— А что тебя пугает? — спросил муж и сел в кровати.
— Герман, я не уверена, что одного Мирона смогу воспитывать. Что у меня денег хватит, сил. А ты мне предлагаешь на пороге развода ещё с одним ребёнком остаться. Я все понимаю. Ты используешь все возможные способы, чтобы избежать развода и поэтому сейчас манипулируешь моим материнским инстинктом. Но это по меньшей мере низко и во-вторых это подло, — быстро заговорила я, глотая слёзы и вместе с ними окончания слов.
— Подлость то в чем заключается? — вспылил Герман, не понимая меня ни разу.
— В том, что через полгода ты встретишь женщину и дети тебе будут не нужны! — припечатала я и ударила по кнопке ночного светильника. Герман сидел обескураженым и растерянным, а потом поджав губы, встал с кровати и ушёл. Я упала на подушку и развернулась на бок, поджимая под себя ноги. Прикрыла слезящиеся глаза.
Молодец Герман.
Он продавливал меня. Душил своими обещаниями, и будь у меня поменьше мозгов, я бы скорее всего сдалась, потому что сердце глупое хотело сдаться однозначно, выбросить белый флаг и прокричать, что оно принадлежит ему.
Через пару минут дверь в спальню открылась, и я обернулась. Вернулся Герман с планшетом и снова присев на кровать что-то быстро начал печатать. Я косо поглядела на мужа.
— Вот, — Герман развернул ко мне планшет с каким-то документом на весь экран. — Это соглашение добрачное. Читай, вписывай суммы с учётом двух детей, своё содержание, все медицинские страховки, услуги няни. А потом это все будет подписано у нотариуса и на суде прикреплено к судебному решению. Так ты можешь мне поверить?
Кто-то на моем месте сейчас бы обрадовался. Но мне слишком дорого обошёлся Мирон, чтобы я похлопав глазами согласилась на предложение Германа, потому что помимо этого всего детям нужен был ещё и отец. Поэтому я прошипела:
— Баблом от детей решил откупиться?
Герман растерянно посмотрел на меня, потом на соглашение, но я выбила планшет у мужа из рук и прорычала:
— Это Насте своей можешь всякие соглашение показывать, где и как ты будешь все содержать, а мне помимо ещё и отец детей нужен!
— Так давай не будем разводиться! — закричал Герман.
А я ударила его по лицу.
Даже не замахиваясь.
Неожиданно для себя самой.
Просто пощёчина за то, что он не понимал простого, мне не деньги от его измены нужны были, мне надо было, чтобы этой измены вообще не было!
— Я люблю тебя Крис, — облизав губы признался Герман и дёрнулся ко мне. Я взвизгнула, схватила подушку, но муж подмял меня под себя, сжал над головой мои руки и прошептал в губы:
— Ты родишь мне второго ребёнка, колючка. Я тебе обещаю.
Глава 40
— Я тебе отобью сейчас все между ног, — прошептала я, отворачиваясь от Германа, и муж мимолетно коснулся моей щеки губами.
— Голову бы ты мне лучше отбила, — сказал Герман, вставая с меня. — Может быть раньше заметил, что у нас все дерьмово и не пошёл искать утешения в чужих юбках…
Я села на кровати и обхватила колени руками.
— Твоя проблема в том, что ты считаешь меня виноватой в своей измена. Я бы сделала, я бы сказала, я бы призналась… — произнесла я задумчиво, внутри себя вздрагивая от того, что и моя вина там тоже была. — И я не говорю, что ты один виноват. Нет. Скорее всего я тоже приложила руку к тому, чтобы у нас все пошло по извилистой тропке. Но ты виноват в том, что не захотел ничего менять…
Герман отложил планшет на тумбочку и посмотрел на меня с печалью.
— Ты права…
В баню мою правоту, потому что от неё ничего не изменилось. И Герман встал и вышел. Я смотрела как закрылась дверь за мужем и с болью осознала, что Герман делал все возможное, чтобы загнать меня в капкан семейных ценностей, даже сам того не подозревая.
Не хотела я аборт?
Не хотела…
Но что с этим делать не представляла.
Ночь прошла под быстрый бег минут. Осознание, что мы подошли к краю все ярче вспыхивало в сознании. Я не видела другого выхода кроме как развода. Я не понимала зачем оттягивать и накладывать на себя обязательства.
Утром Герман долго ходил по дому и собирался опоздать в садик.
— Мирон пропустит завтрак, — сказала я тихо и убрала в посудомойку кружку из-под чая.
— Нет, мы успеем…
Герман был чём-то занят в телефоне. Мирон старался залезть ему на колени, но казалось ни капельки не смущал. Через десять минут Герман все же вышел из дома и, заметив, что я вышла проводить, сказал:
— Если тебе куда-то надо, просто скажи охране… — не глядя на меня, сказал Герман. — И я на твоей машине уеду поэтому бери мою, твою надо загнать в сервис.
Я кивнула.
Ну вот что я должна была ещё сказать?
Когда за мужем с сыном закрылись ворота, я села в кухне и набрала юриста.
— Муж предлагает досудебном соглашение… — призналась я тяжело. — И он готов наверно на развод. И бизнес на меня лично переоформить…
— Однако… — протянул Павел и замолчал. — У вас очень мудрый муж.
Вот по идее я добилась всего чего желала. Бизнес? Герман его отдаёт. Развод? Герман готов. Досудебное соглашение как гарант моей безопасной жизни? Да!
Но почему у меня горечь стояла поперёк горла? Почему мне вот этот вкус победы сейчас набивал оскомину? Почему?
Ближе к обеду я написала к своему гинекологу, который работал в клинике Дани. Ну как бы чего уж? На переправе коней не меняют. Тем более Герман и так все знал.
Я поехала в город на машине мужа, ощущая себя в танке, настолько непривычно было за рулём внедорожника. Поэтому парковочных места я заняла два. А врач меня не поняла.
— Кристина, у вас чудесные анализы.
— У меня жуткий токсикоз… — призналась я, сидя на гинекологическом кресле. — И… и сколько у меня есть времени?
— Времени на что? — хмуро спросила мой гинеколог и поджала губы.
— На аборт… — с трудом, с едкой болью в сердце спросила я, хотя само слово обожгло губы словно мне раскалённым металлом по ним прошлись.
Гинеколог покачала головой. Недовольно переложила бумаги с места на место. А потом озвучила сроки.
Чуть больше двух недель.
И суд как раз примерно в это же время.
Я вышла из больницы, не встретил даже Даню, но была больше рада, чем расстроена этим фактом. Надеюсь Лина его вчера ушатала как следует.
Вернувшись домой я так замоталась, что не сразу поняла, что у меня пришло на мобильный несколько сообщений. И все они от новой подружки.
— Я сейчас приеду! — выдала она, как я только набрала ее.
— У тебя же нога… — заметила я тонко.
— Господи, да что с ней будет. Нога и нога. У меня ещё вторая есть. Я тебе такое расскажу… уууу — простонала Лина в трубку. И я кивнула.
Через полчаса она сидела и рассказывала, как вместо того, чтобы вчера поехать домой, Даня повёз ее ужинать.
— И как у тебя так получилось? — фыркнув спросила я, бросая косые взгляды на документы, которые мне по почте прислал юрист.
— Я просто рассказала ему, что вчера было, кто приезжал и вообще… — Лина взмахнула рукой и замерла. — А ты в курсе, что он не верит в измену твоего мужа?
— Догадывалась, — призналась я.
— И чего тогда тормозишь? Если не изменял, то выкрути его как следует и спокойно живи дальше. Он же мужик у тебя во! — Лина посмотрела на меня и как-то резко умолкла. — Не простишь?
Я вздохнула.
— Вот знаешь, мне даже стыдно за своё не прощение. Типа ну ты хреново не жила, вот и бесишься с жиру. Вот у тебя мужик во! Он твоей маме как сын родной, то курятник поставил, то автополив провёл, но блин понимаешь, мы с ним жили хреново. Было такое, когда я выть готова была от бессилия. Когда он ходил тёмный как туча. Я помню все ещё как это работать и пахать помимо работы. Но я не могу понять почему при меньших бедах, а это моя послеродовая усталость, это крики детские, он решил сдаться. Вот за то, что он тогда рвал жилы, а сейчас решил что прокатит, я его из-за этого не понимаю…
Я присела возле Лины и потерла лоб запястьем.
— Для меня это знаешь предательство. И я могу получить все что захочу, но мне это не надо, потому что не в этом, бизнесе, разводе, деньгах кроется прощение. Я просто хочу, чтобы не было никогда этой Насти, не было его отъезда в день рождения сына, не было…
Я зашлась рыданиями и Лина беспомощно взмахнула руками. Постаралась обнять меня, но я покачала головой и постаралась успокоится.
Герман даст все, что я попрошу, даже развод, но мне нужно было больше.
У меня был шикарный план. Накопить денег и уйти, но Герман и его испортил, дав мне все и прося только оставить ребенка и теперь мои планы летели к чертям.
В пять вечера я получила сообщение от мужа, чтобы не дергалась, он сам заберёт Мирона из садика, а я и не дёргалась. Сидела на террасе в окружение драцен. которые я вынесла, чтобы завтра они увидели солнечный свет.
Когда муж приехал, между нами возникла какая-то пропасть. Мы без слов понимали к чему все шло. Всю ночь я снова не могла уснуть, а утром Герман сказал за завтраком:
— Тебе надо приехать ко мне в офис, бумаги переоформить…
Глава 41
Я от такого заявления растерялась и уронила ложку в овсяную кашу. Герман в это время старался отобрать у Мирона солдатика, которому точно надо пройти через зыбкое овсяное болото, поэтому он не обратил никакого внимания на все это.
— Так быстро? — спросила я, вытирая салфетками молочные брызги со стола.
— Можем подождать пока Мирон вырастет и съедет от нас, — отозвался Герман и наконец-то отобрал у сына солдатика и кинул через всю кухню в раковину.
— Нет, но я не думала, что это все так экстренно… — вяло сказала я, начиная мямлить.
— А у тебя планы на сегодня? — осведомился Герман, прерывая надвигающуюся истерику Мирона по поводу игрушки путём показа упаковки с мармеладками мишками. Он взял троих и засунул сыну в тарелку. Сказал: — Ешь быстрее, а то медведи утонут в каше…
Я уронила лицо в ладони, поражаясь анти таланту Германа в воспитании детей. Он был похож на моего деда, который заставлял меня есть суп быстрее, потому что на дне тарелки был нарисован заяц и вот чтобы он не утонул и не захлебнулся супом…