Мы были готовы к встрече с Ракшем.
Костры еще тлели. Я, не чинясь, прихлебывал ароматное варево из солдатской миски (выглядело оно странно, но на вкус было – самое то). Серые вытрясли из пайков пластинки какой-то вяленой фруктовой массы и разделили на всех. Люди тихо переговаривались, устраиваясь спать в фургонах, казалось, мы действительно выехали на пикник. Однако твердостью духа обладали не все: мэтр Першин повозил ложкой в миске, почти ничего не съев, и теперь сидел, нахохлившись, глядя на затухающее пламя. Как он с такими нервами умудрился десять лет на Границе оттрубить – уму непостижимо.
– Здоровы ли вы, мэтр?
Першин вздрогнул и очнулся:
– Спасибо, все хорошо.
– Может, водочки?
– Нет, завтра лучше иметь свежую голову.
Я пожал плечами. Свежая голова, не свежая, от буйного демона могут спасти только быстрые ноги. Ну и Тьма. Однако забавно, что крутой орденский боец ведет себя как сопливая девчонка. Интересно, сколько из рассказанных им историй имеет отношение к действительности?
Как и предполагалось, утро началось до света. Первым к пагоде Васеселя прибыл мой отец, внимательно огляделся и остался доволен увиденным. Я так понимаю, старый дракон выпустил молодого на дичь и теперь наблюдал, как тот трепыхает крылышками. А следом народ посыпался из пентаграмм как горох – маги, священники, какие-то королевские чины, всем хотелось видеть Ракша (то ли так доверяют моей Силе, то ли чувство самосохранения отказывает). Новоприбывшие замирали на мгновение, чтобы восстановить ориентацию, и тут же устремлялись к котлам с бодрящим напитком, в которые мэтр Кентер пожертвовал какие-то травки из своих запасов. Подкрепившись легким завтраком, публика начинала бродить по лагерю, галдеть и соваться во все щели.
А еще решительно все старались меня ободрить, в смысле: «Держись, мужик, может, все еще обойдется!» И если первые десять раз это вызывало легкую улыбку, то под конец меня проняло. Я занервничал, к сожалению, от этого моя плохо воспитанная половина стала еще сильней. Следовало срочно успокоиться, выровнять дыхание. Мне нельзя опозорить семью перед таким количеством свидетелей, а главное – перед демоном, который будет помнить меня до конца времен.
Я пытался вспомнить все прочитанные или услышанные истории о столкновении людей с Немертвыми (в случае, если последние проявляли желание общаться) и все время натыкался мыслью на то, что поведение Третьего и Седьмого вообще никакого словесного ответа не подразумевало, только физический. Предводители Хаоса, чтоб их! Дело ведь не в размере, а в обладании той самой человеческой Сущностью, о которой упоминал босс из Ганту. Люди способны доводить ближнего своего до исступления, не обладая и сотой долей демонических возможностей. Возьмем, к примеру, моего отца…
В районе пентаграмм сформировалась какая-то инициативная группа и начала проталкиваться ко мне. Сейчас начнут учить уму-разуму… Я ненавязчиво затесался в группу Пограничных, которых все прочие обходили по большой дуге, и принял максимально глубокомысленный вид.
Амулеты дальнего обнаружения сработали за пять минут до полудня.
В том, что к нам приближается именно Первый Ракш, не было никаких сомнений: его подробных описаний не было ни в одной книге, зато силуэт изображался много раз и даже стал основой для рунного обозначения неминучего рока. Он практически не совершал взмахов крыльями, на мой взгляд, их движения были призваны скорее направлять полет, чем были его причиной. Огромные, двухметровой длины, металлические перья топорщились в набегающем потоке, словно Ракш цеплялся ими за воздух. Он снижался, полет становился медленней, но все равно он приближался слишком быстро. Аналогия с птицами заставляла предположить, что Ракш сейчас крепко приложится о землю.
Раздались тревожные крики, кто-то из моих спутников подался назад, но я так рассуждал, что за три тысячи лет можно научиться летать и опасность нам не угрожает. Так и вышло. Когда до земли оставалось всего несколько метров, демона словно потянули за невидимый канат – он резко замедлился, выпустил две когтистые лапы и с глухим ударом зафиксировался на земле, даже не поскользнувшись. Полы моего плаща взметнул ураганный порыв ветра.
Крут. Слов нет, дай только от травы отплеваться.
Ракш встряхнулся, громыхнув металлом. Должно быть, летать ему нравилось.
Как и предсказывалось, облик его был достаточно птичий, в общем и целом. На удлиненно-конической голове имелся единственный глаз, точнее – единая сросшаяся глазница, заполненная золотисто-дымчатым оком. Зрачка у этого странного органа чувств не было, но, судя по выпуклости, занимать он должен был большую часть черепа (при условии наличия черепа, естественно). Свободное от глаза место занимал клюв. Клюв состоял из трех частей: две нижние раскрывались на манер щипцов и двигались относительно друг друга, как жвала насекомых, а верхняя словно бы продолжала поверхность глаза, не оставляя места для век. Я пришел к выводу, что он и сверху долбануть может, и перекусить пополам, а если потребуется, и пожевать. Благодаря гибкой шее голова производила впечатление третьей руки, причем – гораздо сильнее двух других. Собственно, руки у Ракша были непропорционально тонкие, он прятал их под броню на груди, словно чувствительные инструменты, служили они явно не для боя. Сейчас наружу торчали только пальцы, длинные, подвижные и многосуставчатые. Торчали прямо из груди и шевелились.
Я решил больше не рассматривать его.
– Здравствуйте!
Вот так, вежливо и нейтрально. Я так понимаю, что он с самого начала смотрел на меня, а теперь просто поставил в фокус внимания. Как и ожидалось, лучшая точка обзора у него была сверху головы и чуть впереди.
– Назови имя.
Голос демона поддавался описанию… с трудом. На вой Третьего он не походил, это было что-то оригинальное, типа попытки разговаривать с хором наковален. Для специфической мелодики долийского языка такое решение подходило, а вот по-арконийски мы бы друг друга не поняли.
– Я – Гэбриэл Шоканги, второй Великий Лорд и будущий правитель Шоканги.
Почему-то мне показалось, что Ракш должен знать принципы устройства нашего королевства. Внутри Первого что-то гулко щелкнуло.
– Мне сказали, что ты – Разрушитель.
– Именно так, Разрушитель, адепт Тьмы.
– Ты можешь уничтожить Пустошь?
Как-то резко он к делу переходит. А если окажется, что Пустошь ему зачем-нибудь нужна? По голосу его ничего не поймешь, да и по морде тоже.
Мы тоже так умеем.
Я сделал лицо проще и спрятался от него за сухой жаргон, выуживая из памяти максимально лишенные эмоций обезличенные слова:
– Недостаточно возможностей. Незначительную часть. Не единовременно.
Он снова щелкнул:
– Сколько вас?
– Один.
– Почему?
– Новая разработка, только год. Механизм появления неясен. Исследования продолжаются.
Кажется, подобный стиль разговора его устраивал. Ракш перестал разглядывать меня в упор и переключился на окрестности. При этом то, что он на меня не смотрит, не означало, что разговор окончен.
– Есть дополнительное задание.
Хороший стиль – «ни перед кем не торможу» – только встретились, а он уже на голову лезет. Сразу ясно, что Предводителя Хаоса давно не посылали.
– Недостаточно информации, – тускло объявил я.
Благодаря чему снова завладел его вниманием.
– Объясняй!
Я вздохнул. Как это типично! Наверное, все командиры чем-то похожи друг на друга. Тот, кто не имел дело с Пограничными Стражами, этого не поймет, но у меня возникло чувство, что основное различие между Первым Ракшем и капитаном Крамером – только в размерах.
– Мои боевые возможности ограничены, сэр. – Напомнить ему, что я все-таки личность, а не функция. – Я не могу сделать заключение о степени своей готовности к выполнению задания, не зная, в чем оно состоит.
Не говоря уже о том, что я ему не слуга. Интересно, способен ли он вообще воспринимать концепцию существа, не подчиняющегося его воле? Феллийские техномаги, например, не предусматривали в своих творениях способности искать компромиссы или пугаться. Зачем все это простым бойцам? Какие особые таланты вложили в свои детища истарские алхимики, никто из смертных достоверно не знал.
Первый Ракш нахохлился, продолжая рассматривать меня. Его глаз – это совершенно отдельная тема. Он не только аномально большой, он еще и светится изнутри желтым, а в нем движутся тени. Не по поверхности, а именно внутри.
– Опиши свои возможности, – после долгого молчания родил он.
– Нацело перечислить мои характеристики невозможно. Я – не демон, я – человек!
По-моему, до него дошло. Это вызывало уважение, учитывая, что последние три тысячи лет он общался в основном с себе подобными. Ракш чуть слышно щелкнул:
– Забыл. Ты не часть Слияния и не слышишь смыслов.
Он пришел к выводу, что разговор займет больше времени, и принял более удобную, расслабленную позу. В смысле – удобную для себя. Он поджал лапы, сократив их вдвое, упер в землю немного неуклюже торчавшие кончики крыльев (целиком они не складывались) и развернул голову так, что глаз теперь смотрел вниз. Такая милая помесь горгульи и торшера.
– Пропал наш брат, Пятый. Ты должен найти и освободить его.
Во как…
– Недостаточно информации, – выдохнул я.
Ракш с минуту задумчиво смотрел на меня, потом сообщил:
– Нас семеро, мы семья, но мы не похожи друг на друга. Функцией Пятого было любопытство. Он исследовал мир в поисках ответов. Однажды он улетел и не вернулся, это было полторы тысячи лет назад. Мы не чувствуем его, не можем сказать, где он, но подозреваем: вскоре после его исчезновения с нами вышел на связь маг, он потребовал остановить движение Границы в юго-восточном регионе под угрозой насилия над Пятым.
Я не стал задавать глупые вопросы типа «да что ему будет-то?». Первый Ракш, как и любая тварь, не мог идти против своей природы, а она заключалась в том, чтобы заботиться о братьях, вне зависимости от того, что все они были бессмертны и неуничтожимы. На этом его и поймали – он не мог своим действием причинить брату вред, даже теоретически.