Прошло часа два, но Шпиль со своими ублюдками так и не появился. И вряд ли уже появится. Но Вайс все равно собирался ждать дальше. Только вдруг позвонил Цимбал:
– Я у тебя на хате. И Яна твоя тут со мной. Говорит, что сбежала… Трубку ей дать?
– Да! Конечно! – взвился Вайс.
Но разговор не вышел. Яна разрыдалась. Он пытался ее успокоить, но бесполезно. Одно только понял: Шпиль со своими выродками в Наречный уже не приедет и ему здесь делать нечего. Деньги он забрал с собой. Адрес этот сгорел, и больше здесь появляться не стоит. Разве что хозяйке квартиру сдать. Но этим займется какая-нибудь шестерка.
И снова Вайс гнал как на пожар. Он спешил домой, к Яне, чтобы обнять ее, успокоить. Он точно знал, что девушка очень нуждается в его поддержке.
Яна сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Все в том же халате, в котором ее увезли. Она не плакала, плечи ее не вздрагивали, но лицо закрыто ладонями. На столике перед ней чашка с остывшим кофе, но Яна к ней ни разу не прикоснулась.
– Все время так сидит, – сказал Цимбал. – Как пришла, так и сидит…
Вайс встал перед ней на колени, мягким движением попытался развести ее руки, но Яна воспротивилась. Тогда он приложил усилие, чтобы увидеть ее зареванные глаза. Она опустила взгляд, хлюпнула носом, собираясь разрыдаться.
– Яна, ничего не было! Мы все забудем как страшный сон.
– Это не сон, – сказала девушка. Из глаз хлынули слезы, и она снова закрыла лицо ладонями.
– Ты ее не трогай, – посоветовал Цимбал. – Сама успокоится.
Он взял Вайса за руку и увлек на кухню.
– Тут менты были, ствол твой забрали.
– Чешуя.
– Ты им про грабителей сказал. Они экспертов подогнали. Замок отмычкой вскрыли, следы там…
– Я так и думал.
– У тебя задвижка изнутри, ее снаружи не откроешь.
– Я обычно закрываюсь. Когда спать ложусь. А тут как вырубило. Хочу встать, а не могу…
– Бывает.
– Ты с Яной говорил?
– Пробовал. Начинаешь с ней говорить, а она в слезы. Сказала только, что убежала от этих. Они где-то на светофоре остановились, она за ручку дернула, дверь открылась. А там какой-то мент стоял, она к нему…
– Дверь, значит, не заблокирована была.
– Видишь, и у них проруха с этим вышла… Что они с Яной сделали? – нахмурился вдруг Цимбал.
– С собой забрали.
– Я понимаю, ты не хочешь об этом говорить. Но ты же знаешь, я могила. А знать мне надо. Изнасиловали ее?
Вайс молча посмотрел на него. Цимбал по своей натуре не трепач, но все-таки не хотелось, чтобы он знал деликатные подробности. Не хотелось, но пришлось сказать. Молча сказать, без слов. Цимбал не дурак, он все понял.
– У тебя с ней серьезно?
– Очень.
– Красивая она. Я бы даже сказал, очень…
– Я этих уродов из-под земли достану.
– Это наша общая проблема, брат. И дело даже не в деньгах.
– И в них тоже.
– Я на тебя подумать не могу. На твою Яну тоже. Ты прав, она бы не смогла на деньги навести. Да и пострадала конкретно. Ты не думай, я никому, ничего. Я уже все забыл. Только про деньги помню… Я пойду, надо людей озадачить. Енота этого и Шпиля искать будем. А ты с Яной пока побеседуй. Ты говорил, эти скоты в масках были; может, она их в лицо видела. И о чем они бакланили, тоже пусть вспомнит. И что у них за машина? Может, номера запомнила… Я пытался с ней говорить, да бесполезно…
За спиной у Вайса открылась дверь. Он оглянулся и заметил, как Яна заходит в ванную.
– Ну вот, кажется, очнулась, – сказал Цимбал. – Пойду я…
– Людей организуй, пусть они в «Ростбанк» съездят. Деньги надо через него пропустить, чтобы потом на счет складировать… А еще лучше все деньги туда загнать, там пусть лежат, пока не прокрутятся. Не очень удачный это вариант, по схронам их ныкать… Ты знаешь, меня железом каленым будут жечь, я ничего не скажу. Но из-за Янки я мать родную продам…
– Эка тебя зацепило.
– Не то слово.
– Сам в «Ростбанк» съезжу… Может, свой банк организуем?
– Да надо бы… Извини, у меня сейчас башка совсем не варит.
– Я тебя понимаю. Держись, брат.
Цимбал, выражая участие, похлопал приятеля по плечу и ушел.
Вайс подошел к ванной, дернул ручку двери – закрыто. Прислушался. Вода в ванну набирается. В принципе так и должно быть. Яне нужно сейчас смыть с себя грязь насильника.
Василий спустился к машине, забрал оттуда деньги, вернулся, сунул сумку за шкаф. Не самое надежное место, но зато не на виду. Снова подошел к ванной, приложил ухо к двери. Вода по-прежнему лилась, и не слышно, чтобы в ней кто-то плескался. А что, если?.. Вайс с силой дернул дверь на себя. Как он и надеялся, ручка осталась на месте, а щеколда с внутренней стороны оторвалась.
Яна лежала в ванне, вытянув руки вдоль бортиков, под покрывалом из мыльной пены. Взгляд устремлен куда-то в пустоту. Но это взгляд живого человека. И руки у нее целые, не вытекает кровь из разрезанных вен. А вода льется в ванную тонкой струйкой, выходит через перелив.
– Уфф! – облегченно вздохнул Вайс.
– Что такое? – монотонным голосом спросила девушка, продолжая смотреть в точку на стене. – Думал, что руки на себя наложу?
– Да нет.
– Думал. И я думаю…
– Только попробуй!
– Это ты во всем виноват.
Вайс сел на корточки, взял девушку за руку.
– Я должен был тебя защитить. Но не смог. Прости.
– Дело не в этом. А в том, что ты бандит. И деньги у тебя бандитские. И на эти деньги слетелось воронье. Был бы ты нормальным человеком, ничего бы не случилось…
– И в этом я виноват… И ты должна меня простить.
– Меня изнасиловали. Эти подонки меня изнасиловали! – срывающимся на истерику голосом воскликнула Яна.
– Ничего не было. Тебе приснилось.
– Нет, было… И я не смогу это забыть…
– Этих подонков ищут. Их обязательно найдут.
– И дальше что?
– Они получат свое.
– Ты их убьешь?
Вайс красноречиво промолчал. И Яна его поняла.
– Ты их убьешь… А толку? Время назад не повернешь, и я навсегда останусь грязной.
– Для меня ты навсегда останешься чистой.
– Нет, и для тебя я тоже буду грязной.
– Это я грязный. Это не тебя они унизили, а меня. Если ты презираешь себя, то должна презирать и меня.
– Я тебя не презираю, но мне очень плохо, – заплакала Яна. – И стыдно…
– Время лечит.
– Ты не бросишь меня?
Вайс потянулся к девушке и целовал ее в щеки до тех пор, пока она не успокоилась.
– Я никогда тебя не брошу.
– Я верю… Я хочу тебе верить… Закрой дверь. И не бойся за меня…
И все-таки он боялся. Но, к счастью, напрасно. Яна вышла из ванной комнаты и сразу же принялась наводить порядок в доме. Вайс хотел возразить, но вскоре понял, что механические движения помогают девушке отвлечься от страшных мыслей. Да и сам он смог немного забыться, помогая ей.
Сначала они до блеска отдраили квартиру, и только затем Аникеев сказал, что в самое ближайшее время они отсюда съедут.
– Дом снимем. Хороший дом. Собак заведем, людей на охрану поставлю… И свой дом начнем строить – большой, красивый, такой, какой ты захочешь.
– Я сейчас ничего не хочу. И съезжать отсюда необязательно. Только в спальне мы спать больше не будем… Я в душ.
И еще почти час Яна провела в ванной. Время от времени Вайс заглядывал к ней и видел, с каким ожесточением терлась она мочалкой. Как бы кожу не содрала от такого рвения.
Пока девушка купалась, Вайс приготовил обед. Жаркое с картофельным пюре, салат настрогал. Но Яна к еде даже не притронулась.
– Может, коньяку?
Отказываться она не стала. И так это дело хорошо пошло, что глаза у нее вскоре осоловели.
– Как ты сбежала от этих подонков? – спросил Вайс. Он давно уже должен был начать этот разговор, но все откладывал.
– Очень просто. Они драться начали, про меня забыли, а дверь открыта… И гаишники на перекрестке стояли. Я к ним побежала, а бандиты уехали…
– Надо было сказать гаишникам, чтобы они их догнали!
– Я тоже так подумала. Когда уже в троллейбусе ехала. В одном халате, в тапочках. Люди на меня смотрят, а мне безразлично. Все как в тумане… Я сначала маршруты перепутала, в семнадцатый микрорайон уехала. Села в автобус, кондуктор заходит, где билет, спрашивает. А у меня ни билета, ни денег. Смотрю на нее дурными глазами, ничего не понимаю. А какой-то мужик стоит, улыбается: не видишь, говорит, обдолбленная она. Стыдно как…
Яна взглядом показала на пустой бокал. Вайс плеснул ей на два пальца, но она удержала бутылку за горлышко. Мало ей, полный бокал нужен. Что ж, пусть будет так. Ей сейчас все можно.
– А эти скоты чего подрались?
– Шпиль этот говорит, что в Наречный надо ехать, а эта мразь отвечает, что нельзя туда… Только мразь эта Шпиля Дышлом называла. А тот его – Аркашей…
– Дышло, значит, и Аркаша…
Вайс так и думал, что Шпиль и Енот – вымышленные погремухи.
– И еще они про какого-то Крюка упоминали…
– Крюка?!
Знал он одного блатного с таким погонялом. Авторитетный блатной, казначей воровского общака. Раз в месяц он подъезжал к Вайсу за деньгами для своей кассы. Договор у него с Каштаном был, и он без всяких проволочек отчислял десять процентов на воровской общак… Но зачем Крюку этот беспредел? Крюк приезжал в сопровождении своих бойцов, но среди них не было длинного и тощего. Но, возможно, среди них находился ублюдок Аркаша. Это не трудно выяснить. Его люди общались с воровскими бойцами, должны знать их кликухи…
– И что они про этого Крюка говорили?
– Аркаша этот говорил, что с Крюком сначала надо договориться, а потом ехать. А Дышло его фуфлом назвал; ну, они и сцепились… – заплетающимся языком выговорила Яна. – Хорошо, если Дышло убил это фуфло… Ну, Аркашу… Как же я его ненавижу!.. Пообещай, что ты отрежешь ему хрен!
Яна икнула раз, другой, уронила голову на грудь, закрыла глаза. Развезло девчонку, но это благо для нее. Пока она крепко спит, за нее можно не беспокоиться…
Вайс уложил Яну спать, а сам отправился к Цимбалу. Нужно было брать людей и отправляться на поиски Крюка. Возможно, сегодня же он выйдет на его ублюдков. Хотелось бы поскорей до них добраться и выполнить обещание, которое он дал девушке.