Все на свете, все на свете знают:
Счастья нет.
И который раз в руках сжимают
Пистолет!
Джон не захотел встречаться взглядами с Энди Хортоном. Аналитик развернулся, быстро пошел по дорожке, прочь от госпиталя. Только удалившись на приличное расстояние, почему-то еще раз обернулся. Президент корпорации «Измерение „Сигма“ все так же стоял у окна. Неподвижно.
– Некрасиво, конечно, – пробормотал Хеллард, когда оказался посреди длинной аллеи, в тени деревьев. – Некрасиво, не спорю. Сам чувствую: стал другим. И на меня повлиял «Безупречный»…
Джон медленно брел мимо заводских цехов, откуда доносились звуки работающих механизмов, выкрики мастеров. Мимо рекреационных зон, там было тихо, разве что иногда сквозь ветви долетали чей-то веселый смех, обрывки разговоров. «Сигма» Энди Хортона жила, продолжала работать. Люди занимались делом, чувствовали себя спокойно, на своем месте. Были уверены в завтрашнем дне.
Хеллард вдруг – неожиданно для себя – свернул с аллеи, направился к цеху металлопереработки и утилизации отходов.
– Эй! Привет! – окликнул он первого рабочего, попавшегося на глаза. – Слушай, приятель, не знаешь, привозили мертвого, в смысле, разбитого робота DB-1?
– Там, на шестом участке, – махнул рукой абориген и тут же исчез в полутьме мастерской.
Направление было указано довольно точно, Джонни обнаружил шестой участок за несколько минут. Огромные кучи металла, предназначенного для утилизации, высились вдоль прохода. Хеллард медленно побрел вперед, вглядываясь в искореженную, деформированную сталь.
Робота он обнаружил довольно быстро – DB-1 с развороченной грудной клеткой и вскрытой черепной коробкой лежал неподалеку от входа на участок, у подножия одного из металлических холмов.
Эксперт-аналитик вздохнул. Порылся во внутреннем кармане легкой куртки, вытащил плоскую флягу с виски. Отвинтил крышку. Постоял, глядя на останки модифицированного DB-1.
– Ты прости, брат, – негромко проговорил он. – Не мог я написать по-другому. Знаю, о мертвых – или хорошо, или ничего. Но не мог… Понимаешь, тебе уже все равно. Ты мертв. А Рей Литвинов… Не хочу я, чтоб с работы уволили толкового парня…
Хеллард приложил флягу к губам и чуть не подавился виски. За спиной раздался скрипучий смех. Эксперт-аналитик прокашлялся, медленно обернулся. Чуть поодаль, прячась за какой-то здоровенной металлической штуковиной, сидел Даниэль Викорски. Рядом с ним располагалась початая бутылка водки.
– Признаться, утром я подумал: нашей прославленной ищейке стал изменять нюх, – сказал Дэн, медленно поднимаясь на ноги.
Начальник экспертно-криминалистической группы подошел ближе, уселся на большую железную трубу. Пристроил драгоценный сосуд рядом. Хеллард, хлебнув из фляги, примостился возле старого приятеля.
– Почему я тебя не заметил? – спросил аналитик.
– Потому что я спрятался, – усмехнулся Викорски. – Засек тебя раньше. Отсюда, когда ты входил на участок. Ну, и перебрался в сторонку. Любопытно было узнать, зачем ты притащился.
– Узнал? – напряженно спросил Хеллард, еще раз прикладываясь к емкости с виски.
– Вот я и говорю, – улыбнулся Викорски. – Утром ты так уверенно меня грузил, что почти заставил поверить в собственную глупость. А теперь вижу: нет, Хеллард еще не потерял форму. Догадался, как было дело.
– Может, ты преувеличиваешь мои способности, – подумав, осторожно произнес Джон.
Он впервые в жизни обманул Энди Хортона и почему-то надеялся, что это останется небольшой личной тайной.
– Да ладно, мисс Марпл, расслабься! – Викорски хлопнул его по плечу. – Здесь нет ищеек Торелли и подслушивающих устройств. Потом, не забывай, мы с тобой – в одной связке. Я ведь поставил закорючку под твоим отчетом. Расписался: «Согласен, все верно». Хватит пудрить мозги, давай начистоту! Скажи, когда ты догадался: робот хотел, чтоб Рей Литвинов выстрелил в него?
– С самого начала все выглядело как-то странно, – честно ответил Хеллард. – Ну, ты прикинь: киллер изготовился к стрельбе, выцелил жертву, да? Фактор неожиданности на его стороне. Итак, он готов. А ведь это робот, который действует быстрее, нежели человек – электрические импульсы все-таки. Что в итоге? Киллер прицелился, но не успел нажать на спусковой крючок! За тот короткий миг, который был ему необходим, охранник успел закричать, подбежать к Хортону, толкнуть его в грудь, выхватить пистолет, выстрелить в робота. Только представь, как много успел сделать Рей Литвинов за доли секунды! Что это означает? Только одно: робот не собирался стрелять в Энди Хортона! Тут было что-то другое.
– Но идея с зеркалом и выстрелом в собственное отражение тоже не катит, – приложившись к бутылке, сказал Викорски. – Стоит разик перечитать тактико-технические характеристики DB-1…
– Помню-помню! – перебил Хеллард. – Утром ты из-за этого смотрел волком? Думал, я забыл про возможности DB-1? Нет, конечно! Даниэль, это очевидно. Зрение и слух человекоподобных роботов устроены так, что в обычных условиях DB-1 фиксирует то же, что и мы, но…
– Но в экстренных случаях может расширить частотно-волновой диапазон, – теперь уже Викорски перебил аналитика. – Это позволяет разглядеть все, что происходит на улице, даже через электрозатемнение, рассчитанное на человеческие глаза. Если только робот захочет и включит сменные фильтры-усилители. А я думал, ты прошел мимо! Даже не попросил техническую справку по данному вопросу. Ха-ха! Джон, я тебя недооценил!
– Я знал, – грустно сказал Хеллард. – Про возможности расширения частотно-волнового диапазона DB-1 я знал. Уже сталкивался ранее.
– А я даже понял, почему робот хотел, чтоб Рей Литвинов выстрелил. Почему стоял, подняв оружие, и ждал, пока человек убьет его. Джон! Думаю, до этого ты не докумекал! Ну, признайся! Я всю ночь думал – и понял! Скажи, вот что ты делаешь, когда на душе гадко? Когда не находишь себе места в мире? Когда кажется: все рухнуло, ты ничего не стоишь? Некуда податься, и никому ты не нужен?
Хеллард приподнял флягу с виски, показал ее спутнику.
– Правильно! – обрадовался Даниэль. – Когда плохо, надо забыться. Например, можно крепко выпить…
Викорски приложился к бутылке с водкой.
– Мы, люди, имеем целый набор средств, чтоб убить тоску, боль. А как поступить роботу? Стихи, Джон! Вспомни! Стихи! Я с самого начала говорил – это ключ! Он читал стихи, но это не спасение. Робот обрел способность воспринимать мир, как человек, а вот забыться, как человек, – не мог! Ему было плохо, просто плохо. Чертовы военные создали деформированного урода, мыслящее существо, которое не нашло места в нашем мире.
Наверное, в него изначально была заложена какая-то тяга к смерти. Помнишь, секретарша, Моника Грейс, говорила: робот молчаливый, тихий. Он мог часами стоять у окна, ни с кем не разговаривая. Тяга к одиночеству, к погружению в себя. Да еще стихи читал. Может, раз он такой… как бы сказать… не материалист, что ли… то верил в Ад и Рай?
Вот я и подумал, Джон: наверное, он стащил пистолет, чтобы выстрелить себе в голову, да не решился. Знаешь ведь – самоубийцы в Рай не попадают. Тогда он все проанализировал, поступил по-другому. Встал у затемненного стекла, в тот момент, когда Энди Хортон прилетел к офисному зданию, и охранник пошел навстречу президенту. DB-1 все грамотно просчитал: Рей Литвинов не мог увидеть, что за окном – робот, засек только движение руки, в которой находился пистолет. Конечно, служащий корпорации открыл стрельбу по киллеру. А робот просто стоял, сжимая в руке ствол. Ждал, пока его убьют. Ты прав – он не собирался стрелять. Именно потому Рей Литвинов успел выпустить в DB-1 восемь пуль. Робот все просчитал: никакого самоубийства, дорога в Рай открыта.
– Дурак ты, Викорски! – усмехнулся Хеллард. – При чем тут стихи? При чем тут тяга к суициду, Ад и Рай? Впрочем, ты прав: стихи – это ключ. Ключ ко всему. Дэн, ты ведь не хуже меня знаешь, что запоминающее устройство любого робота состоит из двух частей: оперативной и постоянной. В ПЗУ хранится долговременная информация, все то, что необходимо на длинном интервале времени. Ну, как память у человека. А в ОЗУ – лишь «тактическая» информация, о задаче, выполняемой в данную минуту.
В ПЗУ робота мы нашли стихи. Так? Это значит, что DB-1 стер память, оставил лишь строки поэта. А последнюю выполняемую задачу переместил в ОЗУ. Оперативная память «сбрасывается» в момент, когда от системы отключается питание, и ее уже не проверишь.
– Ну и что? – настороженно спросил Викорски. – Ну, допустим, перебросил. Я все равно не понял ход твоих мыслей.
– Итак, что мы имеем? Модифицированный DB-1 действовал по плану, а не спонтанно. В постоянной – долговременной – памяти робот оставил только стихотворение, записанное много раз подряд. Давай возьмем эту точку, как отправную. А теперь вспомни: накануне, перед тем, как выкрасть пистолет у Энди Хортона, наш киллер беседовал с президентом.
– Ну да, – Викорски потер лоб, пытаясь сообразить, куда клонит Хеллард.
– Они говорили о новой эре, эре мыслящих машин, – помог аналитик. – Вспомни, робот еще спросил: а люди действительно уверены, что это принесет им благо? Хортон, не задумываясь, брякнул в ответ: направления развития корпорации задают Военно-Космические Силы Европы. Да еще рассказал о проекте «Безупречный».
– Стоп! – крикнул Викорски, схватив Хелларда за плечо. – Так ты что… Это что, Джонни?! Ты пытаешься сказать… Он хотел уберечь нас, людей, от самого себя?! Раз мы не можем остановиться, он решил… Убить себя?! Избавить мир от таких же, как он?! От себе подобных? Остановить проект «Новая Эра»?!
Хеллард грустно кивнул.
– Вспомни, DB-1 неоднократно приходил туда, в холл, к окну, – пояснил аналитик. – Стоял, наблюдая за охранниками, за прилетом Хортона. За солнцем и затемнением. Он выбирал подходящие время и день. А потом, когда понял, что все складывается удачно – и на дежурство заступил дисциплинированный, внимательный сотрудник службы безопасности, и солнце по утрам в нужной точке – решил: пора. Накануне «операции Икс» отвлек Хортона беседой, выкрал пистолет. Стер собственную память, оставил только стихи. Модифицированный DB-1 решил прикинуться больным, закосить под сумасшедшего. Знал ведь: мы вскроем мозг и будем вытаскивать информацию, по байту. Дал нам возможность сделать вывод: этот робот свихнулся, точно