А как она выглядит?
– Кто – она? – оторвался от пирожных Гэбриэл.
– Тьма, – уточнил маг.
У Ребенгена засосало под ложечкой.
– Такая черная, – сообщил юноша, – и дымится. Вы что, хотите посмотреть на нее в натуре?
Глаза мага азартно заблестели:
– Да, конечно! Если это ничему не повредит.
– Только нервам, – буркнул Ребенген и заторопился с пирожным.
Молодой Лорд серьезно кивнул:
– Хочу предупредить: это может быть очень неприятно, даже на взгляд со стороны. Хотя на обычных людей не действует.
«А ведь обычных-то людей среди нас и нет!» – сообразил Ребенген.
Гэбриэл бросил вопросительный взгляд на отца.
– Действуй! – усмехнулся Бастиан. – Давно хотелось узнать, что это такое.
– А я бы воздержался, – буркнул Ребенген, – но кто меня станет слушать?
Повелитель Шоканги расхохотался в ответ, это явление было настолько неестественным, что мажордом испуганно заглянул в комнату.
Гэбриэл пожал плечами и сложил ладони лодочкой, а дальнейшее произошло так быстро, что слилось для Ребенгена в одно событие. Миг, и в руках юноши появилось нечто, что назвать субстанцией было нельзя – так, прореха в реальности, дырка без дна, без единого отсвета. Кладезь Мрака не курился дымом, скорее – наводил на окружающее пространство рябь, словно пробовал материю на прочность. За долю секунды Ребенген осознал, что перед ним находится воплощенное Небытие, отрицание Сущего, Абсолютная Тьма. Мысль о том, что когда-то это уже касалось его, пугала чародея до помрачения, но опуститься до визгливых воплей о пощаде он не успел – раздался грохот, и Разрушитель поспешно отпустил свою Силу.
Першин лежал в глубоком обмороке – он отшатнулся от стола так стремительно, что упал на пол вместе с креслом, чтобы привести его в сознание, мажордома пришлось послать за нюхательной солью. Ребенген зыркнул искоса на повелителя Шоканги: Лорд Бастиан побледнел, но отстраняться не стал. Его глаза казались еще темнее, чем обычно, в зрачках блуждали синие отсветы и какое-то безумное ликование. Возможно, дело было в семейном родстве или в покровительстве Огня Шоканги, но Ребенгену показалось, что Лорда очаровала сама мысль о Силе, способной прижать к ногтю любого мага. Прикинув, как далеко может зайти воображение Бастиана, чародей понял, что с экспериментами надо завязывать.