Час за часом два мага, отчаянно потея, трудились над тем, чтобы, нет, не уничтожить, сделать волшебство безвредным – полностью изгнать следы заклинаний могло лишь время. Кентер сквозь зубы цедил проклятия и божился месяц не подходить к пиву, Арасси с интересом узнавал от коллеги все новые и новые ругательства. Эх, слышали бы сейчас столичные господа почтенного волшебника! Охранный периметр был продуман на славу, но, видимо, Всевышний сегодня благоволил пьяницам – справились. Вечерние тени уже заползли во двор, когда Кентер вздохнул и выпрямился.
– Ну вот, то, что было в стенах, мы расплели, а узловые амулеты проще выломать из кладки. Но на дверь моего искусства не хватит. Я вообще рекомендую оставить ее в покое и прорубить другой вход.
– Нет, это слишком хлопотно, – не согласился юноша.
Лорд извлек из рукава связку брякнувших металлических предметов и, насвистывая что-то отчетливо уголовное, принялся ковыряться в замке.
Теперь чародеи потели уже по другому поводу. Да, магия на наследника Шоканги не действовала, но что, если замок расплавится у него в руках или разлетится на тысячу кусочков? Не нужно гадать, кого обвинит в несчастье Драконис.
Замок продержался минут десять, а потом с печальным хрустом издох вместе со всей своей защитой.
– А стены я потом с той стороны почищу, – удовлетворенно кивнул Лорд.
И тут волшебники ясно осознали, что адепт Тьмы годен не только на то, чтобы пугать магов.
– Зачем же было нас звать?! – возмутился Кентер. – Вы могли уничтожить периметр сами!!!
– Так ведь книги внутри, – пожал плечами юноша. – Самые старые из них защищены заклинаниями. От моей Силы они могли пострадать, а там такие раритеты! Хотите посмотреть?
Глупый вопрос! С твердым намерением компенсировать пережитое волнение материально, маги отправились знакомиться с библиотекой покойного аббата.
Глава 6
Когда мудрецы говорят о любви к ближнему, то бывают неправильно поняты. Истина же состоит в том, что нельзя познать что-то вполне, не приняв это всей душей. Только любовь позволяет следить за кем-то с неослабевающим интересом, подмечая в первую очередь сильные стороны. Поэтому подлинные владыки – великодушны, а по-настоящему умелые убийцы чужды жестокости.
В то время, когда в Шоканге два чародея с алчными вздохами перебирали залежи фолиантов (читать их Лорд Гэбриэл разрешил, а уносить – нет), мэтр Ребенген тоже занимался чтением. Вот только удовольствия оно ему не доставляло: неровные строчки прыгали перед глазами, в висках ломило от напряжения, отрывистые фразы приходилось додумывать самому, кроме того, писцы использовали скоропись и часто ошибались. Строчки длинных свитков медленно ползли снизу вверх, отчего занятие начинало казаться бесконечным.
Перед магом лежали протоколы допроса патера Грефема и его сообщников. Инквизиторам исповедовались простые горожане и члены церковной иерархии, стражники и даже мелкие маги, одних подкупили, других – запугали, третьих – обманули, но были и те, кто искренне ненавидел родное королевство и сознательно приближал его крах. Вот только доппельгангеров среди них не было – тайное сообщество успешно функционировало без них. Чужаки пустили глубокие корни в землю Арконата, тем важнее было выкорчевать их всех до единого. Любая мелочь могла оказаться решающей. Именно поэтому мэтр Ребенген сидел и вникал в путаные показания заключенных, вместо того чтобы перечитывать законченные отчеты. Еще лучше было бы руководить допросами самому, но старший дознаватель Арконийского ордена магов и заклинателей не мог оказаться во всех местах одновременно.
Перед отъездом из столицы повелитель Шоканги открыл ему тайну доппельгангеров.
– Вот, – Лорд продемонстрировал магу бутылочку из темного стекла с какими-то горошинами внутри, – они должны принимать это снадобье не реже чем раз в три дня. В самом зелье никакой магии нет, но держать его следует в темноте – на свету оно тотчас же портится.
– Осталось изловить доппельгангера, – поморщился Ребенген.
– На многое не рассчитывай! – предупредил Лорд. – Я допросил полдюжины, но ни один не смог рассказать, откуда он и на кого работает. И не потому, что не хотел. Их выращивали на каком-то острове, с младенчества внушая покорность и верность цели, потом обрабатывали и высаживали на лосальтийском побережье. Они даже пентаграммами связи не пользовались – предпочитали систему тайников.
– Сандерс наверняка знал больше, – пробормотал маг.
– Сандерс мертв. Свои записи я вам дам – скопируете и вернете, но все ценное скажу на словах. Место, где они росли, влажное и жаркое. Там гораздо теплее, чем даже в Стахе, и небо выглядит иначе. Они с юга.
– Опять юг…
– Да. И с шаманами дальних Пустошей они определенно знакомы лучше нас. Но те, кто их воспитывал, выглядели не так, как наши южане. Скорее, как Серые.
– Ты заподозрил Предводителя?
Лорд пожал плечами.
– В то время бойцы Предводителя прощупывали границу Шоканги, поговаривали о новой войне. На кого я должен был думать?
Все верно. Великий Лорд списал все неприятности на привычных врагов и этим дал доппельгангерам время. Впрочем, винить его за это бессовестно: Бастиан угрозу, по крайней мере, обнаружил, тогда как ведомство Главного Целителя благополучно все профукало. А инквизиция, дублирующая деятельность магов на случай несостоятельности последних, еще и приняла участие в бардаке.
Ребенген попытался оценить, что нужно для подготовки в замкнутом коллективе бойцов такого уровня, как лже-Сандерс (в Академии подходящими способностями обладал один из десяти).
– Серые не владеют такими практиками. Я имею в виду контролируемое воспитание. Еще никому не удавалось повторить характеристики Пограничных Стражей.
– Возможно, они и не пытались. – Бастиан потряс пузырьком. – Поэтому оно и нужно.
Сейчас доверенные переписчики копировали оставленный Лордом архив, а Ребенген гадал, где ему взять доппельгангера. Причем не простого, а доверенного, такого, чтобы все знал. Конечно, на побережье Лосальти уже отправлены эмиссары, но после последнего разгрома враги могли затаиться…
С седьмым ударом часов Ребенген поднимался и уходил домой – переутомление дознавателя не пошло бы на пользу расследованию. Путь от Башни Магов он проделывал пешком (чисто для моциона). Коллеги вежливо кивали, ученики Академии почтительно здоровались с наставником, Стражи отдавали честь. Маг привычно отвечал на знаки внимания, а в голове крутились явки, прозвища, пароли. В эти дни он был как никогда далек от мирной профессии преподавателя.
Старый парк приветствовал его запахом талого снега и мокрых ветвей. Весна! По аллее ненавязчиво прогуливался Нантрек в сопровождении дюжего телохранителя. Председатель Оперативного Совета не дергал подчиненного на ежедневный доклад, но об успехах любопытствовал.
– Молчите, молчите! – замахал руками старый маг. – Я уже вижу, что ничего нового.
Ребенген подавил недостойное желание похвалиться перед начальством хоть чем-нибудь – нового действительно не было.
– Чувствуете ли вы себя в силах сделать в ваших штудиях небольшой перерыв?
Ребенгер поморщился – похоже, что председатель нашел для него еще какое-то задание.
– Мэтр Нантрек, при всем моем уважении, я не единственный сотрудник Главного Целителя, способный сложить два и два. Если необходимо, я могу посоветовать как минимум пятерых…
– Знаю, знаю! – Председатель подхватил мага под руку и увлек по аллее (Ребенген с трудом успевал перешагивать лужи и мысленно посылал старика к Ракшу). – Но не все обладают вашей, хе-хе, деликатностью.
Перед самой большой лужей Ребенген уперся, и председателю волей-неволей пришлось остановиться.
– О чем это вы? Мне, кажется, разрешили не присутствовать на встрече с Ракшем.
В прошлом году он вдосталь насмотрелся на демонов и возобновлять знакомство не спешил. Нантрек сокрушенно вздохнул:
– Теодор, вы постоянно недооцениваете свои способности. Почему сразу Шоканга?
Ребенген только хмыкнул – самым знаменитым его талантом была способность объясниться с Драконисом.
– В таком случае я вас не понимаю.
– Не угостите ли старика чаем?
И Ребенген повел одного из величайших магов современности пить чай.
Нантрек, постоянно координирующий десятки проектов и вечно занятый сотней неотложных дел, выглядел совершенно беззаботно. Старший дознаватель начинал нервничать.
«Что же там стряслось такое, о чем в офисе поговорить нельзя?»
Естественно, возиться с дровяной плитой Ребенген не стал и, едва за гостем закрылась дверь, потребовал:
– Рассказывайте!
– Ох, Теодор, – председатель укоризненно покачал головой, – я надеюсь на вашу выдержку и сознательность. Сегодня Великий Лорд Джеррол обратился ко мне за помощью. У него проблемы с Пограничными Стражами.
– У него всегда с ними проблемы! – фыркнул Ребенген. – И при чем тут я?
– Сейчас все серьезней. – Председатель зябко потер руки и поискал взглядом, куда присесть (Ребенген предложил ему стул). – Убиты маги. Вы провели рядом с Пограничными Шоканги несколько месяцев…
– Я был там не один! – возмутился Ребенген. – Пошлите Кейза, у него и специализация подходящая.
– Вот его-то и убили. Теодор, разве я когда-нибудь дергал тебя по пустякам? Джеррол взвинчен после покушения, он способен наделать глупостей. Ты имел дело с Пограничными, и ты имел дело с Лордом. Я не прошу прийти и всех победить, просто выясни, что там происходит!
Ребенген живо вспомнил молодого улыбчивого Кейза – чародей не выглядел самоубийцей. Как же он мог так оплошать?
– Съезди, походи вокруг с умным видом, – продолжал ворковать Нантрек. – Если не обнаружишь ничего странного, просто вернешься назад. Скажешь Джерролу, что устранил угрозу.
Сталкиваться с Пограничными Ребенгену не хотелось, сильно не хотелось, но резоны председателя он понимал. Повелитель Россанги наверняка знает об его отношениях с Бастианом, далее логика проста: этот колдун справился с одним психом – сможет укротить и сотню. А Нантрек хочет сохранить благолепие – раньше проблем с этим Лордом у ордена не было.